День чужой Победы

Стив даже себе объяснить не может, что он делает здесь. В чужом городе, среди чужих людей. На чужом празднике. Солнце шпарит вовсю, будто в пустыне, но с широкой реки веет спасительным ветерком. Роджерс присаживается на скамейку под цветущей сиренью и застывшим взглядом упирается в пространство. Рогатый паршивец умудрился разрушить не только пол-Нью-Йорка, но и команду Мстителей. Которую снова надо как-то собирать. В которую надо вернуть Ассу. Фьюри, сочувственно похлопав по плечу, назвал только город. Вол-го-град. Больше ничего. Щ.И.Т не всесилен, а русские спецслужбы настороже. После пробуждения Стив перекопал все, что смог о Второй Мировой, о вкладе русских в общую победу. Он знает, что это за город. Но как найти тут Ассу – не представляет. Капитан медленно встает и бредет куда глаза глядят по широкому проспекту, усаженному тополями. С них летит противный, забивающий нос пух. Душно пахнет незнакомыми цветами. Узнает он только сирень. И люди. Как же много людей. Веселые, по-летнему одетые и со странными черно-оранжевыми ленточками на груди. Людская река сворачивает с проспекта, и Стив машинально подчиняется. Его, точно течением, выносит на тенистую набережную, ведет куда-то дальше. Туда, откуда звучит незнакомая музыка. Капитан Америка застывает под сенью тополя. Перед ним – площадь. Над ней высится странное круглое сооружение белого цвета. По правую руку – раскинул крылья укрепленный на постаменте темно-зеленый советский самолет. Выше – на гранитной террасе – еще один, голубой. Словно устремился туда – в отчаянно-голубое небо. Стив осторожно, как вражеский патруль, обходит залитую солнцем площадь и упирается взглядом в высокую белую стелу, увенчанную серпом и молотом. На стеле выбит какой-то текст. Не разобрать. Зато у подножия начинаются ступеньки наверх. Роджерс, пожав плечами, идет туда. Поднимает голову и тихо ахает. Из-за круглого белого здания выглядывает еще одно. Кирпично-красное и полуразрушенное. Стив делает робкий шаг к нему. Эхо войны зловеще скалится на чужака слепыми проемами осыпавшихся окон, упирается в небо остатками крыши. Почему-то подходить ближе страшно. Роджерс смотрит на гурьбу маленьких детей, заглядывающих в зарешеченное окно, виснущих на торчащем из стены стальном штыре, но подойти не может. О, он слишком хорошо понимает, что довелось пережить тем, кто оборонял этот дом. Роджерс разворачивается, неуютно поводя плечами. Очень хочется прикрыться от мертвого взгляда разрушенного дома верным щитом. Но почему-то кажется, что щит дому очень не понравится. Как и сам Капитан Америка. Стив прибавляет шагу. Улочки выводят его на еще одну площадь. Господи, как же много здесь людей. Словно весь город вывалил отпраздновать Победу. Почему Фьюри не сказал, что русские празднуют ее на день позже? Стив нервно косится на памятник на круглом постаменте. Невысокий совершенно негероический мужчина простирает руку, как будто указывает направление. Даже куцых знаний Роджерса хватает, чтобы прочесть фамилию Ленин. Бежать! Бежать отсюда! Город загоняет его как зверя. Как чужака. Стив шарахается от счастливых улыбающихся русских, от молодых ребят в советской форме, от несущихся отовсюду песен, которые не может понять. И над всем этим царствует безжалостное палящее солнце. Роджерс ныряет в спасительную тень какого-то двора и садится на лавочку под очередным цветущим деревом. Ему страшно. Ему иррационально страшно. Тени удлиняются. Потом пропадают совсем. На голову летят первые капли дождя. Стив запрокидывает лицо к тяжелым грозовым тучам и жадно ловит губами спасительную прохладу. Дождь усиливается. Мимо скамейки с визгом проносится стайка мальчишек в военных шапочках*. Стив тяжело вздыхает и опускает голову. Сильный дождь переходит в полноценный ливень. Совсем рядом, почти над головой, гремит гром. −Не везет тебе с грозами, Роджерс. – насмешливо хмыкают рядом. Капитан вскидывается. У скамейки, отбросив назад мокрые белые волосы, стоит Асса в юбке и кителе. На груди поблескивает золотая звездочка, пристегнутая к русскому флагу. −Ты даже не удивлена. −Я давно уже не удивляюсь. Пойдем, раз пришел. Стив послушно встает с насиженного места и бредет за мокрой с головы до ног, но по-прежнему изящной Леденёвой. Девушка гремит ключами и пропускает его в подъезд. А потом и в квартиру. Капитан жадно впивается глазами в обстановку. Ничего особенного. То есть, скорее, ничего лишнего. Просторно, светло. По стенам – набитые книгами шкафы, как в библиотеке. Асса молча сует ему в руки полотенце и пинком отправляет в ванную. −Одежды не дам. У меня мужских вещей не водится. Роджерс осторожно складывает в ванну истекающую водой кожанку, поколебавшись, снимает рубашку. Майка осталась более-менее сухой. Джинсы тоже стойко выдержали испытание. Капитан вытирает мокрые волосы и высовывается из-за двери. В квартире тихо. Слышно только как Асса негромко шебуршится, очевидно, в своей спальне. Зато отчетливо просматривается путь на кухню. Стив почти на цыпочках прокрадывается туда. Кухня у Ассы большая, очень светлая. С длинным прямоугольным столом под бежевой скатертью. У окна стоят два кресла. Плита сверкает чистотой, будто только что вымытая. Или ей вообще не пользовались? Над рабочим столом – длинная полка, уставленная банками с какими-то травами. Из коридора доносятся легкие уверенные шаги и странное позвякивание. Асса возникает на пороге, и Стив теряет дар речи. Она затянута в старую форму – странного вида длинную рубаху, стянутую в талии ремнем, и синие галифе. На ногах – сияющие черные сапоги. Грудь и плечи охвачены ремнями портупеи. В малиновых петлицах воротника – красные ромбы. На рукаве – звезда. В руках- синяя фуражка с малиновым же околышем. И все-таки взгляд Роджерса прикипает к ее груди. Вот, что так звякало. На Ассе – сплошная кольчуга наград. Стив не знает их названий. Выше всех, почти на левой ключице, сияет скромная золотая звезда на красной ленте. Ниже – орден с профилем Ленина, рядом еще один. Глаза Капитана мечутся по этому многоцветью, выхватывая то красную звезду, то красный флаг, то танк, то скрещенные саблю и винтовку. Асса зубасто скалится. −Что, Капитан, нравится? Целый иконостас. Последнюю фразу Леденёва произносит по-русски. Стив не понимает, отводит взгляд и пожимает плечами. −Ты заслужила их. Асса проводит пальцами по золотой звезде и дергает уголком рта. Звякая наградами, проходит мимо насеста незваного гостя и открывает дверцу ящика. На стол становятся бутылка водки и стакан. Капитан в ужасе таращится на этот натюрморт. Асса косится на него, покусывает губу и прибавляет второй стакан. Потом так же небрежно выставляет на стол нарезанный хлеб и ловко вскрывает банку шпрот. −Что ты собираешься делать? – выдавливает из себя Роджерс. −Пить. – пожимает плечами Леденёва. – У нас ведь сегодня праздник. Асса улыбается. Криво, вымученно, нечеловечески. Подходит к окну, откидывает плотную занавеску и вытаскивает из-за нее потрепанный патефон с уже вставленной пластинкой. Возится с иголкой. Старинный аппарат шипит, но послушно играет. Стив не понимает слов. Но от музыки почему-то щемит в груди и хочется то ли заплакать, то ли упасть на колени перед этой молодой и одновременно очень старой женщиной. Леденёва не глядя открывает бутылку и щедро наливает в оба стакана. Подталкивает второй Стиву. −Пей, союзник. Сегодня можно и Второй Фронт вспомнить. Стив не помнит Второго Фронта. Вместо воспоминаний у него – стылые льды и глаза Пегги. Но он послушно берет стакан и делает глоток. Алкоголь обжигает гортань. Капитан Америка – не обычный человек. Ему надо очень постараться, чтобы опьянеть. Асса сидит напротив и глотает водку, как воду, не морщась и не закусывая. −Я не пьянею. – пожимает плечами она. – Хочу, но не могу. За победу, Стефан. Роджерс послушно чокается. Он успел привыкнуть, что Асса не любит называть его Стивом. Славянский вариант ей нравится больше. Леденёва салютует бокалом. Из-под рукава выскальзывает тонкий зеленый браслет с железным пером. На ладонях белеют странного вида шрамы. Стив не спрашивает ни о чем. Он знает, что ему не ответят. На город опускается синяя майская ночь. Асса зажигает лампу под кремовым абажуром. Батарея пустых бутылок растет. Роджерс прислоняется виском к стене и отодвигает подальше стакан. Асса опрокидывает в себя очередную порцию гадкого пойла, откусывает кусочек кислого темного хлеба и неожиданно улыбается. −Знаешь, в чем твоя удача, Роджерс? Стив устало поднимает брови. −Ты не видел, как они стареют. Все те, кого ты знал. Как они стареют, умирают. А ты остаешься. Потом приходят другие, молодые, полные сил. И все по кругу. −Я бы этого не увидел. – качает головой Капитан. – Я бы состарился вместе с ними. Я не бессмертен. Асса округляет глаза и запивает это открытие водкой. −Тогда тебе повезло вдвойне. А я, как видишь, в День Победы пью не только за тех, кто до нее не дожил, но и за тех, кто пережил. Победу. Не меня. −Я оставил в прошлом свою любовь. – неосторожно вырывается у Стивена. Асса на это только пожимает плечами. −Ты – одну. Я – три. −Ты всех их пережила? – тихо спрашивает Капитан. Леденёва грустно кивает, отмахиваясь от лезущих в глаза высохших волос. −Боец, герой и бунтарь. – еле слышно выговаривает Асса. – Таких, как они, теперь нет. −А Локи? – вкрадчиво, чтобы не спугнуть неожиданную откровенность, спрашивает Стив. −Спас мне жизнь. – заученно чеканит девушка. Она легко поднимается на ноги и шагает к патефону. Меняет пластинку, распахивает окно и негромким хрипловатым голосом подпевает: −Не только за свою страну Солдаты гибли в ту войну, А чтобы люди всей земли Спокойно ночью спать могли. Спросите тех, кто воевал, Кто нас на Эльбе обнимал, Мы этой памяти верны. Хотят ли русские, Хотят ли русские, Хотят ли русские войны! В окно врывается свежестью ночь. От берега доносятся раскаты салюта. Асса вглядывается в темноту и вновь видит их.«Южного грома» нет давно. И все-таки они живы. Они улыбаются своему командиру с редких фотографий. Хитро подмигивают из памяти. Смеются в родных и любимых песнях. Они жили, они дышали. Они воевали вместе с ней. Роджерсу не понять. Он – человек другого склада, другой системы. Вот и таращится сейчас, как удивленный щенок. Асса шире распахивает окно, давая выветриться алкогольному духу. Ее день подходит к концу. Завтра она вновь будет принадлежать настоящему. А сегодня не грех побыть и в прошлом. Пусть и в компании Капитана Америки.