Железный Человек

Я открываю глаза и свет от люстры ударяет мне больно по глазам. Блин, Полина снова уснула, не выключив свет. Но воспоминания об этой дико страстной ночь не позволяли мне злиться на мою невесту. Живот заурчал, и я решил спуститься на кухню, чтобы позавтракать. Попытавшись встать, я не смог этого сделать. Я посмотрел на свои руки и ноги — они были привязаны к кровати. Меня снова похитил Билан?! От нарастающей паники я пытался вырываться из цепкой хватки ремней. Я оглядел комнату и понял, что я совершенно не дома. Где я? — Сергей Вячеславович, неужели Вы пришли в себя, — высокий мужчина вместе с женщиной, судя по всему медсестрой, подошли к моей кровати. — Вы кто? Что я тут делаю? — Кристина, запишите, пожалуйста, что на 1 октября 2019 год Сергей Вячеславович ничего не вспомнил. — Какое ещё 1 октября? Вы что совсем идиоты? Где, черт возьми, моя Полина? — Я начал орать как бешеный. — Позовите Полину! — Сергей Вячеславович, расскажите мне, что Вы помните. — Тыкнув Кристине на блокнот, врач приказал ей записывать. — Вчера я презентовал своё шоу, сделал предложение Полине. Мы посетили несколько конференций, приехали домой и поужинали… А потом, неважно… Я не понимаю… Как может быть сегодня 1 октября, если вчера было только второй месяц лета? — Сергей Вячеславович… Вы находитесь в психиатрической клинике, и я Ваш лечащий врач. — Что? Позовите Полину! Этого не может быть! Вы мне врете! — Я заорал: Полина, Полюшка, Гагарина! Ты где? Полина! — Врач тяжело вздохнул. — Полина Сергеевна мертва. Мне очень жаль… — Нет! Такого быть не может! — Мои крики смешались со слезами. — Я ничего не помню. Я ничего не помню. Этого не может быть. — У вас была конференция, после завершения Вам позвонил Дмитрий Билан. Вы помните его, да? — Да, он позвонил мне и сказал, что Полина у него, и я помчался к нему. В итоге: Полины там не было и он держал меня взаперти неделю… — Нет. Полина там была. — Что? — Вы приехали туда и… Перед глазами возникли какие-то вспышки света, а мой разум начал посылать яркие картинки. Я приезжаю к заброшенной больнице и нервно нажимаю три раза кнопку домой своего айфона, чтобы в полицию отправился сигнал о помощи — весьма удобная разработка. Я захожу в темное помещение и иду на свет, который горит в конце коридора. В горле стоит ком и мне хочется вызвать рвоту, чтобы мне наконец-то стало легче. В середине комнаты стоит Билан. — Ну что ты как неродной? Проходи, дорогой, ты успел к началу шоу. Я нервно дернул за ручку двери и услышал выстрел. Мужчина выстрелил несколько раз в живот моей помощницы — Гагариной. Мое тело окаменело, и я не мог сдвинуться с места. Открытые глаза Полины смотрели на меня, а ее тело медленно падало вниз. Девушка упала на тело… Это мертвый Кузнецов. После шока я моментально подлетаю к Поле и беру ее на руки. — Тише, Полиночка. Все будет хорошо. Прошу тебя смотри на меня. — Сереж… — Не говори, молчи. Не умирай. — Мои слезы льются ручьём на ее лицо. — Прошу тебя, не умирай. Скоро приедет полиция, скорая. Все будет хорошо, слышишь? — Я зажал ее рану руками, не позволяя крови покидать тело девушки. — Не закрывай глаза. Только не закрывай глаза. Смотри на меня. Давай о чем-нибудь поговорим? — Я люблю тебя, — сказала Гагарина и закрыла глаза, перестав подавать признаки жизни. Я громко заорал и завизжал одновременно. Внутри меня разрасталась боль и я не знал, что мне делать. Она умерла на моих чертовых руках. Рядом лежит труп моего лучшего друга. Блять! Встав на ноги, я взял пистолет, что лежал около Кузнецова и нацелился на смеющегося Билана. — Ты чего, принцесса? Положи игрушку. — Ты убил моего лучшего друга… Ты… Ты убил мою Полину. — Я подходил к нему ближе и даже не знал, что мне нужно делать. — Братец, не дури… Положи оружие… — Ты думаешь, ты достоин жить? — Сереж, мне жаль. — Нет, тебе не жаль! Ты все спланировал. Зачем? Ну что, что они сделали? — Я кричал на него, отводя пистолет в сторону. Снова нацелившись, я выстрелил в Билана несколько раз. — Ты кусок биомусора. Упав на колени, я громко зарыдал, продолжая смотреть на тело своей умершей и любимой девушки. Моя крыша начала уезжать, и я не чувствую ничего, кроме пустоты и присутствия в моей голове кого-то ещё. Я поднял взгляд к потолку и продолжал смотреть в одну точку. Этого не может быть. Они просто накачали меня наркотиками, чтобы заменить мою память. Я слышал о таком в Сингапуре. «Такого просто не может быть», — я повторял это без остановки. — Полиция обнаружила вас спустя несколько часов. Сергей Вячеславович, Вы были полностью в крови Полины Сергеевны и Дмитрия Сергеевича. Ваше поведение показалось многим странным, но Вы отрекались тем, что в один день потеряли двух самых близких людей. Разумеется, суд оправдал Вас за убийство Билана, но после этого стало только хуже… Вы начали бредить и пугать своего водителя… Вы говорили о вещах, которых не было… Вы говорили с Полиной… У вас развивалась тяжелая форма шизофрении, Вы сами ее развивали с колоссальной скоростью… А потом Вы пытались покончить с собой, и Ваш водитель позвонил мне. — Почему сейчас октябрь? — Мы пытались Вас лечить, но Вы не поддавались лечению. Каждый раз Вы срывались, вредили себе, и мы накачивали Вас успокоительным и снотворными. — Сколько я спал с прошлого раза? — В прошлый раз Вы пытались удушить себя, и мы Вас привязали. Мы не давали проснуться Вашему рассудку 3 дня. — Это не может быть правдой. Я же помню, как мы с ней… — Мы не сможем Вас лечить, если Вы будете держаться за Ваши фантазии. — Это не фантазии, блять! Фантазии то, что Вы мне говорите! Кто вы, мать вашу, такие? Шарлатаны! Отпустите. Полина, Полюшка, забери меня. Прошу тебя, милая, я все исправлю. — Я кричал во все горло. — Я знаю, что ты за дверью. Полюшка, забери меня, я не безумный. Я не знаю, что случилось, чтобы ты меня сюда засунула. Но, Полюшка, послушай меня. У нас же вчера все было хорошо, Гагарина, блять! В голове всплывали моменты наших счастливых дней, и я не мог поверить в то, что это все ложь. Это не может быть ложью. Ведь истина то, что помнишь: я помню как мне было плохо от кулаков Билана, тёплые касания с Полюшкой, но не помню больницу и смерти. Я брыкался, прыгал и пытался вырваться из цепких хватки ремней. Все это ложь. Я не безумный, просто что-то снова случилось. Мы, наверное, попали в аварию или что-то ещё. Полюшка жива. Моя Полюшка жива и у нас будет скоро свадьба. Разодрав кисть в кровь, я вытащил руку из ремня. — Кристина, срочно! Вводите успокоительные! — Медсестра была ошарашена. — Кристина, не стой на месте! Ему стало хуже! Врач взял меня за руку, но я выхватил ее. Медсестра подходила к капельнице со шприцем и вводила его. — Гори в аду, тупая шлюха, — я плюнул в неё. — Вы не сможете разлучить меня с Полиной, подсосы Билана. Я люблю Полину, а она любит меня, ясно?! Я выберусь отсюда и мы поженимся, а вы будете дальше гнить в этом чертовом здании, когда мои люди вас найдут. Лекарство начало поступать в мою кровь по венам, и моя нервная система поневоле успокаивалась. Веки стали тяжелеть, и я провалился в царство Морфея. На следующее утро я проснулся и помнил все, что произошло. Потихоньку память начала возвращаться, но я все равно надеялся в то, что это лишь помутнение рассудка, но не более. Поговорив с врачом, я согласился принять его помощь. Мое лечение было длительным, но в конце пути я смог взять снова рассудок под свой чёткий контроль. Доктор Мейхи проводил со мной большую часть времени и защищал меня от внешних раздражителей. Потихоньку моя память ко мне вернулась, и я действительно вспомнил все события произошедших месяцев. Моменты с Полиной были игрой моего рассудка надо мной. Счастья не было — боль была. Иногда ко мне приходил Александр и рассказывал про дела лейбла и то, как все ждут моего возвращения. Но я не планирую возвращаться. Всем моим бизнесом сейчас руководит моя мать, и я был этому рад. Больше всего на свете я не хотел бы, чтобы он достался абсолютно левым людям. В рамках нашего лечения мы вместе с доктором отправились к могиле Димы и Полины. И, возможно, это будет звучать очень странно, но если к смерти Кузнецова я уже привык и остыл из-за шуток моего разума, то, видя памятник моей любимой девушки, я не смог сдержать слез. Я встал на колени и зарыдал, опустив голову. Мне мерзко осознавать, что я так и не смог сказать, что я ее люблю. Мне мерзко осознавать, что между нами так ничего и не было. Мне мерзко осознавать, что я так ничего и не добился в этой жизни. Мне мерзко, осознавать, что я забыл о ее смерти. — Я тоже тебя люблю, — сказал я, поцеловав фотографию на памятнике. Доктор Мейхи вколол мне успокоительное в целях профилактики и мы покинули территорию кладбища. После очередного обследования психиатрические врачи поставили мне несколько диагнозов: расстройство личности, депрессия, психозы, хроническая суицидальность и не убрали из этого списка шизофрению. Я превратился в полнейшего психа. Мои воображаемые истерики из-за вины в смерти Димы превратились в настоящие по ночам, но я был очень тихим. В моем молчании была сильнейшая истерика. После смерти Полины и длительного лечения я не восстал как феникс, я сгорел ещё сильнее. Смысл мне продолжать лечение, если результатов нет? С каждым днём все больше и больше впадал на дно: я почти не ел, не пил и не спал. Я думал о том, как моя жизнь скатилась на полнейшее дно. Каждый мой вздох становился пыткой, потому что я понимал лишь одно: Кузнецов и Гагарина умерли из-за меня. — Не переживай, Сереж, это все лечится, — пытался подбодрить меня лечащий врач. — Я читал в книге, что есть такая процедура как эвтаназия. Расскажи мне про неё. — Эвтаназия — это такой же вид суицида только легальный. Зачем тебе это? — Ты сможешь поговорить с врачами насчёт этого? Просто… Я застрял в своём теле, в своей голове, и я просто хочу быть свободным вместе с Полиной на том свете. — Сереж, это же абсурд! — Ты прекрасно знаешь сам, что такое не лечится! Это не наркомания, не начало развития расстройства личности, наркомания или алкоголизм. Я буду таким всю жизнь, и я устал с этим бороться. — Почему все борются за тебя, но не ты? — Потому что никто не терял любимого человека. — Я посмотрел на ноги. — Если бы Полина или Дима были живы, я боролся бы за рассудок ради них, но они мертвы. Я потерял надежду и больше не хочу жить. С этого разговора прошло больше двух недель, но мой лечащий врач всячески менял тему. Я намеренно потерял контроль над своим рассудком, чтобы ночью наслаждаться моментами со своей Полиной. Я целовал ее, говорил как сильно люблю, и она делала аналогичное. А утром мы прощались, и я брал себя в руки. Я жил от ночи до ночи, и это вселяло в меня надежду.  — Полюшка, скоро придёт доктор, тебе надо идти, — касаясь нежно губ девушки, прошептал я. — Я устала быть с тобой только по ночам. — Мы скоро будем рядом постоянно. Обещаю. — я попытался уверить ее в этом. — Только потерпи. — Если я узнаю, что ты заигрываешь с медсёстрами, я больше приходить не буду. — Собирая свою одежду по палате, сказала Гагарина. — Я сошёл с ума ради тебя. — А я умерла ради тебя. Утром мой лечащий доктор обрадовал меня тем, что коллегия докторов одобрила процедуру эвтаназии и даже назначили число — 29 марта. В день смерти Полины. Символично. Я отчитывал дни до этого события и радовался этому как мальчишка. Наконец-то все мои мучения закончатся, и я буду в лучшем мире. Я буду счастлив со своей девушкой и лучшим другом. Час ночи. Я сижу на кровати и жду свою малышку. Дверь палаты открывается, и она заходит в чёрном облегающем платье, которое так изящно подчёркивает каждую изюминку ее тела. — Ждал меня? — У меня для тебя радостная новость. — Тебя отсюда выписывают? — О нет! — Поля села на мои колени и обняла за шею. — Не томи, мне очень интересно. — 29 марта случится эвтаназия, и мы будем всегда вместе. — Даже утром? — Утром, днём и ночью. Целую вечность. Обрадовавшись, она накрыла мои губы своими. В день Х меня нарядили в синий костюм, который так нравился Полине, побрили и постригли. Я был те самым Сергеем Лазаревым, которого давно не видел в зеркале. Мои волосы были уложены в чуб, а небольшая щетина лишь добавляла сексуальности. Полина положила руку мне на плечо, и я улыбнулся. — Ты сегодня очень красивый. — Она чмокнула меня в лоб и сказала, что ждёт меня наверху Вместе с юристами мы переоформили недвижимость на мою мать и племянницу. — Ваша мать знает о том, что произойдёт? — Нет, она узнает об этом после процедуры. — Было приятно поработать с вами. — Взаимно, — я пожал руку юристу. Попрощавшись со слезами на глазах с Александром и моим доктором, я лёг на кровать и подставил руку для инъекции. Врач вставил иглу в вену и начал медленно вводить непонятное вещество, из-за которого мое тело онемело. Веки тяжелили, и я погрузился во тьму. Циркулирование крови и сердце остановились, а мои мысли были светлы. Поднявшись по крутой лестнице, я зашёл в нашу комнату, где на диване сидела моя невеста и что-то читала.  — Полюшка, я снова с тобой, и я люблю тебя. — Ты был каким-то долгим. — Поля подбежала ко мне. — Я тебя тоже очень-очень люблю. — Извини, я решал вопросы. — Пойдём ужинать, Диме уже не терпится с тобой поговорить.