now you hear me

Ванда целует его в среду. Честно, это происходит настолько неожиданно, что Клинт зависает на добрые тридцать секунд. Вот, все спокойно, шесть долбанных утра, на кухне сам Бартон, ленивые лучи встающего солнца и турка с ароматной арабикой. Никого в такую рань больше нет, можно не надевать слуховой аппарат (и если Пятница потом скажет, что он сделал что-то не так, легко можно будет сослаться на отсутствие слуха). Не важно. Лучник вообще не об этом! Ведьмочка льнет к нему всем телом, зарывается пальцами в короткие светлые волосы и как-то отчетливо по-мужски целует губы лучника. Нет, не в правилах Бартона отказывать красивой девушке, тем более, когда она сама так настойчива, но… Ванда! Ребенок, который младше Хоукая хрен знает на сколько! Лучник поспешно делает шаг назад и выставляет перед собой руки, словно… словно пытается вести мирные переговоры с террористом каким-то. «Не стоит. Я не… Не надо, Ванда» — пальцы почему-то отказывается нормально показывать то или иное слово. Алая роняет какую-то фразу, слишком быстро для того чтобы понять, что конкретно она сказала, но… тянет на какую-то магическую беллиберду. А может это просто фраза или слово на родном языке? Так или иначе, в голове лучника раздается привычный голос Максимофф: — Извини, — девушка на прощание улыбается и быстро исчезает из кухни. И в прощальной улыбке юной мстительницы сквозит нечто подозрительно знакомое. *** А к середине дня к Клинту неожиданно возвращается слух. Как-будто кто-то щелкнул переключателем тумблера. Все звуки неожиданно стали такими отчетливыми, такими невероятно яркими, мир буквально взорвался этой звуковой какофонией. Так непривычно… громко и шумно. Соотнести в своей голове два неожиданных события за сегодня оказывается невероятно легко. *** — Спасибо. Понятия не имею, как и что ты сделала, но спасибо, — Ванда недоуменно смотрит на Хоукая, словно тот несет какую-то аколесицу. Невинный вопрос «за что», конечно порядком весилит Бартона, но ему как-то не до игр. — Ну как за что? Тот поцелуй, а потом мой вернувшийся слух. Что за заклятие ты тогда сказала? Честно не успел прочесть по губам. То, насколько изумленной становится Ведьма с каждым его произнесенным словом, наталкивает Клинта на мысль, что в этой истории все не так просто. Не зря же ему утром показалось, что Максимофф подозрительно по-мужски целуется?