Серьёзно...?

      Объединённая армия шиноби дружно изнывала от любопытства. Ведь их не пустили туда, в круг, охраняемый Хвостатыми. Они сидели к ним спинами и что-то кому-то отвечали. А там на самом деле не было ничего такого.       Ну подумаешь, троих провинившихся отчитывает их друг. Ну и подумаешь, что это Мадара Учиха и братья Сенджу. Что тут такого? Они всегда садились на колени и слушали нравоучения Наруто, иначе он просто давал по башке чем-нибудь тяжёлым. А сейчас ещё война, нервы, люди кругом… Так что они справедливо молчали и внимали всем возмущениям, доносившимся сверху. Каге правда со всеми допущенными до собрания, слегка ахриневали от подобной картины: Наруто, слегка изменившийся, скрестив руки на груди ходил туда-сюда и закрыв глаза наезжал на сильнейших мира сего. Жуть какая. — Ты насильственно подчинил Кураму… — проходя мимо Мадары. — Да-да, — поддакнул с высоты своего роста Девятихвостый. — … и с боем пошёл на Хашираму из-за ваших же грёбанных исполненных желаний. Хаширама же Кураму запечатал в моей тётке, обижая её, и отсюда пошла традиция запечатывать всех хвостатых… — он зажмурился, словно от боли в зубе. — Вообще оборзели людишки! — покивал весь кружок хвостатых. Недавно появившийся Рикудо улыбнулся. Мадара потянулся рукой к возвышающемуся телу. Наруто отскочил от него, как от прокажённого со зло прищуренными глазами. — Не перебивать и руки не распускать! Я ещё не закончил! — прокричал он обвиняющее и Учиха повиновался, виновато вжимая голову в плечи. — Итак. Тобирама вообще притеснил клан Учих давая небольшие поблажки, — уголок его губ дёрнулся на секунду в улыбке-ухмылке-оскале, выказывая всё его раздражение. Узумаки продолжил своё шествие. Хаширама перестал улыбаться, понимая, что лучшего исхода на который он надеялся, не будет. Его младший брат же сидел с закрытыми глазами и как истинный мужик готовился принимать весь груз наказания на свои плечи. — А теперь подведём итоги: вы поглумились над моими братьями… — тишина стала звенящей, а его голос был до неприличного спокоен. — …использовали дорого мне человека, как вещь… — давление поднималось над долиной, прогоняя по спинам людей мурашки из осколков стекла, прогрызающих путь до трахеи. — …обидели любимый мною клан… — люди задыхались, Сенджу старший начал паниковать, Тобирама подрагивал от фантазий о мере наказания, Мадара пристыжено опустил голову. — …не спасли любимого мною человека и всё вылилось в войну, на которой погибли люди за которых я всегда готов был раздирать в кровь кулаки, — кулаки его сжались, нервно дёрнулась губа. Мадара хотел встать, но память о вспыльчивости блондина остановила его. Свою вину он понял и выпил сполна, да вот прощения добиться будет непросто. — Моя… душа… вновь рыдает, — на последнем слове его голос надломился. Вечно оптимистичный юноша, что улыбался какой бы плохой ни была ситуация, сейчас как никогда был грустен. Он не слышимо скулил, вызывая жгучую агонию в сердцах окружающих и боль в не видевших их сейчас глазах. Братья Сенджу подскочили со своих мест, аки попрыгунчики и облепили парня, готовые играть роль жилетки, принявшись орать какие-то глупости и извинения. Но они забыли… Наруто никогда не вымещает злость, через слёзы.       Пытаясь не заржать, Узумаки сконцентрировался и натянул на лицо злобный оскал, тут же заимствуя огненную чакру из ставшим наконец основного резерва. Не успевших отреагировать хокаге, как мячики раскидало по полю. Хвостатые распрыгались во избежание попадания неопознанных летающих орущих объектов, каге итак от шока сидевшие, пригнулись, боясь за собственные жизни. Сакура испуганно прикрыла рот ладошкой, едва въехавшая в то, что вообще происходит; Саске хмурился, понимая, что чего-то в этой жизни не понимает и теперь сам будет за Узумаки бегать, лишь бы все его тайны раскрыть.       Хатаке выдал свою излюбленное: «ма», поднимая брови. Сэннин счастливо лыбился. Ну наконец-то этот грёбанный мир стабилизировался. Теперь можно и не переживать за душонку старшего отпрыска. Учиха Мадара сидел. И подниматься не решался. Потому что Наруто решил не в режим Лиса войти, который в этой жизни приобрёл, а в тот памятный, благодаря которому он и умудрялся давать подзатыльники любому Учихе и Сенджу не боясь за собственную жизнь. Он вернул себе прежние силы от прежних жизней. — МАДАРА-А! — животный бас прогнал по позвоночниками холодные мурашки. Брюнет даже не дрогнул. Всё-таки уже когда-то успел привыкнуть к выходкам возлюбленного. Он часто истерил. — Да, золотко? — однако успокаивать его после преображения, приходилось очень долго и муторно. Потому что он не давался в руки, чтобы за ушком почесали. Знает о своей слабости, благодаря которой в лужу растекается, и показывает чудеса акробатики, даже Орочимару позавидует. — ГОТОВЬСЯ ОГРЕБАТЬ! — песок завихрился перемежаясь с огненными языками. Наруто встряхнулся (как собака), вновь вспоминая те ощущения пребывания на пике силы. Встал. Его лицо было поднято к небу: солнце отражалось в чёрных белках и искрило в жёлтых радужках, делая зрачок ещё более узким, очень тонким. Шрамы на щеках приобрели неестественно широкую форму. — А может не надо? — мысленно кряхтя и матеря себя, друга, брата друга, Наруто и вообще создателя, Мадара начал подниматься с земли. — Я исправлюсь, я обещаю, — встряхнул плечи и встал ровно, смотря точно на возлюбленного, который оценивал и свои силы и силы Учихи, от чего довольно скалился, словно Курама обожравшийся людишками. Выглядело жутко.       А после, не неся в себе ничьих голосов ураганный ветер унёс две фигуры, после чего где-то там во многих и многих милях от собрания всех и вся, прогремел взрыв, словно атомную и ядерную бомбы одновременно взорвали. — Быстро за ними! — выскочил откуда-то Хаширама, как чёрт из табакерки, доводя Ооноки и Цунаде, от чего они за сердце схватились. — Они же сейчас шоу-представление устроят! — он вцепился в плечи Би и начал его трясти, а тому пофиг, он произошедшим вдохновился и принялся реп писать. — Такое ни за что нельзя пропускать! — и резко Хаширама успокоился, поворачивая голову, смотря как его младший братишка уже улепётывает в сторону алеющего неба. — Тобирама, сволочь маленькая, да как ты кинуть меня посмел?! — и стартанул за ним, показывая кулаки и обещая все наказания мира на него обрушить. Послышался хохот? — Это какой-то дурной сон, — помассировав виски, проговорила устало Цунаде, приведшая сердце в норму. — Учиха, ты что за гендзюцу такое забабахал? — она даже злиться не могла на мстителя малолетнего, не боясь опираться о его плечо. Тот всё ещё смотрел Хашираме вслед. — У меня фантазии увы не хватило бы на этот цирк, — ответил ей Саске слегка обалдело. — Мы туда пойдём? — вопросила Сакура. — Не-е-ет… — пропели ей разом все здесь находящиеся. — А я пожалуй пойду, — Учиха вылез из-под опасного захвата хокаге. — Сакура? Готова вернуть команду? — та только глазами похлопала и покивала. Какаши чуть не сел от удивления и восторга. — Идём вытаскивать нашего идиота, — и члены команды номер семь принялись догонять первых хокаге, по пути думая, что за хрень происходит где-то там далеко? Небо там как кровь алое, зарево синее и едва видимые молнии хреначат. — Его идиота? А когда он вернуться-то успел? — выразил общую мысль, казекаге. — Дела-а-а-а… — хором…