Зависимый

      День у Питера не задался с утра.       Пролитый на постель чай заставил задержаться его дома на пару лишних минут, а забытый на кухне телефон — снова подняться на четвертый этаж от выхода из подъезда и только потом отправиться на учебу. Настроение уже было хуже некуда, но тетя Мэй, сообщившая Питеру, что задержится в командировке в Лондоне, доказала, что бывает еще отстойнее и больше усугубила ситуацию.       Паркер добрался до университета не в духе. Но этого никто не заметил, так что парень спокойно добрался до своего места в углу аудитории. Ну, если быть уж совсем честным, то замечать его состояние было попросту некому — у Питера не было друзей или просто одногруппников, с которыми он общался хотя бы на уровне «привет-пока». Тете Мэй об этом знать было совсем не обязательно и поэтому она думала, что вот уже три года как ее племянник хорошо учится и отлично ладит с тремя такими же прилежными как и он сам студентами.       Имена их Паркер попросту выдумал.       Сейчас он сидел за партой и старательно вслушивался в слова преподавателя. Точнее, мужчины, который пришел вместе с их преподавателем.       Он представился каким-то доктором и рассказывал про вещи, в которые верилось с большим трудом. А когда им сказали, что все услышанное им предстоит теперь проецировать и на себя тоже, то Питер не знал, куда ему деться от навязчивого чувства приближающегося пиздеца.       С интуицией у него всегда было хорошо, и именно поэтому Паркер, заходя в кабинет для медосмотра спустя полтора часа после лекции, даже не надеялся оказаться альфой. По сути, для него быть бетой — лучший вариант. Он не любил, когда на него обращали внимание, не любил, если на него смотрели или говорили о нем. Питер всегда смущался и начинал бесконечно нервничать, если к нему кто-нибудь обращался.       Смешно, но Питер хорошо ладил только с преподавателями, взрослыми людьми, с которыми не приходилось общаться на равных.       Однажды он даже сумел придумать этому оправдание — в общении с взрослыми ситуация находилась не под его контролем, и от него не ждали никакой инициативы или самодеятельности.       Питеру нравилась его жизнь. Нравилось, что его никто не трогает, никто не говорит с ним и никому он, собственно, не сдался. Возможно, он любил одиночество, но эта формулировка настолько не нравилась ему, что он называл это немного по-другому. Просто еще не нашлось людей, характер которых устраивал бы Питера. Это было ложью, но пока что его все устраивало.       А потом оказалось, что никакой он не бета.       В их университете омег было всего не больше сотни, а по всему миру их число составляло всего одну четвертую от населения всей Земли. Питер вычитал это в интернете, и буквально не знал — плакать ему или смеяться.       С одной стороны было очень круто знать, что ты в числе меньшинства, и теперь гораздо больше интереса будут обращать на тебя. Но с другой… Питер Паркер терпеть не мог быть в центре внимания!       То, что физиология омег предполагала течки и все текущие за ними последствия, Питера не пугало. Ну, почти. Он еще в младшей школе понял, что девушки его совершенно не интересуют, так что особых переживаний на этот счет он не испытывал. Быть геем и выяснить, что еще и омега — не так уж и плохо, как, например, в случае с остальными парнями-омегами.       Питеру хотелось просто умереть от того, что теперь его спокойная жизнь закончилась и ему предстоит пройти этап привыкания к новшествам.       От первоначальных шока и переживаний после того, как Питер узнал, что он — омега, у него случилась мини-истерика. Неконтролируемое бормотание всякой чуши и неизвестно почему появившиеся слезы шли в комплекте, поэтому Паркер чувствовал себя неловко, когда это заметил Баки.       Это был первый раз, когда он подошел к кому-то первым. Ну, состояние, в котором он был, когда добирался в тот раз до крыши вряд ли можно было назвать нормальным, и Питер уже через пару минут не помнил о чем они тогда говорили.       Не было ни единого шанса, что Баки еще раз захочет с ним разговаривать. Не то, чтобы он сильно переживал по этому поводу, но все-таки они оба сейчас с одной проблемой и проводить некоторое время вместе было бы полезным. Питер не хотел в шумные компании. С Баки он мог бы чувствовать себя уютно и свободно, если бы тот тоже был с ним хоть чуточку честным и открытым.       Когда Баки оставил его одного, Питер прикрыл глаза, слушая шум ветра и голоса снизу. Он размышлял о том, какой он будет через пару дней. Появится ли у него запах так скоро? И он случайно прослушал, к каким омегам он относится — сильным или слабым. «Если ко вторым, то, может, меня и вовсе не будут замечать?..» — с надеждой подумал парень, нервно покусывая нижнюю губу.       Сегодня утром он слышал непривычные запахи на улице. Пока ехал на метро, вокруг него было много людей, и от некоторых он ощутил очень яркие запахи костра, новой книги, мороза... Это было странно и непривычно, но приятно.       Питер тоже хотел себе приятный запах. Не слишком выделяющийся, не притягивающий внимание…       Ага, как бы не так.       Буквально следующим утром Питер проснулся и ощутил чересчур сильный, сладкий аромат корицы.       Не было ни единого шанса, что в универе на него не обратят внимания. Запахи до сих пор сформировались далеко не у всех, и поэтому если у кого-то он появлялся, то этот человек сразу же становился магнитом для любопытных взглядов и темой для разговоров.       Паркер поборол желание запереться дома и никуда не выходить вообще, и отправился на учебу. Парфюм, которым он пользовался в редких случаях и только по праздникам, не помог ни на долю. Питер ощущал его запах только первые пару секунд после того, как нанес на шею — место, где запах был концентрированнее всего. Когда он вышел за порог дома, то снова осталась лишь корица.       Вторая попытка также не увенчалась успехом, зато Питер случайно пшикнул мимо и теперь пытался избавиться от горечи на языке. Хорошо, хоть не в глаза попало.       После еще пары минут, проведенных в ванной, Питер все же выбрался из квартиры и поспешил к метро — он уже опаздывал.       Сегодня должны были провести обследования оставшихся студентов, для которых не хватило времени вчера, а затем занятия по обычному расписанию.       Питер неловко проскальзывал сквозь толпу людей в поезде, одновременно стараясь не упустить из рук рюкзак с учебниками и не упасть, случайно споткнувшись об кого-нибудь. Изучающих взглядов, обращенных ему в спину, он, конечно же, не замечал, слишком увлеченный извинениями и продвижением к выходу.       — Простите, — искренне воскликнул он, когда случайно наступил на собственный шнурок и упал прямо на спину какого-то парня.       Он стукнулся лбом о его лопатки и инстинктивно втянул приятный запах, глубоко вдыхая. Стоящий перед ним альфа — Паркер понял это на каком-то инстинктивном уровне — пах черным чаем. Питер любил чай, но больше кофе, конечно, и вдруг понял, что уже пару секунд стоит и просто дышит запахом незнакомого альфы.       — Простите, — смущенно пискнул он и прошмыгнул в открытые двери на улицу.       Прохладный свежий ветер немного взбодрил его и вернул с небес на землю. Он все еще был смущен этой ситуацией.       Но парню было совершенно некогда думать об этом — он мельком взглянул на часы и, подорвавшись с места, побежал на занятия.       Он лишь чудом пришел до начала занятия, и, когда он хотел привычно пройти к своему месту, ему этого сделать не позволили. Перед ним неожиданно возник Брок. Рамлоу всегда пугал Питера одним своим внешним видом и самодовольной ухмылкой, а, оказавшись вплотную прижатым к нему, Паркер испуганно пискнул и замер. Сразу по резкому запаху дорогих сигарет, что слышался от него, было ясно, он — альфа.       — Эм, прости, можно мне… — Питер извернулся и хотел было прошмыгнуть за него, но ему на талию опустилась чужая рука.       В недоумении обернувшись, Питер наткнулся взглядом на другого альфу, с лукавым взглядом зеленых глаз и собранными в низкий хвост черными волосами. Тот флиртующе улыбнулся ему и что-то спросил, но Питер пропустил это мимо ушей, потому что его мгновенно развернули в обратную сторону и теперь перед вконец перепугавшимся парнем стоял третий альфа, и к глубочайшему шоку Паркера это была девушка. Прикосновения всех трех альф были настойчивыми, но нежными, словно бы дающими иллюзию свободы действий самого Питера.       В конце концов его спасла непримечательная бета, таким затейливым путем послав трех пристававших к нему альф, что благодарил ее Питер беспрерывно пару секунд, глядя на самодовольное лицо девушки.       — Шури, — представилась она и протянула ему руку.       Питер неловко назвал свое имя тоже и пожал ее руку. С этого утра он больше не был в одиночестве — Шури оказалась очень милой и теперь везде ходила с ним, когда надо зыркая в сторону подходящих к нему альф так, что те отворачивались и шли обратной дорогой.       Паркера удивляло то, что с ним пытались познакомиться даже парни и девушки с других групп и курсов, но ни с кем на контакт он не шел — все еще слишком смущался.       Ну, вот как-то так и вышло, что Питер Паркер резко обрел хорошего приятеля и одновременно с этим стал одним из самых популярных людей в их университете.

***

      Питер категорически не выспался прошлой ночью и умудрился прийти в универ после начала занятий. Взглянув на расписание, Питер разочарованно простонал — первым стояла физика.       Отлично, просто замечательно, он опоздал на физику!       Преподавателем физики в их университете был строгий, иногда чересчур грубый и нетактичный альфа лет сорока. У Питера никогда не было особых проблем с этим предметом — да что там, он был лучшим по нему! Но преподаватель не любил опозданий, и если ты пришел на его предмет позже хотя бы на две минуты, то лучше уж вообще на него не идти, чем заходить, перебивая его лекцию. Тогда без неловких шуток точно не обойдется.       Но, делать было нечего.       Питер вздохнул, готовясь к худшему, зажмурил глаза, открыл дверь и шагнул в аудиторию, с порога протараторив:       — Здравствуйте, мистер Старк, простите за опоздание…