Часть 1
9 мая 2019 г., 23:21
В каждой школе есть свои короли, свои представители власти и изгои, коим многое запрещено по их мнимому статусу, но разве кто-то будет в этом разбираться? Нет. Твёрдое «нет». Несмотря на эти нерешенные вопросы между богатыми учениками и теми, кто вошёл в статус «изгой» из-за своего состоятельного положения, никто не собирается влезать в эти тернии, дабы не нарушить давно заложенные традиции всех нормальных школ. Сомнительные традиции.
Каждый хочет укрыть свой зад в безопасном месте, не решаясь пойти против системы.
В каждой школе есть свои красавцы, дети известных людей, крысы, серые мыши и мило-сахарные ученики, которые мозолят глаза своим поведением каждому, кроме учителя, видящего в этих ангелочках лишь способных обучающихся их престижного заведения. Последнюю категорию учеников просто обожают все преподаватели: они прилежные, всегда одеты как с иголочки, у них в нужное время сданы уроки, а также они имеют положительную характеристику, жалостливый вид и примерный характер, который ставят в пример всем тем, кто не желает отдавать все своё свободное время сидению за кипой бумаг и книг. Только у таких милых малышей есть один негативный аспект: их ненавидит большая половина школы, в которую, обычно, входят самые отпетые негодяи, умеющие лишь разбрасываться деньгами и тихо заминать свои грязные делишки грозными фамилиями родителей.
В каждом учебном заведении есть своя особая система обучения, созданная государством. И престижная академия Сеула тоже тому не исключение: она имеет все необходимые критерии привычного храма знаний. Она имеет своё место и своих учеников, которые во время перемен любят ходить по просторным коридорам.
Сейчас, идя по заполненным учениками многочисленным коридорам, парнишка пытается найти свою вторую половинку среди всех присутствующих, проскальзывая мимо них и лишь изредка извиняясь, если случайно получается наступить на ногу или толкнуть в бок. Он прижимает к груди свой портфель, недовольно пыхтя из-за постоянных столкновений, отчего небольшая испарина пота выступила на его чистом лбу, заставляя розовые волосы неприятно прилипать к коже, доставляя дискомфорт.
Обратив свой взор к наручным часам, юноша обречённо охает, понимая, что совсем скоро — через несколько минут — начнётся очередной урок, который будет длиться продолжительное количество времени, из-за чего снова придётся сесть где-нибудь в конце класса, страдая от того, что долгожданная встреча так и не была устроена.
Да, у них с Тэхеном произошли некоторые разногласия, приведшие к ужасающей масштабами ссоре, но Чон пытается наладить контакт, только вот первый будто сквозь землю провалился, ни раз за неделю не попавшись на глаза младшему. Гук боится, что Ким бросил того, оставил на произвол судьбы, но продолжает надеяться и верить в обратное, питая все те же нежные и светлые чувства, когда-то давно зародившиеся в его груди.
— Ох... — мальчишка ахает приглушенно, спотыкаясь о чей-то портфель, но удерживая равновесие. Смазливое личико искажается гримасой отчаяния, когда он понимает, кто именно является обладателем пострадавшей вещицы.
— Хэй, Хосок, этот сахарный мальчик наступил на твою сумку, — одно только имя заставляет кровь застыть в жилах, потому что именно этот человек является главной шишкой престижной академии; именно этот человек способен на непредсказуемые действа, которые порой переходят плавно за грань разумного, расплываясь в тумане безумства.
Чонгук морщит свой небольшой закруглённый носик, страшась с места сдвинуться, ибо он тот, кто не может на кого-то поднять руку, причинить боль или оскорбить в ответ. Именно Гук по не самому благоприятному стечению обстоятельств является тем любимцем преподавателей, от коего все не в восторге. Его домашнее задание всегда сдано вовремя? Да. Он ведёт себя деликатно, толерантно и воспитанно? Безусловно. Он является примером для остальных? Да, да и ещё раз да.
Большие шоколадные оленьи глаза в ужасе распахиваются, когда Хосок прямо перед ним появляется буквально из неоткуда, произрастая подобно маленькому ростку, давшему свои корни в землю. Хоби не тот парень, которому по собственной воле хочется перейти дорогу; ту черту, через которую лучше никогда в жизни не переступать, а раз уж вышла такая заминка — бежать подальше, куда глаза глядят. Этот юноша одним своим внешним видом нагнетает кошмара: чёрные, подобно вороному крылу, волосы, отливающие на свету темной синевой; небольшие узковатые мрачные глаза, внушающие ужас; длинный нос с выразительными скулами и потрескавшимися устами, на коих покоится металлическое кольцо пирсинга; худые плечи с выпирающими ключицами, виднеющимися из-под ядовито-зеленой футболки с мерзкой надписью, выведенной курсивными белыми буквами, «Suck my dick, bitch»; на плечах имеется чёрная кожанка, а на рваных джинсах красуется толстая цепь, которой, по желанию, можно и убить ненароком.
— Кажется, сегодня не твой день, Чонгукки, — его оскал животный, какой-то дикий и агрессивный, отчего бедного правильного мальчика в дрожь бросает, заставляя кожу приобрести гусиный покров. Сильнее пальцами впиваясь в любимый портфель, Гук пытается начать своё отступление, только тот утыкается в чью-то хрупкую грудь, вставшую позади него. — Юнги, подержи нашего сахарного мальчика, надо преподать ему достойный пример, не так ли?
Юнги такой же отпетый негодяй, как и его дружок, только внешностью эти двое сильно отличаются. Если Хоуп сильный, внушающий страх мужчина, выглядящий слегка старше своих лет, то «правая рука» этого парня в лице Мин Юнги другая — хрупкая, местами внешне милая, но внутри гнилая натура, даже не скрывающая свой поганый характер. Мин похож на маленького котика, которого хочется прижать к груди и более никогда от себя не отпускать, только, как говорится, внешность бывает достаточно обманчива. Его маленькие глазки-бусинки молочно-шоколадного оттенка, мятные волосы, круглые щечки и розовые губки совсем разняться с образом плохого парня, отчего он может втереться в доверие к любому, после самыми грязными и жестокими методами выуживая различную информацию, которая могла бы быть полезна главному затейнику всех событий академии — Чон Хосоку.
Чонгук вскрикивает отчаянно, когда главный задира школы резко хватает его за скрытое под формой плечо, сжимая сильно, вдавливая в Юнги, до сих пор стоящего позади. Мин шипит от того, что мальчишка нечаянно наступает ему на пальцы ног, а после отходит дальше, прямо к стене, нежно, совсем аккуратно, водя по предплечьям накаченных рук. Дойдя плавными движениями до сгиба в локтях, юноша силой дергает руки Гука на себя, вынуждая разжать ладони, державшие портфель, заводя те за спину, после скрещивая до нытья в суставах. Гулкий удар сумки о пол заставляет того сильнее распахнуть свои восхитительные очи, видя, как Хорс отпихивает её от них в сторону.
— Хен, а вдруг кто увидит? — Мин волнуется, что их могут засечь, но это только раззадоривает Хосока, который мгновенно щёлкает пальцами, тем самым давая указания своим парням, ждавшим «хозяина» поблизости. Теперь бедному сахарному мальчику не сбежать безнаказанным: территория оккупирована, а Хоби настроен слишком серьезно, потому что такие правильные и ванильные сопляки его бесят до дрожи в коленях.
Хорс проводит языком по металлическому колечку на нижней губе, а после надавливает на Чона сильнее, стараясь будто вдавить в землю, поставить перед собой на колени, показывая нескрываемое ни перед кем превосходство. Он — владыка этой территории, господин и хозяин, коему запрещено дурное слово в спину кинуть кинжалом, ответить дерзко в ответ. Перед таким, как он, можно только пресмыкаться, местами подлизывать зад и, в некоторых случаях, не показываться на глаза, если ты, в особенности, являешься тем типом людей, которых тот на дух не переносит.
— П-прошу... — Гук хнычет, потому что имеет понятие о том, что именно собирается с ним сделать этот отпетый негодяй, не знающий границ.
Слезы мелкими, совсем прозрачными крупицами начинают вытекать из красивых глаз, образуя на поверхности зрачков озерцо боли и страдания, ибо ему много раз приходилось слышать о различных издевательствах от этого человека, не имеющего чувств морали. Сахарный мальчик рыпается, старается вырваться из сильной хватки, но ничего не выходит. Попытка не увенчалась успехом, разбивая все надежды малыша на спасение об острые рифы океана. Внутри розоволосого зарождаются ужасные чувства, потому что — он уверен в своих догадках — взглянуть в ослепительные очи своему возлюбленному будет просто не в силах.
— Надо было раньше думать об этом, малыш, а сейчас не рыпайся. Делай, что говорят взрослые — на колени, — белок зрачка краснеет моментально после произнесённой фразы, а Гук, шмыгая носом, подаётся напору мерзавца, унизительно ударяясь коленными чашечками о пол.
Его последние надежды рухнули минутой ранее, остались только боль, отчаяние и отвращение к себе и своей беспомощности.
Мин покорно сидит сзади, продолжая держать беднягу в захвате, отворачивая голову в сторону, потому что именно сейчас ему становится жалко этого трогательного котёнка, не желавшего никому в этой жизни зла. Только пойти против своего господина он не может — обязан жизнью.
Чон-старший всей пятерней зарывается в крашенные мягкие пряди, оттягивая те слегка назад, заставляя малыша запрокинуть голову, с ненавистью и стоявшими в глазах слезами взирая на мучителя снизу-вверх. Темноволосый гадко ухмыляется, обнажая большие зубы, которыми с легкостью можно оставить на бледной коже некрасивый след, преобразующийся в фиолетовое пятно.
— Будь покорной сучкой и тогда папочка не станет жестоко наказывать тебя, просто отпустив пташку на волю, — Хорс хихикает гадко, продолжая цепляться за розовые локоны, другой рукой подцепляя пуговицу на рваных джинсах.
Звук разъезжающейся молнии приводит Гука в истерику, потому что ранее он такого не делал: Тэ всегда молча переносил его отказы по поводу этого бесчинства, просто нежно прижимая к широкой груди и ласково водя большой ладонью по напряженной спине. Отдать свой первый опыт этому негодяю не хотелось, но, видимо, судьба сегодня не на его стороне.
— Пожалуйста... — Чонгук взвизгивает невольно, когда видит пред глазами вялый член, а также чёрные волоски на лобке, заставляющие его желудок неприятно сжаться, сдерживая рвотные позывы.
— Понимаешь, малыш, таких, как ты, я ненавижу, а за то, что тронул мои вещи — получай наказание, — Хорс указывает рукой на надпись на своей ядовитой футболке, прижимаясь волосатым местом к лицу сахарного мальчика, больно стискивая розовые волосы на затылке.
Мин стонет приглушённо от всей этой картины, сильнее зажимая мальчишку в своих руках, ибо тот рыпаться неистово начинает, лишь бы перестать чувствовать в своём рту неприятные чёрные волосы, от коих смердит ужасно.
— Укусишь — выебу тебя в зад, крошка.
Младший кашляет, пытается отдышаться, но Хоби не даёт такой вольности, стискивая в свободной ладони челюсть Чона, чтобы тот раскрыл свои прекрасные уста и позволил пока что вялому органу пройти меж них. Подхватив другой рукой свой член, Хорс протискивает его внутрь Чонгука, вновь перемещая ладонь на шелковистые пряди, свободно проходящие сквозь длинные пальцы.
Юнги оглядывается по сторонам, утыкаясь в шею бедного мальчишки, всего лишь появившегося не в том месте и, уж тем более, не в то время. Мин чувствует то, как Хоби делает первый толчок на сухую, слыша недовольные мычания парнишки, которому явно не по себе от происходящего вокруг его персоны.
Член во рту юнца начинает моментально набирать габариты, а выпирающие венки красиво так описывают тот, подобно старинному орнаменту. Вытащив до конца свой орган, Чон-старший делает вторую попытку дотянуться до задней стенки горла своей багровой головкой, вынуждая сахарного мальчика неприятно дёрнуться, потому что все содержимое желудка более не желает находиться в его пределах.
Слезы градом начинают стекать по нежным щекам, когда Хосок сильнее сжимает волосы на крашенном затылке, начиная вбиваться в покрасневшие уста с бешеной, почти животной скоростью, присущей только ему. В ноздри впиваются, подобно острым кольям, волосы на лобке их обладателя, а младший готов умереть прямо на месте, лишь бы больше не чувствовать подобного никогда боле.
Внутри все буквально разрывается на мелкие кусочки, потому что рвота медленно подкрадывается к своему выходу, дожидаясь будто момента, когда Хорс кончит, добавляя ещё и своей солоноватой на вкус спермы, такой вязкой и тянущейся. Юнги продолжает утыкаться в шею парня, а Хоби не сдерживает довольного стона, когда этот милый малыш так легко принимает в свой похабный ротик его большой член, усеянный многочисленными синевато-зелёными венками.
— Ты был просто бесподобен, малыш.
Хосок делает последние, самые грубые, бьющиеся с большой силой о заднюю стенку горла, толчки, обильно кончая прямо внутрь парня, доводя вулкан до пика. Вовремя отойдя назад, натягивая обратно рваные джинсы, Чон-старший чуть не попадает под рвотный позыв мальца, который больше не собирается сдерживать свой желудок. Все содержимое и недавно добавленное ко всему прочему мерзкое семя отвратного душе парня выливается на школьный пол, вызывая отвращение у короля учебного заведения.
— Пойдём отсюда, Юн.
В тот день ломается не только внутренняя составляющая юноши, но и он сам, как человек.
Я люблю тебя... А ты думай, что ненавижу...
***
— Хэй, Тэхен, тут тебе просили передать. Юноша, чьи волосы насыщенной синевой отливают в свете солнца, аккуратно берет из рук своего одногруппника некий свёрток, более походивший на письмо, которое когда-то давно люди пересылали друг другу. Ким настороженно вглядывается в белый пергамент, наконец решаясь раскрыть его и взглянуть внутрь, лицезрения все таящиеся в нем секреты. Очи молочного шоколада резко распахиваются с каждым прочитанным словом, нос с небольшой родинкой на кончике морщится, а пухлые уста стискиваются до побеления, отчего можно услышать скрежет зубов друг о друга. Ему больно от каждого слова, невыносимо, неприятно. Он не может этого понять и принять, но прекрасно осознает, что просто так сдаться не сможет — попытается всеми возможными способами решить возникшую над их парой проблему и вернуть под своё крыло своего милого маленького сахарного мальчика. «Прости меня... Я правда должен был сказать тебе это в лицо, но смелости на подобное заявление у меня просто не хватило...» Слезы продолжают капать на белый листок бумаги, моментально впитываясь в него, образуя некрасивые взору темные пятна. «Я много думал о Нас и пришёл к долгожданному выводу...» Ручка дрожит в руках, как и челюсть обладателя, решившего изложить лживую историю в неживой листок бумаги, который после обязан прочесть самый важный человек на этом свете. «В последнее время мы стали отдаляться друг от друга, не замечал? Ахах... А вот я заметил!» Слезы глаза пеленой смазанной накрывают, не позволяя листок пред очами рассматривать четко, а внутри все сжимается до боли, рушится прямо на глазах, потому что невыносимо больно, ничтожно и нестерпимо, что хочется вырвать бьющееся шумно сердце, чтобы то перестало так трепетать. «Ты перестал обращать на меня хоть малейшее своё внимание, а я так не хочу. Я хотел бы, чтобы ты всегда был рядом, только вот.., видимо, не судьба этому свершиться...» Гук дрожит всем телом, понимает, что не может иначе, потому что взглянуть после произошедшего в глаза Тэхена он просто не в силах. Звонок на телефоне отвлекает его от грустных мыслей, а голос на том конце трубки оповещает о том, что скоро за ним заедет машина, способная довезти до того места, где Ким точно не станет искать — психиатрическая больница. Чон чувствует, всем сердцем ощущает, что должен отправиться именно туда, где есть квалифицированные специалисты, способные помочь ему справиться с ужасной трагедией. Сам он просто не в состоянии побороть все это... один. «Я решил, что нам надо расстаться. Прости меня за то, что не смог сказать этого в лицо. Прости меня, Тэ...Твой бывший, Чон Чонгук».
