Немного мелочей на фоне общих проблем

Питер никогда не считал себя каким-то особенным; как тогда, когда его укусил радиоактивный паук, подписав ему жизнь супергероя — дружелюбного соседа, Человека-Паука — так и, когда, взглянув однажды в зеркало, он обнаружил у себя гетерохромию глаз. Один глаз был темно-коричневым, почти чёрным, а другой — слишком выделялся яркой голубизной с переливом в более тёмные тона того же цвета. И Питер даже не считал это какой-то серьёзной проблемой — подумаешь, разные глаза. Где-то вообще говорится, что это большая редкость, но вот только ему эта «редкость» даром не нужна. У него уже есть своеобразные «редкости» в организме, зачем ещё такая-то? Да к тому же, Флэш со своими дружками точно не оставит данную особенность без внимания. Так и принялось решение носить линзы — такие же коричнево-чёрные, как левый глаз. Сначала было тяжко — Питер не мог даже вставить нормально линзу, бесился и посылал это к черту на рога, а потом смотрел в зеркало — и снова брал ненавистный предмет в руки. И когда, после миллионной попытки, наконец удалось поместить её в глаз, тот начал мучительно слезиться, жечь и мешать смотреть длительное время, не моргая. «Это нормально, — говорил продавец в аптеке. — Глаз должен привыкнуть к инородному предмету. Это пройдёт после нескольких дней использования». И старик не соврал, говоря это — совсем скоро все вернулось на круги своя, и линзы больше не мешали, их просто, как будто не было. И Питера это устраивало более чем — бегая за очередным преступником, не особо хочется отвлекаться на такой-то дискомфорт, тем более, в одном из главных органов чувств. Будильник просто разрывался, вибрировал глухо и громко, ударяя своей вибрацией по дереву тумбочки. Питер застонал недовольно и горестно, изо всех сил пытаясь припомнить день недели: четверг? Нет, в четверг был концерт, и это хорошо отпечаталось в памяти. Тогда пятница..? Нет, нет! В пятницу раздают пиццу в столовой, и это уже было. Значит, суббота. Но... будильник не стоит на выходные. Да и будильник странный — не та музыка, что обычно была. Через минуту медленных, вязких раздумий Питера осенило — это не будильник. «Почему ты не отвечаешь, когда я тебе звоню?!» «Питер Паркер, бери трубку немедленно!» «Я у твоего дома» Последнее, кстати говоря, и выбило весь оставшийся сон из Питера. Посмотрев время, с которого начали поступать звонки и сообщения, и сравнив его с теперешним, он понял, что ему знатно прилетит — Старк начал звонить и писать около восьми часов утра, а сейчас уже двенадцать. Удивительно, что Питер не услышал этого раньше с его-то паучьим слухом. Быстро накинув на себя первую попавшуюся одежду, Питер слетел вниз со скоростью бегуна и только успел про себя отметить, что тетя Мэй уснула прямо на диване перед телевизором. Картина была уютная и милая, но эти мысли испарились, потому что Тони Старк стоял возле своей машины, стуча ногтем по гладкому блестящему капоту. — Ну и почему ты мне не отвечал? — недовольно осведомился он, небрежно снимая с себя солнцезащитные очки. — Извините, мистер Старк, я просто спал... не видел... — виновато прошелестел подросток, подходя чуть ближе к своему наставнику и заглядывая тому в глаза; лицо Старка тут же переменилось. — А с глазом что? Уронил в голубую краску? «Линзы! Я напрочь забыл про линзы!» В панике Питер выхватил очки из рук Тони и быстро надел их; мир потускнел. — Это? Да так... неважно... — промямлил, отворачиваясь. — Тааак, ну уж нет, выкладывай давай, что с твоим глазом? — Правда ничего особенного — просто гетерохромия, — пожал плечами Питер. — Это когда глаза разного цвета. Забавно, но теперь у Флэша есть ещё одна причина издеваться надо мной... — грустно добавил он, и только спустя несколько секунд осознал: он разговаривает не с Недом, не с каким-то одноклассником, нет! Господи, что ты только что сморозил, Паркер?! — Что? — лицо Старка стало ещё более напряженным. — Что? — Над тобой что, издеваются в школе? — Ну... издевательство — понятие растяжимое. — Не увиливай от ответа, ребёнок! Отвечай на вопрос. Питер умоляюще посмотрел на Тони сквозь темное стекло очков, но наткнулся только на решительный серьёзный взгляд. И понял, что попал по полной программе. — Ладно... ну не издеваются... просто дружески подкалывают... ничего особенного. — И почему ты молчал? Или не давал отпор? — Я могу навредить им, если очень постараюсь, мистер Старк. Так что я лучше буду терпеть, — тяжело вздохнул Питер, вспомнив, как в порыве злости проломил бетонную стену мастерской насквозь — о том, что это когда-нибудь может стать голова Флэша думать не хотелось. — Молчал, потому что это моё дело. Лично моё. Я сам со всем справлюсь. — А ты, как всегда, полон уверенности, — фыркнул Старк. — Ладно, поговорим об этом позже, а сейчас — о том, для чего я, собственно, здесь. Поехали в башню и верни мои очки, — Питер снова умоляюще чуть ли не заскулил. — Знаешь, Паучок, твои глаза по сравнению с тем, с чем ты столкнулся за всю свою супергеройскую жизнь — это такие мелочи, париться о которых слишком глупо и бессмысленно. Так что, садись быстро в машину. Питер помялся на месте, снял неуверенно очки и глянул на дом. За спиной тут же раздался голос, оказывается, до ужаса проницательного Железного Человека: — Твоей драгоценной тетушке я уже написал, мол, стажировка и все дела. Садись, ребёнок, время не резиновое. Питер усмехнулся. Старк никогда не изменится.