Ты и Я

Гарри Когда Кара разозлила меня, я не выдержал и с силой схватил ее за плечо. Развернув девушку к себе, я не увидел никакого страха в ее серых глазах (либо она слишком хорошо умеет его скрывать). Она не боялась меня, и это бесило. Я с большей злобой стал смотреть на девушку, пытаясь выбить из нее хоть толику испуга. Я привык видеть, как другие бояться меня, это даже забавно. Наконец, на лице Энистон постепенно стал растекаться проступивший страх. Он будто нить пронизывал ее. Американочка смотрела на меня широко распахнутыми глазами, видимо, ожидая удара. В памяти всплыла картинка из детства, когда пьяный отец приходил домой и бил маму. Джемма всегда была свидетелем побоев. Она выглядела такой напуганной и потерянной, прячась в шкафу в прихожей... Каждый раз я доставал ее оттуда, уводил наверх и успокаивал объятиями. Мне и самому было невыносимо больно смотреть на это. Отец был в несколько раз крупнее и мощнее меня, худощавого долговязого мальчишки. Бывало, я не мог пошевелиться и просто стоял там, беспомощно наблюдая, как он бьет ее по лицу... Когда мне стукнуло 15, я пообещал себе, что больше никогда не позволю страху застать меня врасплох. Я больше не мог допускать, чтобы мама и сестра чего-то боялись. Мне было чертовски больно видеть их в таком состоянии. Именно тогда я пошел на бокс. Еще через год, когда я был уже крепок и достаточно силен, и когда отец в очередной раз пришел домой пьяный в стельку, когда он запустил в маму бутылку из-под пива, я не выдержал. Отрывками помню, как слетел с лестницы и набросился на него. Я бил его руками и ногами, превратив лицо в один огромный синяк, выбив из легких весь чертов воздух... Но отчетливо вспоминаю, как схватил его за воротник пропитанной потом и кровью рубашку и вышвырнул за дверь. Уже тогда случались приступы агрессии. Нет, я не хочу быть подобием своего жалкого отца-алкоголика. Но что, если со временем мы становимся тем, от чего так отчаянно пытаемся убежать? Когда я пришел в себя, то ослабил хватку. Гнев начал постепенно отступать. Я снова взглянул на замеревшую Кару: девушка была напугана подобно потерявшемуся ребенку. В эту минуту она напомнила мне сестру - ей тоже хотелось спрятаться в том шкафу. Ее щеки побледнели, пухловатые губы сжались в тонкую полоску, будто бы она прилагала усилия, чтобы не закричать. Впервые вижу эту бесстрашную и наглую Американочку такой. Мне вдруг захотелось защитить ее. Защитить от самого себя. Я занес над ней руку, и она зажмурилась. Видимо, думала, что ударю, но вместо этого я зачем-то провел кончиками пальцев по ее распущенным волосам. Осознаю свои действия, делаю шаг назад. Мы ошарашенно смотрим друг на друга. Я даже не знаю как все объяснить, черт подери! Меня настигло подобие транса, и именно тогда я увидел какое-то сходство между Карой и Джеммой. Наши взгляды пересеклись в последний раз прежде, чем Энистон выронила швабру из рук и убежала. - Черт! - со злости пнул я стул. Однажды я сорвался таким образом на свою первую любовь Бо. Чуть не убил ее когда застукал в объятиях другого. Она была для меня всем и именно она разбила мне сердце так же, как моя собственная семья. Бо знала обо всем до мелочи: об отце, о Джемме, о моих собственных проблемах... С того дня я не позволял ей приближаться к себе, и, после нескольких безуспешных попыток поговорить, она сдалась. После этого приступы агрессии увеличились. Занятия боксом помогают мне сдерживать эмоции. Конечно же, метод не всегда работает... Как бы я не был горд, все же я должен извиниться перед Энистон. Возможно, прямо сейчас она бьется в истерике где-то в коморке или просто ушла домой. Я не мастер извиняться, мне не часто приходится делать это, но... Я должен. Или нет? Через час я домыл пол в зале, чтобы к нам потом не прилетело второе наказание за невыполнение первого. Этого времени было достаточно, чтобы принять решение. Я сидел на газоне возле старого дерева, наблюдая, как солнце медленно скрывается за чертой горизонта. Небо разлилось нежными цветами. Помню, как мы когда-то сидели тут с Бо. Она опустила свою голову мне на плечо, а я обнял ее, накручивая белый локон на палец. Девушка размеренно дышала, и я ощущал то спокойствие, которое окутало нас в тот момент. Это было наше первое свидание и то время, когда я впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым. Мне и в голову не приходило, что Бо будет изменять мне с другим... Слепой, глупый мальчишка Гарри Стайлс. Все закончилось грандиозной ссорой чуть больше, чем через полгода. Я чуть не избил ее из-за неконтролируемой вспышки гнева, а после всего этого пришел сюда же заплакал. Те слезы тоже были первыми. Говорят, небо не бывает одинаковым дважды, оно всегда разное, но прямо сейчас я смотрел на него, и оно было точно таким же, как в тот вечер: желто-оранжевое, словно солнце, наконец, разукрасила серые тучи после долгого дождя. Это место видело мое слепое счастье и пожирающую сердце боль, отчаяние, грусть, полнейшую безысходность. Оно видело и иное счастье - мы с мамой и Джеммой тоже приходили сюда. Именно мама показала мне его. Стемнело. Я просидел на скамейке неподвижно около полутора часов. Если до прихода сюда в груди было какое-то смятение и неприятное жжение, то сейчас все эмоции сменило спокойствие. Иногда я слишком много думаю о, возможно, мелочных проблемах, заставляющих безостановочно тревожиться.