Оплата

— Хуайса-ан, — пропел Вэй Ин, заходя в помещение, где ранее утром велись лекции. Вот уже как часа два он искал младшего брата главы ордена Не, но тот будто упорно скрывался от взглядов прохожих адептов. И вот он его отыскал. — Вэй-сюн, — поприветствовал друга парень. Кисть в его руке была занесена над листом бумаги, а второй рукой он аккуратно придерживал книгу. — Все учиться пытаешься, а? — Вэй Усянь сел рядом и заглянул в книгу. — Трактат о Благочестии, занятно. — Да, ты ведь знаешь, что у меня с оценками не все в порядке, а уже скоро пройдет месяц с момента начала обучения. Если брат узнает, что у меня никаких успехов — боюсь, он сломает мне ноги, — горестно вздохнул Не Хуайсан. Вэй Ин был наслышан о характере Не Минцзюэ, потому поморщился и повел плечами. Да, со сломанными ногами много чего не сделаешь, а уж другу судьбу калеки он точно не желал. Придвинувшись поближе, нарушая границы личного пространства, адепт ордена Юнь Мэн Цзян положил товарищу голову на плечо и подцепил тонким пальцем прядку чернее ночи волос, чтобы аккуратно намотать ее на него. Прикрыв один глаз, парень тихо протянул: — Насчет сборников… — Ванцзи-сюн порвал третий по счету сборник? — Не Хуайсан вздохнул. — Вэй-сюн, заканчивал бы ты доставать беднягу, а. — Я не виноват, что у них такие закостенелые правила и традиции! Мы ровесники, но в нем нет ни капли юношеской живости, будто ему все 40 лет и он достиг монашеского идеала! — стоило только заговорить о больной теме, Вэй Усянь подскачил как ужаленный и нахмурился. — Но я к тебе не за этим… — Вэй Ин тут же страдальчески нахмурился и прошептал, меняя тему, — Чем я могу отплатить тебе? Если что, думаю, дядя Цзян все поймет… — Вэй Ин, мне не нужны деньги, — мягко пожурил его А-Сан. И тут же задумался, покусывая губы, — Приходи ко мне в комнату после отбоя. Жо Мань отправится на ночную охоту в соседний город с другими учениками, так что я буду совершенно один. Вэй Усянь кивнул. Его занимал вопрос: «зачем?», но, откланявшись, он покинул друга, давая тому сконцентрироваться на трактате и листах бумаги перед собой. *** Ночь медленно опустилась на Облачные Глубины. Из-за обилия белого, лунный свет отражался, и казалось, будто на главной площади ордена еще сумерки и солнце не до конца зашло за горизонт. Вэй Ин пробрался через заросли орешника и, прячась от глаз патрульных на стенах, быстро проскочил в приоткрытую дверь цзинши. Его уже ждали. Не Хуайсан потушил лампу после отбоя, и теперь сидел в полумраке прохладной комнаты на кровати. Как и говорил, совершенно один. — Ну, так зачем звал? — Вэй Ин сел рядом с другом и приветливо улыбнулся. Хуайсан тяжело вздохнул, будто набираясь духа для чего-то страшного, и прямо взглянул другу в глаза. — У меня есть идея, как ты можешь отплатить мне за те сборники, Вэй-сюн. — Оу, — лицо парня вытянулось, и затем он ухмыльнулся, — и как же, А-Сан? — Сядь на колени на середине комнаты. Вэй Ин вопросительно взглянул на друга, но под настойчивым взглядом все же опустился на пол. Зачем же ему возражать? Знал он Хуайсана не так давно, но был уверен, что этот человек и мухи не обидит, не говоря уже о том, чтобы нанести значительный вред человеку. А-Сан поднялся с кровати, вытащил из рукава широкую черную ленту и завязал другу глаза, крепко затягивая узел на затылке. — Ничего не видно? — спросил Не Хуайсан осторожно. — Ни зги, но зачем все это? Хуайсан коснулся пальцами ласково его ушей, провел за ними, касаясь чувствительной кожи подушечками. Затем повел ниже, оглаживая шею под расслабленным воротом нижних одежд. — Хуайсан, — Вэй Ин покраснел и тихо прошептал с нажимом. — Все будет хорошо, доверься мне, — пролепетал юноша ему в ответ и завел руку назад. Внезапно давление на голове ослабло. А-Сан развязал ленту и аккуратно распустил смоляные волосы, задержавшись на секунду, чтобы провести черный шелк между пальцев. И вдруг все прекратилось. Вэй Усянь напрягся, прислушиваясь к тишине ночи. Его друг резко отпрянул и то тепло, что чувствовалось при касаниях, пропало. От этого стало прохладно, и как-то неуютно. Вэй Ин повел плечами и услышал шелест снимаемых одежд. — А-Ин, — тихо пролетело в ночной тиши. Горячее и твердое коснулось губ юноши, слегка надавило, оставляя неизвестную влажность, а руки, до этого ласкающие его уши и шею, зарылись в волосы, поглаживая чувствительную кожу. Сглотнув вязкую слюну, ясно понимая что касается его рта, Вэй Ин раскрыл губы и на пробу поцеловал горячую плоть, чтобы после слизнуть соленое с губ. Ласковые руки надавили на затылок, призывая к действиям, и Вэй Усянь покорился. Горячий румянец мигом обжог щеки, и горячая волна опустилась ниже до половой чакры. Небольшой, но прямой ствол проник во влажную мягкость рта. Хуайсан, утопая в смущении и новых ощущениях, сделал движения назад. А затем медленно вперед, проникая чуть глубже. Неизвестно откуда его друг знал об этом, но Вэй Ин осторожно спрятал зубы и коснулся языком плоти. Руки Усяня легли на тонкие и крепкие бедра друга, слегка сжимая пальцами освобожденную от ткани нежную кожу. Чуть посасывая, Вэй Ин сам начал насаживаться ртом на достоинство во рту. Чуть терпкий и солонатый вкус его не отталкивал — так же ощущалась под языком кожа после тренировок. А Хуайсан осмелел, сильнее сжимая пряди и направляя член глубже в глотку. От особенно глубокого толчка, Вэй Усянь поперхнулся. Боязливо отпрянув, парень ласково погладил по голове друга и спросил: — Вэй-сюн, ты как? Сглотнув терпкую и вязкую слюну, Усянь облизнулся и прошептал тихо. — Давай еще раз, у меня получится. Поколебавшись недолго, Хуайсан толкнулся вновь в податливо приоткрытый рот, вплелся пальцами в волосы на затылке и на пробу вновь толкнулся глубже в глотку, что бархатистыми стенками сразу сжала его достоинство. Принимающий член парень сдержал рвотный позыв, стараясь расслабиться и доставить больше удовольствия партнеру. А-Ин расслабил глотку, позволяя члену войти до конца. Его обдало горячей волной жара — внутри в горле приятно защекотало, захотелось принять горячую плоть глубже, чтобы сильнее прочувствовать и прервать щекотку. Но он не успел сделать то, что хотел, когда Хуайсан, не выдержав больше мучительного удовольствия, вытащил член и кончил ему на лицо. Белесые капли стекали по щекам и подбородку, сперма оказалась и на потемневших, припухших после продолжительного натиска губах. — Прости-прости, Усянь-сюн, — пробормотал молодой господин из ордена Цин Хэ Не. Его рука отыскала сосуд с водой и тонкий лоскут ткани — готовился заранее, посему оставил их поближе к кровати, чтобы не было необходимости их искать по всей комнате. Влажным лоскутом, смоченным в воде, заботливо оттер собственную сперму, развязал шелковую ленту, что до сих пор закрывала его глаза. Вэй Ин тяжело дышал, и посмотрел снизу вверх на друга потемневшими от желания глубокими серыми глазами. Не Хуайсан замер. Усянь схватил за грудки друга, повалив его на себя и глубоко, по-юношески неумело поцеловал податливо приоткрытые от удивления губы. Поцелуй был горяч и переполнен чувственным желанием, но Хуайсан аккуратно оттолкнул друга и посмотрел на него, распластавшегося под ним на полу: черные волосы расплескались черными волнами по циновкам, в неверном лунном свете его матовая кожа мягко переливается белым, глаза глубже и темнее бездонного омута, алые и припухшие губы манят к себе, а ворот ханьфу и нижних одежд сбился, открывая взору тонкий и красивый разлет ключиц. Тяжело сглотнув, парень отвел взгляд. Не ему должно принадлежать сие сокровище. Вэй Ин поморщился от боли в паху и прикрыл глаза рукой, переводя дух. Вот сейчас ему холодный источник бы не помешал бы, или хотя бы горный ручей. Любое отвлечение от напряжения было бы всяко лучше сдавливающей боли. Не Хуайсан помог лучшему другу подняться и подал алую ленту, что до входа в его покои сдерживала шелк волос в небрежно закрепленном хвосте. Перевязав пояс и оправив ханьфу, Усянь кокетливо улыбнулся и поинтересовался: — Что там насчет сборников? — Я все простил тебе, Вэй-сюн, — сказал просто Хуайсан и отвернулся к окну, будто высматривая что-то в темноте. Улыбнувшись этому, парень хлопнул на прощание друга по плечу и вылетел из покоев. Щеки нещадно горели, горело все тело, и хотелось насадиться на острие меча после случившегося. Ему удалось пробраться в выделенную им с Цзян Чэном комнату, оставшись совершенно незамеченным. Вань Инь напряженно вслушивался в сонную тишину, и все это время ждал нерадивого названного брата, терзаясь мыслью: «Не натворил ли он еще чего?». Стоило услышать хлопок закрываемой двери, как он вскочил на ноги и стремительно зашагал к вошедшему Вэй Усяню. — Ты где был целый час? — зло прошипел парень, хватая Вэй Ина за плечи. И только теперь заметил его состояние: растрепанные волосы, горящие щеки и уши, припухшие губы. Раскрыв широко глаза от удивления, он уже пытался не удержать опоздавшего друга, а придержать собственную челюсть и не закричать. — Отстань от меня, а, — выпалил Усянь, потеснил друга, пихнув плечом. И не снимая ханьфу, упал на кровать. Он хоть и знал, что завтра после такой выходки будет ныть и краснеть кожа, но раздеваться в полувозбужденном состоянии перед кем-то другим ему не хотелось. Цзян Чен ненадолго выпал из реальности. Всю ночь он созерцал потолок, витая в облаках. Кажется, вид названного брата, который явно провел последний час перед возвращением в чьей-то компании, довел до нирваны.