Лишённые любви

«Ни он, ни я не желали обладать чем-то особенным...»

«Ни один из нас не хотел, чтобы наши души были скованы...»

      Зима в этом году пришла раньше, почти на месяц опережая график. На улице мороз, и люди выдыхают густые струи белого пара. Все закутались в теплые шарфы, спрятали уши под шапками, а руки в перчатки. Только нос и щеки никак не уберечь от мороза, и они становятся румяными.       В дальней части парка простирается густой лес. Недавно выпавший снег и ранее сухие ветки деревьев хрустят под ногами. Дазай легко, слегка подпрыгивая, скользил по широкой тропинке засунув руки в карманы плаща. Вытягивает длинные руки перевязанные бинтами и выхватывает чёрную шляпу обрамленную лентой с рыжей головы. – Отдай мою шляпу, чёртова мумия! – Чуя нахмурился, ударил ногой небольшой сугроб снега, замахнулся и хотел было ударить надоедливую мумию по лицу, но Дазай успел перехватить правую руку и дурацкая усмешка украсила его позабавленное лицо. – Не будь такой букой, Чуя. Она тебе всё равно не к лицу. – Ужасные шутки сказанные этим чучелом действовали на нервы. Чуя ничего не сказал в ответ. – Ладно, не злись. Вот, держи свою уродливую шляпу. – Чуя цокает злобно, но выхватывает важную составляющую гардероба. Надевает драгоценную шляпу, убирает выбившиеся пряди волос и поправляет хвостик. Кратко кашляет в кулак и переходит к делу. – Так, и что ты хочешь? – Голубые глаза, словно два ледяных хрусталя, смотрели в спину бывшего напарника, голос принял спокойный тон, но брезгливость никуда не делась. – Ты не часто ищешь встречи со мной. Неужели грядёт конец света? – После того как Дазай покинул Портовую Мафию, он редко встречался с Чуей, да и в те далёкие времена они виделись от силы раза два в день. – До тех пор пока ты себя контролируешь - нет. – Дазай ведёт себя как ребёнок, честное слово. Он говорит одну ересь, но до какой же степени она правдива? – Выходит, ты позвал меня, чтобы прогуляться на свежем воздухе?... В такой ситуации? Я ненавижу тебя. – Чуя отводит голову в сторону, хмыкает, скрещивает худые руки и смотрит сверху вниз, словно на отвратительное насекомое, и поверьте, его рост тут не причём! – Приятно слышать от человека, с которым я делил постель. – Яркий, детский огонёк погас в карих глазах и Дазай меняется до неузнаваемости. Никто не догадывается какой он человек на самом деле. Какой он проницательный, хитрый, коварный и пугающий. Какой он садист до последних нервов в голове. Дазай посмотрел на Чую таким... спокойным взглядом, который не предвещал ничего хорошего. – Откажись от этого. – Сказал, как отрезал. – Не заставляй меня повторять, Чуя. Агентство... Они поддерживают меня. Они ‐ моя семья, часть меня. Только они удерживают меня в этом мире. И если они уйдут, я последую за ними. Я не хочу больше чувствовать эту боль. – Дазай говорил размеренно, то и делал, что вздыхал болезненно, то кидал на Чую короткие взгляды. – Этого ваши люди, связанные только правилами и положением, никогда не смогут понять. – Дазай улыбнулся, это отражалось в его словах. Конечно, он понимает, что говорит, он не первый год работал в мафии. Усталые глаза смотрели из-под рыжих ресниц на Дазая. Ему надоели эти глупые разговоры не о чём, изливание того, что лежит на душе; сделав шаг вперёд, Чуя валит Дазая на холодный снег, садится на него сверху и смотрит в карие глаза. – Я понимаю. Я всё понимаю... Жалкий путь, которым мы должны пройти. Агентство, которое теряет своего детектива... Даже если мы не единственные, кто осознает это... – Чуя говорил шёпотом, казалось бы истерическим; говорил безнадёжно, как, если б не было выхода из этой ситуации. Дай волю, Чуя бы пустил слезу. – Вау... Я и не думал, что ты можешь выглядеть так мило. – Озорная улыбка вернулась на прекрасные уста, скрывая в себе непреодолимое желание прикоснуться к рыжей бестии. Кажется, или Чуя научился читать мысли людей? Он наклонился ниже и прикоснулся губами к губам Дазая. Сначала целовал медленно, пробовал на вкус, словно целовал в последний раз; Дазай смотрел из-под ресниц с ожиданием, не смея перехватывать инициативу на себя. Потом Чуя прошёлся кончиком языка по нижней губе Дазая и проник к нему в рот. Прошёл по ряду белоснежных зубов и сплел их языки в неистовом танце. Еще пару секунд, и Чуя размыкает их губы и тонкая струя слюны тянется с его рта. – Я приму твоё предложение Дазай. Я готов одурманить тебя, связать по рукам и ногам, сломать твои крылья... лишь бы навсегда удержать в своих объятиях...

«Ничто в этой жизни не может идти по установленному плану...»

«Те, кем мы дорожим, никогда нас не полюбят... ...и то, что жаждем, мы не сможем заполучить.»

«Сила ускользает из наших рук...»

«И желания становятся бессмысленными мечтами...»

      Дазай смотрит на Чую своим очаровательным взглядом. Он будто поддерживает тебя, радуется за тебя, беспокоится, но в то же время от него становится невыносимо больно на сердце, будто он заглядывает в самую далёкую часть твоего сознания, изучает и находит слабые места. Под пристальным взглядом тёмно карих глаз, Чуя наклоняется ниже и... – Знаешь, ты действительно жестокий... – Обжигающий шёпот опаляет ухо детектива и Чуя проходит кончиком языка по ушной раковине. – Но тебе ведь это нравится? – Дазай также шепчет сладким голосом в красное ухо. То ли Чуе холодно, то ли он смущён. – Ты всё так же упрям... мне остаётся только убить тебя и забрать с собой, понимаешь? – Чуя перехватывает руки Дазая и слабо сжимает своими ледяными; смотрит в упор, становиться серьёзным и слегка трётся носом о нос. Дазай смотрит глубоко внутрь Чуи, видит его насквозь, и чуть сдержанно выдавливает лёгкий смешок, тем самым выбивая Чую из колеи. – Решай сам. В конце концов, принять меня, должно быть, не просто... – Говорит открыто, без подтекста и лениво улыбается.

«Этот эгоистичный человек...»

«Дарит мне невинную улыбку...»

      Чуя отводит глаза в сторону и поднимается с Дазая. Поднимает упавшую шляпу и стряхивает с неё снег. Поправляет одежду и медленным шагом идёт вперёд. Он пропускает момент когда Дазай встаёт и обнимает его сзади. – Отцепись от меня, мокрая скумбрия! – Чуя слабо брыкается и пытается скинуть мерзкую тушёнку Дазая с себя. Из-за этого детектив сжимает алкоголика ещё сильнее, болезненно сильно. Всё перестаёт иметь значение, есть только он и раздражающий до чертиков человек. Наступившую тишину разрушил тихий голос Дазая. – Уверен, никто о нас и не вспомнил бы, если бы мы сгорели заживо в объятиях друг другу в этом лесу. – Дазай говорил с нежностью, которая была отведена только ему. Его чарующий голос и убедительные слова безоговорочно заставляли человека выполнять его просьбы. Но Чую было не подкупить, даже если он хотел упасть в крепкие руки и с силой прижаться к тёплой груди детектива. – Не предлагай совершить двойное самоубийство в этот момент. – Устало вздыхает, но злобы нет, как и чувства ударить тупого Дазая меж рёбер.

«Как бы мы прожили свою жизнь... Если бы не были эсперами?»

«Мы... ...опечаленные, ...переполненные болью, ...несчастные существа.»

      Дазай отпустил Чую, развернулся и закурил сигарету. Дазай редко курит, и то всегда одну и ту же дешёвую марку, но на этот раз это была старая марка дорогих сигарет, которую не каждый работник мафии или агентства сможет себе позволить. Уж больно знакомыми они кажутся. – Эй... Если что-нибудь случится, я рассчитываю на тебя. – Затягивает сигарету и выпускает густое облако белого и гадкого табака. От запаха Чуя чуть раскашлялся, в лёгких жгло, но у самого организм страдает от алкоголя. – Ты единственный, кого я могу просить о таком. – Ладно.

«Что мы должны делать?»

«Как сказать, что мы живы?...»

«Говорят, ты любишь то, что любишь...»

«Говорят, ты ненавидишь то, что ненавидишь...»

«Давай покончим с этим и совершим поступок, который никогда не должны были совершать. ...и обнажим наши сердца друг другу.»