Doctor vivisexy

      Тёплые потоки мягко омывали твоё тело, принося с собой покой и негу. Громко журчала вода. Ты смотрела вниз, увлечённо наблюдая, как серебристый пол душевой кабины окрашивается твоей кровью. Постепенно она исчезала, утекала в водосток розовыми струйками. Вполне медитативное зрелище.       Меттатон осторожно придерживал тебя за локти. Стоять по собственной воле тебе всё ещё давалось с трудом. После нескольких неудачных попыток робот сам зашёл с тобой в кабинку, спросив перед этим разрешение. Так процесс двинулся гораздо активнее. Страхуя одной парой рук, второй Меттатон нежно смывал следы побоев с твоего тела. Кровь и грязь отмывались быстро. Но теперь становилось ещё больнее смотреть на синяки, глубокие ссадины и кровоподтёки. Магия Гастера излечила твои глобальные раны, но следы от них тушевать не стала.       — Всё. Кажется, всё… Миледи?       Ты кивнула, и Меттатон помог тебе выйти, обернул в полотенце и усадил на кровать. Сложно было не заметить, как сильно дрожат его пальцы. Меттатон находился на грани истерики, но пока у него получалось подавлять панику. Привести тебя в порядок. Помочь. Он старался концентрироваться на этой одной мысли и особо не заглядывать в собственное будущее, которого вполне могло и не быть.       Монстр на самом деле был в ужасе. Он повторял это про себя. Он боится Гастера. Но не настолько, как сильно ценит свой союз с одним влиятельным покровителем. Тем, кто так часто спасал его металлическую шкуру от неприятностей. Тем, кому он обязан жизнью и даже больше. Меттатон должен был докладывать ему обо всём, что происходит тут, в пределах его видимости. Верно и незамедлительно. Очень не хотелось его подводить. Но страх держал душу ледяными когтями. И монстр бездействовал, на автомате выбирая из аптечки всё, что может пригодиться.       Ты неподвижно сидела на кровати, безучастно всматриваясь в розовую стену. Весь мир потух для тебя, исчезли краски, мысли, эмоции. Только тоска. Нет смысла к чему-нибудь привязываться, если в итоге тебя всё равно ждёт он. Придёт и заменит целый мир. Да, будет больно. Но вместе с болью ты ждала и этот особенный вкус. Доверие. Надёжность. Контроль. Отголоски его магии всё ещё чувствовались под кожей, дразня и даря ощущение мнимой близости. Он обещал достать тебя отовсюду, хоть из-под земли. Чудесный каламбур, учитывая, что вы оба застряли в Подземелье. Так ты и сидела на клочке одеяла, прислушивалась к шелесту магических импульсов и верно, тихо ждала.       Меттатон по старинке опустился перед тобой на колени и быстро, со знанием дела и особенностей твоих изгибов, нанёс лечебную мазь и замотал бинтом. Уделяя внимание запястьям и щиколоткам, на которых были кандалы. Цепь отпечаталась по всему телу красной тенью, создав рисунок. Меттатон дрогнул, когда впервые увидел шрам в виде инициалов доктора на твоей груди. Это выбило его из колеи. Он постарался закончить с этим побыстрее, избегая смотреть на забористый красивый почерк.       Долгие минуты растягивались в густом, как кисель, воздухе. Ты немного пришла в себя. Вырвавшись из внутреннего, ты обратила внимание на Меттатона. Он смирно сидел, опираясь на твои сведённые ноги, и молчал. От скуки и безделья ты протянула к нему свои руки, коснулась волос. Он вздрогнул, но не обернулся и не отстранился. Ты принялась заплетать ему маленькую косичку, думая о своём. Пряди гладко проскальзывали сквозь пальцы. Мысли проносились мимо, не задерживаясь. Дышалось редко и глубоко. Ты почти погрузилась в дрёму, когда Меттатон нарушил тишину.       — Человек… Я и не думал, что ты можешь быть одной из них.       Он встал и, нащупав одной рукой косичку, расплёл её с озадаченным выражением лица. Затем посмотрел на тебя и добавил, твёрже и увереннее, чем ты когда-либо от него слышала:       — Если бы я знал раньше, мне пришлось бы тебя убить. Забрать душу. Отдать ему. Может быть, тогда он бы стал лучше ко мне относится. Хотя я его не виню. Он и так светлый луч в этом царстве… Среди тех, кто давно хочет разобрать меня на металлолом.       Тебе не понравился его тон. Ты отшатнулась, рефлекторно прижав руки к шрамам. Меттатон примирительно поднял все четыре ладони.       — Что теперь об этом думать. Я всё равно подвел его. Но есть одна деталь…       Меттатон отошёл к тумбочке и поднял телефон. Включил экран, задумчиво рассматривая список контактов. Ты не понимала, о ком именно он говорит. Вряд ли это был Гастер. Выражение монстра стало совсем тоскливым. Он запустил одну руку в волосы и замер, пытаясь собраться с силами.       — Я не знаю, что мне делать. Можно ещё что-то исправить? Или тогда королевский учёный точно меня убьёт?       Ты глубоко вдохнула, выглянув из окна. Мираж рассеялся. Меттатон, снова ранимый и грустный, сел рядом с тобой так, чтобы ваши пальцы соприкасались. Ты не могла сказать наверняка, что это значит. Может, он извинялся за свои слова о твоём убийстве. А может, просто искал поддержки. Ты устало положила голову ему на плечо. Меттатону не хотелось желать зла. Но ты понимала, что его жизненный путь с твоим соприкоснулся почти случайно и вряд ли надолго. Скоро каждый пойдёт своей дорогой. Ты чувствовала прохладный металл своим виском и прощальным взглядом обводила комнату. Такая необычная, яркая обстановка. Возможно, ты будешь скучать. Хоть немного. Поддавшись лирическому настроению, ты повернула голову и коснулась губами холодной щеки.       В этот самый момент со стороны двери заскрежетал засов. Кто-то нетерпеливый вскрывал замок своим ключом. Вы с Меттатоном одновременно поползли дальше по кровати, застыв у самого изголовья. Все мысли были только о Гастере и о том, что ваше время странного отдыха истекло. Какое же было удивление, когда раздался знакомый, но совсем не тот голос:       — Что тут происходит?!       Меттатон от изумления потерял дар речи. Он так и остался сидеть с открытым ртом, пока незваный гость с шумом захлопнул дверь и запер её на внутренний засов. Тёмный плащ из грубой ткани скрывал лицо и высокую фигуру. Он не торопился его снимать, зато с раздражением кинул в угол настоящий, тяжёлый меч. Ты проследила его полёт с восхищением. На оружии были начертаны красивые руны, они слабо поблескивали в темноте. Гость торопливо обошёл комнату, задёргивая шторы, а затем одним резким ударом включил свет. Плащ был сброшен к твоим ногам на кровать. Ты медленно подняла голову и рефлекторно зашевелила губами неслышное приветствие: «Папирус».       Высокий скелет в доспехах, младший из двух братьев, Глава Королевской стражи выругался так, что у тебя начали гореть уши. Когда первый шок прошёл, Папирус с вызовом и непониманием впился взглядом в тебя, затем в Меттатона и обратно.       — Ты! Человек. Как ты… А, точно. Не можешь. Лучше ты, — скелет обернулся к роботу, указывая на него пальцем в когтистой красной перчатке. — Что. Тут. Творится?!       Меттатон испуганно заморгал всеми глазами сразу.       — Вы знакомы? — вырвалось у него прежде, чем он смог остановить порыв.       Папирус только отмахнулся:       — Да, Барьер тебя побери! Отвечай на вопрос!       — Доктор Гастер велел быть нам вместе какое-то время! Помыться, отдохнуть, ждать! — Меттатон так разволновался, что начал путаться в словах. От этого ещё больше терял концентрацию.       Папирус с силой приложил кисть к черепу. Он понял, что таким способом ничего не добьётся. Выдохнул раскалённый пар, а потом медленно, уже более спокойно уточнил:       — Ничего не ясно! Давай медленно, с самого начала. И прекрати трястись, тут безопасно!       Ты засмотрелась на него. Папирус умеет просить по-хорошему, это что-то новенькое. В своих служебных доспехах он смотрелся очень достойно. Да и вёл себя вдумчиво. Но причина могла быть не только в рабочем моменте. Ты сложила пазл воедино. Значит, Папирус и был тем тайным покровителем, который отгонял от робота с душой желающих поразмять мускулы. Ты улыбнулась своим мыслям. Папирус смотрел на тебя в этот момент и озадаченно сделал вид, что ничего не видел. Меттатон минуту переводил дух, а затем стал рассказывать. Как и требовалось. С самого-самого начала.       Оказывается, гламурная натура Меттатона не скупится на самые красочные подробности. Не знает стеснения. А ещё очень ответственно подходит ко всем мелочам. На некоторых моментах истории ты явственно чувствовала, как горят щёки, и пару раз пыталась поддеть монстра локтем, но он не останавливался. Папирусу тоже было не по себе. Его румянец был вызван лишь отблеском оранжево-красной магии, но это всё равно выглядело мило. Прошло не меньше часа, когда Меттатон, наконец, закончил. В комнате стало слишком тихо. Ты обняла себя руками, пытаясь отгородиться. Меттатон нервно качал ногами на краю кровати. Папирус отошёл к двери и молчал, всматриваясь в мир через крохотное оконце.       — Собирайся, — сказал он резко и сжал кулак, словно отсекая все другие варианты. — У тебя две минуты.       Ты послушно поднялась. Что бы скелет ни придумал, это всё равно лучше, чем сидеть на месте и бояться, ожидая приговора. Ты только сейчас осознала, что всё ещё сидишь в полотенце. Меттатон принёс тебе одежду. Судя по виду, он сделал её сам. Возможно, с мыслями о будущих грандиозных выступлениях. Яркая, открытая, необычного кроя. Наряд оказался тебе к лицу, но не сказать, что не был вызывающим. Меттатон был доволен собой в роли кутюрье. Папирус многозначительно промолчал, а потом кинул тебе свой плащ. Ты без возражений набросила его на плечи и закрыла голову капюшоном. Меттатон разочарованно развёл руками. Но так у вас появился хоть какой-то шанс не быть разоблачёнными первым встречным монстром.       Папирус вернул тяжёлый меч на пояс и закрепил его ремешками. Ты стояла рядом, а Меттатон неуверенно топтался чуть поодаль. Его что-то беспокоило. Помимо всего остального.       — Почему ты пришёл? — выпалил он неожиданно даже для самого себя. — Именно сейчас.       Папирус посмотрел на монстра с таким видом, словно вынужден объяснять ребёнку, почему трава зелёная. Ругаться времени не было.       — Ты два раза не пришёл с докладом, — бросил он коротко и вывел тебя за локоть через дверь. Тебе показалось, что скелет хочет поскорее покинуть это место. — Мало ли, что случилось на этот раз.       Папирус захлопнул дверь перед в край смущённым роботом, не теряя времени в ожидании, пока тот придёт в себя. Ты спрятала широкую улыбку. В огромном капюшоне это было просто. Меттатону нужно больше времени проводить вне своих переживаний. Всё-таки у него есть друзья в этом жестоком мире. Даже если ему это так не кажется.       Плащ мешал смотреть по сторонам. Всё, что ты видела — землю, брусчатку тропинок, потом опять заросшую дорогу, снова кирпичи. Папирус шёл очень быстро. Тебе приходилось иногда срываться на бег и, если бы он отпустил твой локоть, точно бы осталась далеко позади. Один раз ты выхватила краем глаза огромный указательный знак «Водопадье», а потом всё время пришлось вилять на поворотах.       — Пришли, — прошептал Папирус довольно.       Ты приоткрыла лицо, чтобы увидеть тёмную глубокую реку. Светящиеся растения купали в ней свои длинные бирюзовые листья. Вы стояли на пирсе. Рядом была пришвартована маленькая лодка. В ней стояла бесплотная фигура в плаще, похожем на твой.       — В Снежнеград! — приказал Папирус, бросив управляющему блестящую монету. Существо поймало её на лету. Монета тут же растворилась в его бесплотной руке.       Стараясь особо не удивляться, ты зашла в лодку, которая колыхалась от малейшего движения, и села. Папирус сделал всё то же самое, не спуская с тебя глаз. Кольнуло неприятное осознание. Теперь ты его головная боль. Этакая бомба замедленного действия. Обуза. Вскоре, лодка с тихим плеском отчалила.       Казалось, прошло всего несколько минут. Вы попали в плотный туман, в котором не было видно даже собственных пальцев, а затем резко затормозили на похожем причале. Только вот на берегу возвышались сугробы, а кусты тянули чёрные ветви к несуществующему тут небу. В лицо ударил ветер. Свежий, морозный. Падал густой снег. У тебя застучали зубы от холода. И воспоминаний. Папирус щёлкнул пальцами у тебя перед носом, чтобы немного взбодрить, натянул капюшон пониже. Никто не должен увидеть, что ты человек. А потом вы снова заторопились. Идти и идти. Ещё скорее, чем в Водопадье. Дыхание сбилось. Ты почти начала задыхаться, когда Папирус снова резко остановился.       Ты откинула капюшон с глаз. Скелет звонил в резную, красивую дверь двухэтажного дома на краю города. Вдали были видны жилища других монстров. Сверкали окна сквозь пелену снега. Валил дым из труб. Стало не по себе.       — А, вот и ты, — до вас донёсся голос, пока тот, кто был в доме, неторопливо отпирал замок. — И как поживает жестяная будущая-знаменитость-всех-монстров?       — Сейчас не до шуток, — зарычал Папирус, впихивая тебя в проём и заходя следом. — Санс!       Старший скелет был одет в большой красный свитер и чёрные в золотую полоску шорты. Что осталось неизменным, так это тапочки. Даже вызывающего ошейника не было. Таким Санс казался слишком уютным. Слишком «человечным». Ты помнила, как сильно он рисковал ради тебя, оставляя вход в лабораторию открытым. Было страшно поднимать взгляд, но ты это сделала. Санс застыл, пытаясь принять ситуацию. Пленница отца теперь в их с братом доме. Без позволения. Без оправданий.       — Ну что же, Находка, так? — сказал он, медленно проговаривая слова, прикидывая шансы. Посмотрел на брата. Им есть, что обсудить. — Гостиная прямо и налево. Не стесняйся.