Обвал

      Во времена апокалипсиса нелегко быть сиротой.       Рей быстро научилась вести себя тихо, не высовываться и подбирать объедки, вознося хвалу господу за милость и спасение от нечисти за воротами. Членам общины не было никакого дела до какой-то сиротки — одной из многих — но она не обижалась. Ей повезло остаться в живых.       В жизни вообще прибавилось опасных вещей — налеты, вылазки за припасами и починка забора. В окрестностях не водилось метеорологов, некому было предупредить о торнадо или сильной грозе — хватало и чего-то одного, чтобы их единственная защита от внешнего мира пошатнулась.       Рей спала в своем подвале под старым домом на знававшем и лучшие времена матрасе. Без затей, но зато здесь ее никто не беспокоил. Чтобы скрасить одиночество, Рей поставила несколько горшков с цветами и, поддавшись ностальгии, сшила себе из добытых тряпок — вдобавок к одежде — пару кукол. В душе теплилась надежда, что ее родные не погибли там, снаружи, и сейчас живут где-нибудь, намереваясь когда-нибудь вернуться за ней. Ее жизнь протекала неприметно, без особых потрясений. Она жила одним днем. И терпеливо ждала.       Пока однажды к ней не наведались главы общины.       Двое мужчин и женщина — закаленные люди, пережившие первую волну заражения. Рей нахмурилась, увидев на пороге незваных гостей, но пригласила их войти, недоумевая, что им от нее нужно — да и какой у нее был выбор?       Вид у гостей был нерадостный. Наля села рядом с Рей на матрас и слабо улыбнулась. Она была одним из лучших стрелков общины, носила бандану и заплетала волосы в тугие косички. В отличие от нее, пришедшие мужчины почему-то явно чувствовали себя не в своей тарелке.       — Рей, — начала Наля, — мы нашли кое-кого, с кем ты можешь жить, — и глянула на своих спутников. — Его имя Бен, он живет снаружи сам по себе. Снабжает нас боеприпасами и снаряжением — благодаря ему мы сдерживаем мертвяков.       — Но в общине меня все устраивает. Я жду родителей.       — Они не вернутся, милая, — Наля взяла ее за руку. — Бен будет очень хорошо о тебе заботиться.       Рей отняла руку и замотала головой — она не сомневалась, что родители рано или поздно непременно вернутся. Сколько бы гости ни пытались убедить ее, она отказывалась покидать подвал, и разговор становился все более неловким. Рей не хотела жить во внешнем мире с каким-то незнакомым мужчиной!       В конце концов Наля поднялась на ноги и кивнула своим спутникам — те схватили Рей за руки и выволокли из подвала. Потом протащили по пустынной улочке к старому военному грузовику, возле которого связали ей руки за спиной.       Вышедший водитель прислонился к боковине кабины, сложив руки на груди и хмуро глядя в землю.       — Пожалуйста! Оставьте меня! — взмолилась Рей. — Пожалуйста!       — Зачем ему малолетка? — раздраженно процедил незнакомец. — Сколько ей?       — Восемнадцать, По, — Наля кивнула кому-то из соратников: — Сгоняй за ее одеялом, шмотками и куклами, которых она сделала. Отправим вместе с ней.       По сплюнул под ноги, отвернулся и покачал головой.       Рей затолкали на заднее сиденье, и те двое — вооруженные — устроились по бокам от нее. Всхлипнув, Рей задергалась в путах, упрашивая отпустить ее, но совершенно безучастная Наля уселась впереди, рядом с По. Тот выдохнул сигаретный дым в открытое окно и завел двигатель.       — Хреновая сделка.       — Что, по-твоему, я должна делать, По? Боеприпасы на исходе, а мне уже нечего предложить этому ублюдку, — Наля прислонилась к окну и потерла лицо. — Да и с ним ей будет лучше. Не похоже, что он причинит ей вред.       — Он берет ее не потому, что ему не с кем потрепаться, — сердито возразил По. — Позволь, я заберу ее себе… С ним сам улажу.       — Нет. Уговор есть уговор.       Всю недолгую поездку Рей плакала, горько всхлипывая. Они ехали мимо зараженных полей, по старым дорогам, сквозь которые пробивались корни деревьев. Днем нежить укрывалась в пещерах, среди теней, пряча от солнца гниющую кожу, но из сумрака зеленели горящие глаза. Много лет минуло с тех пор, как Рей в последний раз видела мертвяков, но воспоминание о том зрелище вызывало холодную дрожь.       Наконец машина притормозила у заграждения из колючей проволоки, усиленного стальными щитами и подведенными электрическими кабелями. Большие тяжелые ворота заскрипели, и По зарулил внутрь укрепления, подперев голову кулаком. Над воротами Рей разглядела кончики торчащих шипов, препятствующих проникновению нежити.       Грунтовая дорога вела к дому — на крыльце стояло кресло-качалка, рядом дремала немецкая овчарка. Услышав шум, пес вскочил и залаял, а По, бурча себе под нос, остановил грузовик.       Из глаз Рей брызнули слезы, она вновь попросила отправить ее обратно, домой, но все остались глухи к ее мольбам.       По отодвинул водительское кресло.       — Вылезай, дорогуша. Мне жаль, — протянув руку, он сдернул Рей с сиденья и вытащил из грузовика. — Да понимаю я все… Ты уж извини.       — Бен? — окликнула кого-то Наля. — Оплата при нас. Ты там не помер? Или спишь?       Тем временем двери кузова открылись, и оттуда высыпали мужчины с оружием и в зеленых беретах. Рей поскуливала, оглядываясь, ища хоть проблеск сочувствия, но все занимались своими делами. Вокруг не было ни деревца, возле крыльца громоздились деревянные ящики — вероятно, те самые боеприпасы, в которых так нуждалась община.       Дверь дома распахнулась, и пес умолк — сел, не сводя пристального взгляда с группы чужаков. Человек, вышедший на крыльцо, шумно зевнул.       Этот самый Бен занимал собой почти весь дверной проем. На нем была грязная белая майка и спортивные штаны, сползавшие ниже пупка, а один мощный бицепс был обмотан бинтами. Кивнув прибывшим, незнакомец спустился по ступенькам, небрежно собирая длинные волосы в хвост, и мимоходом потрепал пса по голове.       Глядя на этого человека, Рей задрожала. Лет тридцати пяти-сорока на вид, наверняка бывалый — все тело в шрамах. Выглядел он весьма устрашающе.       — Вздремнул, — Бен почесал затылок, затем свистнул, подзывая пса. — Помочь погрузиться?       — Нет, мы справимся, — Наля посмотрела в сторону По и Рей. — По. Можешь ее развязать.       Но тот лишь крепче стиснул предплечья Рей, и ей отчего-то вдруг очень захотелось сильнее к нему прижаться. Под темным взглядом незнакомца она съежилась, но внезапно этот Бен слегка улыбнулся, гладя свою собаку. Овчарка виляла хвостом, довольно поскуливая.       Рей спиной чувствовала, как стучит сердце По.       — Девок осталось немного. Женщин полно.       Наля прищурилась и уперла руку в бедро.       — По. Отпусти ее. Ну же.       — Да лучше ей побираться на улице, чем превратиться в его… его гребаную рабыню! — По схватил Рей за талию и притянул вплотную к себе. — Ее заберу я. Я могу это сделать. Я не стану использовать ее для… для…       Позади продолжали грузить ящики. Бен поднял брови и зашагал вперед, сокращая невеликое расстояние между собой и Рей, которая тут же, всхлипнув, вжалась в грудь По. Наля закатила глаза.       Прямо перед носом у Рей сверкнул складной нож. Не в силах оторвать взгляда от блестящего лезвия, она коротко втянула в себя воздух.       — У тебя десять секунд, чтобы ее отпустить, — с ленцой протянул Бен. У него был сильный южный акцент и глубокий голос. — Или я всажу его тебе в шею.       — По! — гаркнула Наля.       Рей жалась к По, но тот неохотно отстранился и в бешенстве направился к машине. В свою очередь Бен грубо развернул Рей спиной к себе и перерезал веревки на ее руках.       — Через пару недель у меня будет больше, — непринужденно сообщил он Нале, не обращая внимания на хныканье Рей. — Знаю дом на Каймане с кучей всякого дерьма.       — Отлично. Мы свяжемся с тобой, когда придет время.       Пес приблизился к Рей и обнюхал ее. Она мелко тряслась — то ли от страха, то ли от шока, то ли от всего вместе, как в тот раз, когда однажды рискнула высунуться за ворота. Но сейчас она мечтала только об одном — оказаться дома, в родном подвале… Вдруг родители вернутся, не застанут ее и потеряют навсегда!       Наля, проходя мимо Рей, взяла ее за подбородок.       — Не стоит переживать, детка. Тебе не о чем беспокоиться, — она покосилась на Бена: — У нее с собой совсем мало вещей. Позаботься о ней.       — Угу. Доброго пути.       Кто-то впихнул Рей в руки сумку с ее скромным скарбом, поселенцы забрались в грузовик и отчалили, оставив ее с Беном. Она вытянулась на цыпочках, подавшись вперед, провожая взглядом машину, пока не захлопнулись ворота, запирая ее с этим странным незнакомцем — и рванулась с места.       Бен за ней не пошел.       Рей добежала до ворот и замолотила по ним кулаками, крича, требуя, чтобы за ней вернулись. Сумка с тем немногим, что дарило ей отраду в жизни, шлепнулась в грязь.       — Вернитесь! — кричала Рей. — Не бросайте меня!       Но гул мотора вскоре стих.       Хлюпая носом, Рей медленно сползла на землю и закрыла лицо руками. Нет, она не хотела жить в глуши с этим жутковатым стариком и его собакой! Что, если родители вернутся за ней? Что, если они не узнают, где ее искать? А если он их убьет?!       Рей сидела в грязи не шевелясь, пока не подошел Бен. Он молча подобрал сумку и свистом подозвал пса, который, одним прыжком оказавшись возле нее, высунул розовый язык.       — Сидеть, Титан. — Рей даже головы не подняла. — Я пойду в дом. Там есть еда, если что. Душ. — Титан лизнул ее щеку, и она невольно прислонилась к теплой шерсти. — Сегодня будет дождь, если кошки под крыльцом не врут.       Рей шмыгнула носом.       — …Кошки?       — Да, мелкие шустрые ублюдки. Перестрелять бы… Титан их не убьет.       — Зачем тебе убивать кошек? — резко спросила Рей.       — Мяса на всех не хватает, а мне претит смотреть, как они голодают, — он развернулся, собираясь уходить. — Лучше словить пулю, чем жрать своих братьев и сестер, не находишь?       Рей не ответила — но в глубине души согласилась: да, лучше. Все лучше, чем уподобиться нежити.