5 страхов Локи

      Когда я впервые беру тебя на руки, ты захлебываешься от плача. Боишься. Как хочется сказать тебе, что ты в безопасности и все хорошо. Но ты не можешь еще понимать слова. Я прижимаю тебя к груди, надеясь согреть. У тебя температура, и тебя наверняка знобит.       Мне становится страшно от мысли, как долго ты пролежал на холоде, без одежды. Маленький, за что с тобой так? Каждый ребенок заслуживает заботы и ласки. Он должен с рождения быть уверен в безопасности и любви. Нельзя, чтобы мир встретил его смертельным холодом и одиночеством.       Я гоню прочь эти мысли. Неважно, кто и зачем бросил тебя умирать, неважно даже, каким образом ты продержался так долго. Важно, что тебя спасли и у тебя все наладится. Я тебя баюкаю, и ты успокаиваешься. Глядишь на меня большими глазами, как будто все понимаешь.       — Ты больше никогда не будешь один, — шепчу я и целую тебя в лоб. — Обещаю тебе… Локи.

***

      Первое время тебя трудно уложить в кроватку. Ты хорошо засыпаешь у меня на руках, но стоит тебя положить, как ты просыпаешься и начинаешь плакать, тянуться ко мне. И я беру тебя снова: снова хожу по комнате, баюкаю, шепчу колыбельную.       Мне говорят, что ты — капризный ребенок. Но я знаю, что это не так. Ты просто боишься, что тебя опять бросят, как там, во льдах.       Со временем ты привыкаешь к кроватке: понимаешь, что тебя укладывают временно, и это не страшно. Теперь ты можешь засыпать и в ней, главное, чтобы я находилась рядом.       Следующий шаг — преодолеть твой страх моего ухода. Ты уже не боишься кроватки, но страшно боишься терять меня из виду: начинаешь плакать, захлебываться слезами.       Я приучаю тебя постепенно. Ухожу на минуту и, вернувшись, тут же беру тебя на руки: нужно закрепить событие чем-то приятным. Потом на две минуты, потом на пять. И ты перестаешь бояться: уже не плачешь, когда я выхожу, и очень радуешься моему приходу. И я всегда рада возвращаться к тебе.

***

      Целители опасались, что переохлаждение вызовет умственную отсталость, но, к счастью, они ошиблись. Ты очень сообразительный и развиваешься даже быстрее других детей. Единственное, что тревожит меня — то, как ты пугаешься новых людей и предметов. Тор в твоем возрасте был очень любопытным и шебутным: за ним нужен был глаз да глаз. А ты ни к чему не притронешься, пока я не покажу, что это безопасно.       Я высыпаю перед тобой кубики, и ты отползаешь от них, смотришь опасливо, недоверчиво. Тогда я беру один и осторожно протягиваю тебе.       — Возьми, Локи. Это кубики. Они не страшные.       Ты по-прежнему думаешь, что кубики страшные. Испытующе смотришь то на меня, то на кубик в моей ладони. Я улыбаюсь и повторяю:       — Возьми, не бойся.       Тогда ты протягиваешь ладошку и осторожно берешь.       — Ну вот, не страшно. Я же тебе говорила.       Ты удивленно вертишь кубик в руках, рассматриваешь изображенные на нем картинки. Я говорю тебе, как что называется:       — Это дерево. А это домик.       Ты еще не можешь повторять за мной, но запоминаешь.       Кубики становятся твоей любимой игрой. Ты можешь часами сидеть и разглядывать их, собирать из них башенки. Я смотрю на тебя и не верю, что было время, когда ты их боялся.

***

      Ты учишься разговаривать. Учишься очень быстро: не только запоминаешь слова, но составляешь осмысленные предложения. Играя в кубики, ты говоришь сам с собой: рассказываешь, как построишь дворец, поселишь туда людей и будешь для них царем. Это очень забавно.       Однажды вы ссоритесь с Тором: Тор говорит, что воинов надо вести на битву, а ты считаешь, что битвы не нужно, пусть живут счастливо.       — Но воины погибнут в битве! — кричишь ты.       — Это честь — пасть смертью храбрых! — заявляет Тор гордо.       — Ты злой царь! Оставь их в покое!       Тор настаивает на своем, и ты плачешь. Мне с трудом удается вас помирить.       — Не хочу, чтоб они… умирали, — говоришь ты, когда Тор уходит. — Смерть… смерть — это страшно.       — Игрушки никогда не умирают по-настоящему, — говорю я, усадив тебя на колени. — И твой брат это знает.       Но ты все равно не желаешь битвы: у тебя чуткое воображение и ты полностью вовлекаешься в игру, веря в её реальность.       Так же и с книгами. Ты очень любишь, когда я читаю тебе сказки. Тор не любит слушать одно и то же: ему важно не знать, чем история кончится. А ты просишь читать одну книжку по многу раз, и всегда задаешь вопросы. Тору интересно, кто победит, а ты сосредоточен на человеческих отношениях и причинно-следственных связях. У тебя обостренное чувство справедливости.       — Это нечестно, что младшего сына считали глупым. Он просто был младше, и еще не знал так много, как братья, — говоришь ты на третьем прочтении.       С твоими выводами трудно не согласиться, и я очень радуюсь твоим мыслям и стремлению разобраться.       Но ты очень пугаешься страшных сказок. Однажды я решаю прочесть тебе любимую книгу Тора: про то, как отважный герой прошел через Темный Лес, населенный лешими и кикиморами. Ты с первых строчек боишься: отворачиваешься, плачешь, просишь меня не читать дальше:       — Нет-нет, не надо про лес. Давай про волшебные сапожки!       И я бы рада отложить книжку в сторону, но не хочу, чтобы страх Темного Леса засел в твоей памяти.       — А давай мы с тобой пролистаем про Лес, и посмотрим, что будет в конце.       Я открываю книжку на последней странице и показываю картинку: отважный герой, живой и здоровый, прижимает к себе невесту.       — Видишь, в лесу с ним не случилось ничего страшного.       Ты задумчиво глядишь на картинку и медленно киваешь.       И мы с тобой вместе с героем прошли через Темный Лес, заранее зная, что ему ничего не грозит. На следующий день ты попросил прочитать эту книжку снова.

***

      — Я боюсь играть с братом и друзьями, — говоришь ты, когда я спрашиваю, почему ты грустно сидишь в сторонке.       — Почему, милый?       — Они старше меня и сильнее. Вчера мы бегали наперегонки, и я прибежал последним. Они надо мной смеялись. Я не хочу проигрывать. Хочу всегда побеждать.       — Но зачем всегда побеждать?       — Для тебя, — говоришь ты, опустив взгляд. — Чтобы ты могла мной гордиться.       — Я и так тобой горжусь, — говорю я растрогано.       — Как можно гордиться тем, кто добежал последним? — спрашиваешь ты недоверчиво.       — У всех разные способности. Тебе не обязательно бегать быстрее всех. Слушай, иди и загадай мальчишкам загадку. Про ящерицу, помнишь? Ты сразу её отгадал, а они справятся?       Ты киваешь и смотришь на компанию Тора увереннее. Ты очень любишь загадки, но раньше играл только со мной. И только отгадывал, а не загадывал.       Я наблюдаю за вами издалека. Мальчишки окружили тебя, пытаются отгадать. Вы смеетесь чему-то: видимо, кто-то придумал смешную отгадку. Ты прибегаешь ко мне счастливый:       — Они так и не поняли, что это про ящерицу!       И больше ты не расстраивался, что медленно бегаешь.

***

      Я рассказала об этом, потому что хочу, чтоб ты знал: страх может подстерегать повсюду. Но всегда, почти всегда его можно преодолеть: увидеть, что страх был лишь в голове. И поэтому, если вдруг в жизни случится что-то ужасное, вспомни, что даже будучи малышом, ты легко перешагивал через страхи и становился сильнее. Я верю, что бы ни случилось с тобой, ты всегда найдешь способ это преодолеть. Ведь ты у меня очень храбрый.

С любовью, Мама