Зависимый

      Когда это случилось, Стив был в гостях у Баки.       Они долго ждали эти каникулы — учеба душила, казалось, как только умела, и эта неделя казалась глотком воды после долгого и безрезультатного хождения по пустыне. Безрезультатного потому, что Баки со всем своим мастерством отлынивал от учебы и почти все за него делал Стив — вот кто точно достоин этого отдыха. Роджерс, несомненно, отличный товарищ и просто настолько замечательный друг, что Баки иногда думалось, что он совершенно его не заслуживает. Да что там, весь этот мир не заслуживает.       Стив Роджерс был порядочным, добрым и трудолюбивым — полная противоположность Барнсу. Они выросли вместе, но от этого не стали ни на чуточку похожи; они росли, а характеры оставались такими же, и друг на друга они не влияли никак.       Дерзкий, хмурый, грубый Барнс и отзывчивый, чистый, с душой нараспашку Роджерс с первого взгляда внушали любому незнакомцу мысль, что эти двое уж никак не могут поладить друг с другом. Но, на удивление всем, они понимали друг друга с полуслова или брошенного секундного и молчаливого взгляда, не ссорились почти и всегда стояли за свою дружбу горой. Они, несомненно, были лучшими друзьями и единственными, которым оба доверяли свои любые тайны без страха и недоверия.       Закончив одну школу, они не хотели расставаться и за ее стенами. Баки приняли в один, не лучший, конечно, университет, и Стив молча последовал за ним, хотя оба знали, что такого способного и трудолюбивого парня с распростертыми объятиями примут в любой лучший ВУЗ страны. Барнс, когда узнал о его поступке, лишь молча скривил губы в подобии ухмылки и ничего не сказал.       Когда случилось это, парни валялись на диване, смотря фильм.       Очередная часть «Трансформеров», казалось, ничем не отличалась от предыдущих, но это не преуменьшало того интереса, с которым парни залипали в экран.       — Она умрет, — безразлично фыркнул Барнс, со скучающим выражением лица наблюдая за тем, как девушка в почему-то все еще белой чистой одежде пытается сбежать от монстра.       — Ага, — таким же тоном ответил блондин.       Он, закинув ноги на спинку дивана, свесил голову вниз так, что его челка болталась в воздухе, и Баки, иногда натыкаясь на нее взглядом, сдерживал желание потрепать или подергать за торчащие волосы. Барнс сидел на полу, опираясь спиной на диван, и получалось, что голова Роджерса едва касалась плеча его друга. Никого из них это, впрочем, не смущало.       — Не, ну туда ей бежать вообще было глупо! — Баки обвиняюще ткнул пальцем в экран и хотел еще что-то сказать, но вдруг свет в доме погас так же, как и телевизор. Баки поднял глаза к потолку, словно он мог ответить на его вопрос. — И что это?       Стив принял сидячее положение и пожал плечами, но Баки не мог этого видеть из-за темноты. Они молча встали, и в попытках подойти к окну и глянуть, есть ли свет в других квартирах, чуть не столкнулись, но равновесие Роджерса не дало им полететь обратно на пол. Парни отдернули занавески в стороны и с удивлением обнаружили темноту по всей улице.       — Что за хуйня? — озвучил общую мысль Баки, тут же словив на себе взгляд «не выражайся». Впрочем, только его он еще ни разу не останавливал. — Ну заебись просто, на улице кромешная темнота. Останешься на ночь у меня, пока не исправят?       Стив кивнул в ответ и отошел обратно в комнату.       Было странным, что обесточило сразу весь квартал: Баки жил на шестом этаже и с этой высоты увидеть можно немало. Светофоры, отключенные и бесполезные теперь, обещали устроить в Бруклине грандиозные пробки, редкие для этих мест.       Баки бы стоял у окна и дольше, но Стив, валяющийся уже на диване, вдруг удивленно воскликнул:       — Связи нет.       Баки обернулся, чтобы увидеть телефон в руках друга. Он не менее удивленно свел брови вместе и запрыгнул на подоконник, достав свой мобильник.       — Странно, видимо, у всех так.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга. В голове быстро поддающегося собственным фантазиям Стива крутилось множество вариантов.       — Ничего не случается просто так, Бак, — он снова поднялся на ноги, показывая этим, что начинает нервничать, и подошел к окну. Барнс успокаивающе сжал его плечо, которое было каменным от напряженных мышц.       — Да ладно, спокойно, — вполголоса пробормотал он: Стив сразу немного расслабился. — Уверен, ничего не…       Не успел он договорить, как Стиву взбрело в голову открыть окно, что он незамедлительно и сделал. По лицу сразу хлестнул воздух с улицы, и оба парня отскочили от открытого окна.       Воздух был горячим.       В середине апреля температура воздуха точно не должна была быть настолько обжигающей — от нее даже хотелось увернуться.       — Черт, Стив, закрой обратно, — Барнс отвернулся, жмурясь, но Стив просто стоял рядом.       Сначала он не понял, почему тот не послушал его и не захлопнул окно, но затем Роджерс бросил очередной взгляд на улицу и кивком головы указал куда-то.       — Послушай.       Барнс замер. Стив рядом с ним тоже перестал копошиться, и тогда они оба прислушались в нужный момент — где-то вдали раздался глухой стук, словно от удара.       — Да что за чертовщина, — выругался Баки, всматриваясь в горизонт.       Но ничего такого он за окном не увидел, да и воздух стал обычным, будто бы все произошедшее за последние две минуты всего лишь его выдумки. Баки перевел неуверенный взгляд на Роджерса, и тот понял его без слов.       — Я тоже это слышал.       Свет в доме появился снова, точно как и на улице, затем моргнул раз и восстановился уже в обычном режиме. На экране телевизора, будто ничего и не произошло, загорелась сцена из «Трансформеров».

***

      — Почему об этом не говорят ни на одном из каналов?!       Стив щелкал пультом, начиная нервничать все больше и больше.       — Вокруг творится какая-то хуета, а интернет молчит, — вставил и свое мнение Баки. Он сидел рядом со Стивом, беззастенчиво прижимаясь к нему бедром, и листал новостную ленту в телефоне. — Будет просто заебись, если…       Стив так и не узнал, когда будет «заебись» если они «что», потому что Барнс замолк и пихнул его в бок, привлекая внимание.       — «…Информации об упавшей в Тихий океан комете слишком мало, чтобы можно было четко сказать что-либо…» — начал вслух читать статью Роджерс. Баки отдал ему в руки телефон, с интересом слушая. — Так, ну… Погоди, Бак. Ох, «Полуостров Калифорния, находящийся в непосредственной близости от места падения кометы, понес сильные разрушения от наводнения и ударной волны. Спасатели уже работают на месте происшествия…»       Баки хмурился больше с каждым его словом. Не то чтобы он был внимательным учеником на занятиях астрономии и физики, но…       — То есть эта хрень из-за какой-то кометы? — в его голосе слышалось недовольство и неверие. — И как это объясняется?       — Понятия не имею, — честно вздохнул блондин. Он все еще бегал глазами по тексту. — «В Мексике, США, Канаде, Японии и России также наблюдались последствия ее падения, в том числе: изменение температуры воздуха и воды, осадки, резкие перепады давления, отключение энерго и газоснабжения, а также практически во всех развитых и развивающихся странах на небольшой промежуток времени исчезла сеть, что тоже несет свои последствия». Черт, в Нигерии, Непале и Гаити из-за этого четыре самолета упали.       Баки угукнул, а Стив вздохнул, видя его реакцию на все это. Он явно ожидал чего-нибудь более интересного.       Весь оставшийся вечер Баки провел за компьютером, играя в свои стрелялки, которые Стив никогда не понимал. Роджерс сидел позади него, смиренно слушая ругательства и редкие радостные крики друга, который был с головой погружен в игру.       Стив смотрел новости, одним ухом слушая музыку в наушнике. В интернете все статьи всегда основаны на собственном мнении какого-то человека, обнаружившего или добывшего информацию, и это делает источник не полностью достоверным. По телевизору полезную правду говорят чаще, считал Стив.       В новостях говорили лишь то, что падение этой кометы не пройдет бесследно и что работающие над этим ученые и медики уже находят первые странности и изменения в привычном поле Земли. Когда Роджерс пересказывал это Баки, тот лишь кивал невпопад и ничего не говорил. Отвлекся от игры он только когда Стив озвучил то, что писали в их общем чате класса.       — То есть как «каникулы продлеваются»? — то ли радостно, то ли недоуменно спросил Барнс, крутанувшись в своем кресле, чтобы быть лицом к лицу с блондином.       — Учиться мы не будем, как я понял, — пояснил Стив. — Только вот нам выделяют неделю на то, чтобы все прошли медосмотр. Хотя я не понимаю, зачем вообще эти медосмотры. Ничего больше не поясняют.       Баки на это привычно пожал плечами и снова увлекся игрой, на смешанных русском и английском ругая соперника.       Уже была глубокая ночь и Стив молча отправился спать, оставив Баки наедине с компьютером. Стив как никто знал, что пытаться оторвать друга от игры — заведомо безрезультатное дело.       В спальне хозяина квартиры имелся удобный (во всяком случае намного удобнее того твердого монстра, что стоит в гостиной) диван, на котором привык спать Стив каждый раз, когда случайно оказывался поздней ночью у Барнса. На самом деле это была наглая ложь, потому как чаще всего Стив специально подстраивал ситуации для того, чтобы подольше побыть с Баки. Только вот тому этого знать было совершенно не обязательно.       Стив пренебрег ванной: он слишком устал для всего этого, и сразу лег спать, предварительно стащив из зала подушку, а с кровати Баки — плед.                                                 Когда это случилось, они оба даже ни о чем не подозревали…

***

                           В первый учебный день весь университет говорил только об упавшей комете. Некоторые высказывали свои теории — иногда даже не поддающиеся законам физики — а некоторые просто слушали, пожимая плечами на каждый из сумасшедших вариантов. Были также и те, кому было глубоко фиолетово на все происходящее. Баки относился как раз к таким.       — Можно подумать, это прямо-таки интересная тема для обсуждения, — парень закатил глаза, кидая рюкзак на парту. — Две недели прошли, а эти «умники», — он изобразил кавычки пальцами. — продолжают говорить об этом.       — Да ладно тебе, многие и правда замечали странности после этой кометы.       Стив сел рядом с ним, копошась в собственной сумке. Последняя парта самого дальнего ряда была их, и по привычке никто из их однокурсников туда не садился, зная, что злить Барнса — себе дороже.       Сегодня их предупредили, что занятий не будет, но это не помешало Роджерсу все равно притащить полный комплект учебников и тетрадей, аргументируя это тем, что «вдруг все же будут занятия».       Баки хмуро сидел, сложив руки на груди и пялясь на друга.       — Вот только и ты не начинай, ладно? — процедил он. — Те «странности», что ты подразумеваешь, случайно, не появление невесть откуда странных запахов?       — Вот видишь! Даже ты заметил это!       Стив развел руками, смотря своим я_снова_оказался_прав_скажи_мне_это_вслух взглядом. Барнс закатил глаза и хотел было что-то еще сказать, но в аудиторию зашли двое мужчин, и все затихли.       Барнс скользнул по ним взглядом, а затем сложил руки на парте и устроил на них голову, прикрыв глаза и всем своим видом показывая, что ни слушать, ни больше обращать ни на кого внимания он не собирается.       Стив недовольно закатил глаза, а затем сел так, чтобы со стороны преподавательского стола, за которым уже устроился один из мужчин, не было видно дрыхнувшего Баки за его спиной. Барнс что-то благодарно промычал и зевнул.       Прошедшей ночью они почти не спали — Баки удалось уговорить Стива сыграть с ним, и они так увлеклись, что просидели за приставками до самого утра. И вот теперь оба выглядят как переваренные кукурузины, и, если Стив еще хоть как-то пытается сдерживать зевки и вслушиваться в лекцию, то Баки открыто сверкает слипающимися глазами и теперь бесстыдно засыпает. Хорошо хоть не храпит, тогда бы ему досталось сначала от Роджерса, а затем и от преподавателя.

***

      Ощутимый толчок в бок — явно не то, от чего бы хотел просыпаться Баки. Он нехотя разомкнул глаза, чтобы увидеть перед собой недовольного Стива. Очевидно, лекция подошла к концу: студенты дружно покидали аудиторию.       — Идем, — Роджерс взял его за локоть и потащил вниз.       Баки еле успел схватить свою сумку, поспевая за ним.       — Чего ты так торопишься? — спросил он, но конец фразы растворился в крике из коридора. Там явно была целая толпа народу.       — Сейчас мы идем на четвертый этаж, его выделили для медосмотров, — спокойно разъяснил Роджерс.       — Чего, прям весь этаж? — Барнс удивленно поднял бровь.       Стив кивнул и хотел ответить, но это сделали за него:       — Ага. Его же должны пройти все, и, нет, в этот раз ты не отвертишься, Джеймс Бьюкенен Барнс.       Услышав знакомый голос, Баки развернулся и скрестил руки на груди. Наташа стояла перед ним почти в той же позе, что и он сам, и недовольно глядела снизу вверх.       — Романофф, вот только не надо, мне одного Роджерса хватает, — Баки обреченно вздохнул, когда ответом ему были лукаво прищуренные глаза девушки. М-да, теперь ему будут надоедать двое. — Терпеть не могу, когда и ты начинаешь строить из себя заучку.       — Да ну тебя. Сейчас это действительно важно. Но ты этого, конечно же, не знаешь, — она поджала на миг пухлые губы в тонкую линию. — Снова дрых?       — Нихрена подобного, — возразил Барнс, но последовавший за этим зевок опровергнул его слова. Наташа посмотрела на него с видом победителя и парень еще отчетливее понял, что она уже не отстанет. Он повернулся к молчавшему другу. — Стиви, давай уйдем отсюда, а?       Роджерс закатил глаза, но все же послушал его. Они «сбежали» в другой конец коридора. Баки бросил свою сумку на пол и запрыгнул на подоконник.       Он повернулся к Стиву, который тоже устроился рядом, но перед ними вдруг кто-то с грохотом свалился на пол.       Роджерс подскочил с места, бросаясь на помощь упавшему парню, но тот, бесконечно извиняясь и отнекиваясь, встал на ноги сам и начал отряхиваться. Баки с неким недовольством узнал в нем первокурсника, фамилию которого не счел нужным запомнить. В отличие от Стива.       — Ты в порядке? Ты Паркер, я прав? Не сильно ушибся? — Блондин обеспокоенно оглядывал его.       — Ах, нет, все в порядке, правда, простите, пожалуйста! Я очень неуклюжий, но я правда не заметил здесь, на полу, рюкзак, и, ох, я прошу прощения, я немного помял его, и…       Парень начал что-то безостановочно тараторить, и Баки молча забрал у него свою сумку, о которую тот, по всей видимости, и споткнулся. Стив еще о чем-то говорил с ним, но Баки пропустил это мимо ушей.       Он снова уселся на свое прежнее место и принялся осматривать коридор вокруг них. Тут собрались почти все студенты, и ничего удивительного в том, что гул стоял адский, не было. Все обсуждали, как понял Баки, одну и ту же тему. Он уловил среди всего хаоса слова «альфа», «бета» и почему-то совершенно непонятно, к чему это.       Когда Стив закончил возиться с Паркером и встал рядом с Баки, тот требовательно на него посмотрел и выдал:       — Мне кажется, я тут единственный, который не понимает, о чем все говорят. Что за альфы-беты?       Роджерс на миг недовольно поджал губы, а затем вздохнул.       — Вот не надо было спать на лекции. Нам рассказывали как раз об этом. Я собирался, конечно, тебе пересказать основное, потому что это действительно важно, и…       — Так, ближе к сути, — Баки неопределенно взмахнул руками.       Стив уселся рядом с ним и начал пересказывать последнюю лекцию. Альфы, омеги, беты, течки, гоны, феромоны, истинность… Баки лишь слушал и поражался все больше — прошло не больше полутора недель, а люди уже знают столько…       Все это казалось за гранью реальности, но Стив рассказывал все таким тоном, будто… Люди просто приняли это. Смирились.       А еще, информации было столько, что Барнс просто не успевал запоминать, и к концу рассказа, а точнее пересказа, он мог назвать лишь некоторые характеристики альф и омег. Когда Стив услышал это, то обреченно закатил глаза и развел руками, мол, сам виноват.

***

      Когда нескончаемая очередь начала постепенно сдвигаться вперед, Баки уже успел снова задремать. Стив, на плече которого тот и сопел, был не против и даже ничего не сказал, когда от резкого возгласа Барнс проснулся и больно стукнул затылком по подбородку Роджерса. Он не успел извиниться — настала его очередь идти и парень, скривив виноватую улыбку на лице, скрылся за дверью кабинета.       Именно после этого и начался его персональный ад.