Во сне и наяву

Заслышав шаги на пороге библиотеки, Лань Ван Цзи аккуратно дописал завершающий штрих в последнем иероглифе, опустил кисточку в тушечницу и лишь тогда поднял взгляд медово-горчичных глаз от лежащего перед ним почти законченного свитка. И проморгался, для верности ещё и помотав головой. Наверняка это был сон. Потому что легче осла на верёвке втащить в Облачные Глубины, нежели Вэй У Сяня завлечь в библиотеку. Но чтобы он явился сюда сам? Точно — сон! Чтение, уединённые размышления, а тем паче — каллиграфию этот сорвиголова из ордена Цзян, с ветром в голове и шилом в обеих ягодицах, почитал скучнейшими из занятий. Самого же Лань Ван Цзи он от души ненавидел. Судя по тому количеству глупых шуток, дурацких насмешек и обидных каверз, которые он подстраивал Второму нефриту чуть ли не ежедневно. В те же редкие дни, когда его неуёмная активность была направлена на других соучеников, Лань Ван Цзи терзался от того, что Вэй У Сянь совсем не обращает на него внимания. Это было неправильно, и заставляло лучшего ученика ордена Гу Су Лань злиться на себя самого. Что за бред — выискивать его взглядом в толпе других адептов, вздрагивать от его радостного смеха, прислушиваться к приветливым словам, обращённым не к нему, и кипеть от гнева, когда он флиртует с девушками? Ловить его на многочисленных нарушениях строгих правил Ордена и радоваться случайным дракам? Да, кстати, а мечом и луком он владеет весьма неплохо. И даже иногда говорит вполне разумные вещи. И с другими адептами он дружелюбен и щедр. А ещё у него удивительные глаза, серые, как старое серебро, и искрящийся смех, будто рассыпающий солнечные брызги. Почему он про всё это помнит? Как будто Второму нефриту не всё равно до этого грубияна, насмешника и невежды! Вот скоро закончится цикл лекций досточтимого Лань Ци Женя для молодых адептов из дружественных орденов, и он уедет. И больше никто не потревожит размеренный покой Облачных Глубин. Жизнь снова станет правильной. И наступит тоска… Лань Ван Цзи невольно вздрогнул, поражённый этой мыслью как ударом молнии. Неужели он будет скучать по Вэй У Сяню? Да и ещё вспоминать его обучение в Гу Су, как лучшее время в своей жизни! Бред… — Хань Гуань Цзюнь! — стоящий на пороге Вэй У Сянь церемонно поклонился ему так, будто титулом поименовал, имея при этом совершенно серьёзный вид. Воистину, его изобретательность во всём, что касалось проказ, шалостей и розыгрышей, не знала границ. Что за новую каверзу он придумал на этот раз? — Как ты меня назвал? — переспросил его Лань Ван Цзи, медленно поднимаясь из-за столика с подсыхающим пергаментом. Его лицо сохраняло фамильную невозмутимость клана Лань, хотя сердце предательски ёкнуло. Неужели его безнадёжное ожидание оказалось не напрасным? Обычно Вэй Ин проводил время в библиотеке вынужденно, только потому, что Лань Ци Жень в очередной раз заставил его переписывать орденские правила. Но это было время, которое Лань Ван Цзи проводил с ним наедине. Пусть и молча, сжимая в изящных пальцах тонкую кисточку, и усиленно притворяясь, что всего лишь присматривает за нерадивым адептом, покорно исполняя поручение наставника. Пусть и против воли самого Вэй У Сяня, но они были вместе. Пусть теперь Вэй Ин болтает что угодно, главное, что он пришёл сюда сам! — Ах да, прости, ты ведь не можешь знать, что ещё удостоишься этого титула, — чуть помедлив, произнёс Вэй У Сянь. И смотрел он на Второго нефрита как-то странно — жадно и пристально, будто старался запомнить каждую его чёрточку. — Вэй Ин! — Лань Ван Цзи чуть повысил голос, недовольно приподняв тонкую бровь, в глубине души надеясь поставить зарвавшегося адепта на место. — Ты понимаешь, что такими вещами не шутят? — И я Вэй Ин, и это не шутка. Послушай… Я — это я, но из будущего! — он шагнул вглубь комнаты, стремительно приблизившись к юному адепту. Лань Ван Цзи проморгался ещё раз. Взглянул внимательнее — похоже, что не врёт. Ханьфу из тёмного шёлка с богатой красной отделкой — сразу видно, дорогая, хорошая ткань. И этот Вэй У Сянь заметно крепче и взрослее того, которого он видел на утренних лекциях. Этот чуть выше ростом, правильные черты лица стали точёными, и в движениях сквозит хищная мягкость, обманчивая, как у большой кошки. Только глаза прежние. И улыбка… Второй нефрит в замешательстве опустил глаза на пергамент, словно ища там подсказки. Изящные черты иероглифов сложились в наставление: «Благородный муж всегда доверяет собеседнику, но проверяет правдивость его слов». Мудрость предков оказалась как всегда уместной. Он решительно вышел из-за стола и встал почти вплотную к самозваному пришельцу из будущего. — Есть ли у тебя доказательства? — Спроси меня о том, что будет. Отвечу честно, — чуть пожал плечами Вэй Ин. — Хорошо… Как ты ко мне относишься там, в будущем? — решительно выпалил Лань Ван Цзи. Вопрос сверкнул в воздухе летучим блеском, словно его атакующий меч Би Чэнь. Молодой заклинатель нисколько не смутился, разве что помедлил чуть-чуть, а затем вскинул на него лукаво сверкнувший взгляд. — Я… не могу без тебя. Сердце радуется при виде тебя. Ты мне нравишься, — Вэй Ин произнёс эти слова торжественно и чуть нараспев, как молитву в храме, но Второго нефрита они словно опалили, а следом окатили ушатом ледяной воды. Сердце гулко ухнуло вниз и затрепыхалось где-то в даньтяне. — Смеёшься! — Лань Ван Цзи отшатнулся, будто получив хлёсткую пощёчину. — Единственная правда твоих слов в том, что ты и в будущем насмехаешься надо мной. Я иного и не ждал. Но зачем — так?.. — Он хотел сказать «так жестоко», «так больно», но слова комом застряли у него в горле. Ни вздохнуть, ни выплюнуть. Он рванулся вперед, пытаясь обойти загородившего ему путь Вэй Ина, стремясь покинуть библиотеку как можно скорее. Пока вставший в горле горький ком незаслуженной обиды, тоски о несбывшемся, не пролился наружу настоящими слезами. Незачем этому злому пересмешнику видеть его минутную слабость! Но пройти он так и не смог. Правое запястье Лань Ван Цзи словно угодило в тиски. Мягкие, но прочные. Вэй Ин удерживал его бережно, не причиняя боли, но и не ослабляя хватки. А затем он поднёс его хрупкую на вид кисть к губам и мягко прижался губами к вздрагивающей синеватой жилке под белой кожей. Второй нефрит остолбенел от неожиданности, поток тёплых, знобящих мурашек хлынул по всему его телу, заставив онеметь кожу на затылке, под волосами. Почему — поцелуй? Почему не удар, не толчок, не подножка, наконец? Или сон на то и сон, чтобы в нём происходили столь невероятные вещи? Вэй Ин не замедлил воспользоваться его замешательством, и так же неторопливо поцеловал серединку его узкой ладони, будто специально выбрав место, не намозоленное постоянными упражнениями с Би Чэнем. Затем шустрый кончик его горячего, влажного языка прошёлся между длинных, изящных пальцев юного адепта, щекоча и чуть подрагивая. Нежнейшая ласка, столь же желанная, сколь и мучительная. Заставляющая верить, что всё это возможно, и будет продолжаться хотя бы ещё мгновение, и ещё… И только когда Вэй У Сянь перецеловал каждый его палец, невесомо прикасаясь губами к подушечкам, Лань Ван Цзи снова обрёл дар речи. — Нет… — он робко попытался отнять руку, и не встретил сопротивления. — Нет? — Вэй Ин глядел в его глаза прямо и испытующе, без тени смущения. — Нет… Не так, — сбивчиво возразил Лань Ван Цзи, а потом махнул рукой на все свои бесплодные попытки объясниться. Притиснул Вэй У Сяня к ближайшей стене, обеими руками упёршись ему в плечи, и отчаянно приник губами к его губам. Улыбающимся и мягким даже на вид. И, конечно же, получилось у него смешно и неловко. Носы столкнулись, зубы звонко стукнулись о зубы, а горячее дыхание Вэй У Сяня обдало его лицо. А потом они внезапно поменялись местами, так что за его спиной оказалась твёрдая, надёжная стена, а серо-серебряные глаза придвинулись совсем близко. — Нет. Не так! — Вэй У Сянь улыбнулся, без тени насмешки, придержал его за подбородок, повернул голову чуть вправо и поцеловал его сам. Первое прикосновение было легчайшим, как трепет крыла бабочки, но даже его хватило, чтобы всё тело Лань Ван Цзи охватила дрожь нетерпения. Обхватив голову Вэй У Сяня обеими руками, он попытался притянуть его ближе, и конечно же, это снова получилось резковато и неуклюже. Но тот даже не думал насмехаться над его неопытностью, наоборот, прижался плотнее, приоткрыл рот, размыкая губы Лань Ван Цзи и кончиком языка лизнул его язык. Во рту остался лёгкий медовый привкус. Второй нефрит судорожно выдохнул и вдохнул снова. Как ни странно, носы, смещённые относительно друг друга, совсем не мешали дышать и целоваться. Он попробовал целовать уже сам, смелее и глубже, и Вэй Ин ответил ему так горячо и охотно, словно всю жизнь это делал. Это оказалось так приятно, так волнующе-сладко, что Лань Ван Цзи даже не вспомнил о неправильности происходящего. Тёплое дыхание, ласковые и уверенные губы, сильные руки, блуждающие по его телу и поглаживающие сквозь одежду, не могли быть насмешкой. Тела лгать не умеют, а они прижимались всё теснее и теснее, слегка потираясь друг о друга. — Кусаешься! — удовлетворённо прошептал Вэй Ин, ненадолго прервав поцелуй. — Ты всегда кусаешься… Всегда? Лань Ван Цзи хотел возразить ему, что этого не может быть: он впервые целуется, да и этот укус за нижнюю губу получился у него совершенно случайно. Но вместо этого он коротко простонал и красноречиво уронил взгляд куда-то вниз. Вэй Ин чуть отстранился и проследил за направлением его взгляда. На белоснежных одеяниях ордена Гу Су Лань, чуть ниже голубого пояса, туго стянувшего талию юного адепта, расплывалось едва заметное влажное пятно. — Вот ты и запятнал свою добродетель, Второй нефрит, — голос Вэй Ина был довольным до невозможности. — Позволь, я помогу тебе, дабы не испортить её окончательно! Триста шестьдесят второе правило на Стене Послушания обязывало адептов ревностно следить за чистотой своих одежд, напоминая, что запятнать свою добродетель столь же легко. Неужели этот ветреник хоть что-то запомнил, переписывая правила? Лань Ван Цзи молча запрокинул голову, упираясь затылком в стену, отчего его роскошные волосы разметались по ней водопадом. Сопротивляться не было ни желания, ни смысла. Говорить тоже. Ловкие руки Вэй Ина развязали его пояс, отчего сразу стало легче дышать, распахнули ханьфу, бесстыдно обнажая белоснежную кожу груди, шеи, плеч. И тело Лань Ван Цзи тотчас же осыпали жадные поцелуи, частые, словно капли тёплого дождя. И каждая такая «капелька» оставляла за собой чуть заметный розоватый след. — Какой ты красивый, Хань Гуань Цзюнь… словно и в самом деле выточенный из белого нефрита, — восхищённо прошептал Вэй Ин, сдвигаясь всё ниже и распутывая завязки его штанов. — Только не холодный, как камень… совсем не холодный, даже наоборот! В следующий момент его руки мягко обхватили затвердевший член Лань Ван Цзи, возбуждённо исходящий капельками естественной смазки, а шаловливый язычок прошёлся по всей его длине, от основания до самого верха. — О, да ты и в юности обладал размерами весьма внушительными! Второй нефрит глухо застонал, не в силах сдерживаться, когда его член погрузился во что-то горячее и влажное, упруго охватившее набухшую головку со всех сторон. — Вэй Ин… зачем… ты всё это делаешь? Тот ответил не сразу, увлечённо посасывая и чуть покусывая его налитой жаром член. — Я хочу… дать тебе всё, о чём ты мечтаешь… и чего так боишься! Одного толчка раскрытыми ладонями в плечи уже сидящего на корточках Вэй Ина хватило, чтобы тот опрокинулся на спину, потеряв равновесие. Полуобнажённый Лань Ван Цзи упал на него сверху, прижимая лопатками к полу. Он ловко вывернулся — опыт многочисленных драк давал о себе знать — и они покатились по полу, вроде бы борясь, а на самом деле раздевая друг друга окончательно. Складки белоснежного ханьфу перемешались с тёмными, сверху упал алый пояс Вэй Ина, а распалённому взгляду Второго нефрита открылся его мускулистый торс, плоский живот и тонкая талия. Да, он был невозможно, непростительно хорош! И заслуживал немедленного воздаяния за все свои дерзкие провокации. — Я… не боюсь! — выдохнул Лань Ван Цзи, нависая над ним, лишив его всякой возможности двигаться и раздвигая ему ноги коленом. Но тот и не думал просить пощады, наоборот, в его серо-серебристых глазах всё сильнее разгорался азартный огонёк. — Откройся мне! Тот покорно развёл колени, но его взгляд снова стал привычно насмешливым, словно спрашивающим — ну, и что теперь? Лань Ван Цзи торопливо облизал подушечки среднего и указательного пальцев и смело скользнул рукой между его разведённых ног. Пусть он проделывает это в первый раз, какая, в сущности, разница? Вроде бы, нарисованные юноши на картинках справлялись с подготовкой партнёра без особого труда. Подушечкой указательного пальца надавить на вход и раздвинуть его, следом проникает средний палец… Действительно, довольно легко, и хвала предкам, если всё правильно! Вэй У Сянь наблюдал за его стараниями с видимым удовольствием, постепенно раскрываясь так, что даже щёки порозовели, а дыхание участилось. — Я… могу начинать? — краснея от смущения поинтересовался Лань Ван Цзи. — Мог бы и сразу начать, — Вэй Ин довольно фыркнул, словно большой кот. — Я себя подготовил! — Аххххх! — от вожделения и возмущения у Лань Ван Цзи потемнело в глазах. Этот злодей шёл к нему уже готовым к близости? Но конечно же, не отказал себе в удовольствии немного подразниться. И снова переиграл его… Головка члена упёрлась в смазанный и растянутый вход, он резко двинул бёдрами, отчаянно желая овладеть Вэй Ином и взять реванш одновременно. — Уииий! — Вэй Ин прогнулся в пояснице ему навстречу. — Полегче, Хань Гуань Цзюнь, я ж не железный… А твоё мужское достоинство уже сейчас достойно… восхищения! — Как… надо? — выдохнул Второй нефрит, и мочки его ушей порозовели от смущения. А может быть, и от неведомого ему прежде удовольствия. Горячее нутро Вэй У Сяня принимало его в себя мягко, но упруго, с некоторым сопротивлением, которое было так приятно преодолевать. — Нежнее, Лань-гэгэ, нежнее и не так резко… Да… вот так! — Вэй Ин придержал руками его за бёдра, приподнимая и опуская на себя в размеренном темпе. — Ты знаешь, что в тебе погиб великий наставник? — поинтересовался юный адепт, размеренно задвигав бёдрами. Плавно, не быстро и не медленно. Так, как надо. — Кто тебе сказал, что погиб? Я преподаю, так-то. И вовсе не то, что ты сейчас подумал! — возмущённо отозвался Вэй Ин, безошибочно подстраиваясь под заданный ритм. — Хочешь ещё спросить меня… о будущем? Лань Ван Цзи глотнул воздуха и утвердительно мотнул головой. Волны наслаждения накрывали его одна за другой, и каждая последующая была чуточку выше предыдущей. Он поцеловал Вэй Ина в висок и ускорился. Хорошо, как же хорошо… Тот обхватил его ногами за талию, выдыхая шумно, почти со стоном, вцепляясь пальцами в округлые плечи Второго нефрита. Глаза полуприкрыты, тень от длинных ресниц трепещет на щеках. Густые волосы рассыпались по полу и поверх них змеится алая лента… красивый, какой же Вэй Ин красивый. И горячий! Они уже взмокли оба, но никто не сдается — выносливость, натренированная в поединках и драках, велика у обоих. — Вэй Ин… скажи, там в будущем… мы вместе? — решился он наконец. — Мы в браке! И проводим вот так… почти каждую ночь. — Что?.. — Лань Ван Цзи задохнулся от удивления, не в силах говорить и думать дальше. Стон Вэй Ина, сладкая судорога во всём теле, тёплые капли на их животах… Огромная волна подняла Лань Ван Цзи высоко-высоко — и обрушилась вниз, рассыпаясь на мириады сверкающих капель. Но он успел крепко прижать к себе Вэй Ина, и не отпускал до тех пор, пока милосердная тьма не обняла своими крыльями их обоих, даруя им покой и полное умиротворение. Очнулся Второй нефрит от того, что кто-то тряс его за плечо. Шея затекла, поясницу ломило, а под щекой находилось явно что-то липкое, нанесённое на ровную, чуть шероховатую поверхность. — Лань Ван Цзи, проснись!.. Лань Чжань, послушай меня… Лань-гэгэ, спать полагается не здесь. Ты что, забыл где твоя цзиньши? Вот так дела, первый ученик сам нарушает правила ордена! Какой пример ты подаёшь шалопаям вроде меня? Адепт с трудом оторвал от стола тяжелую голову и потёр сонные глаза кулаками. Перед ним стоял Вэй У Сянь и довольно хихикал, указывая на его правую щёку. — Ты весь выпачкался в туши. Писал, писал и заснул, да? Прямо на свитке? Вот умора! Да сиди ты спокойно, сам вытру, — он достал платок и старательно вытер лицо Лань Ван Цзи. Но, кажется, только размазал подсыхающую тушь ещё больше. — Бродить по ночам запрещено! — напомнил ему Второй нефрит со всей строгостью, на которую был способен спросонья. Смех Вэй Ина раскатился по полу серебряными бубенчиками. — Спать где попало тоже запрещено, так что мы с тобой сегодня оба нарушители. — Да, но… ты-то что здесь делаешь? — Как что? — Вэй У Сянь искренне удивился. — Шёл спать, как и полагается благопристойному ученику, и увидел свет в библиотеке. Дай, думаю, загляну, а то мало ли — вдруг фонарь кто-то забыл погасить, он опрокинется, масло прольётся, а там и до пожара недалеко… А тут — ты! Лань Ван Цзи ни капли ему не поверил, слишком честные были у него глаза. — Допустим. А от меня ты чего хочешь? — недоверчиво прищурился он. — Пойдем, я провожу тебя в цзиньши, Лань-гэгэ? Могу и в постель уложить, если прикажешь, — он как обычно насмехался, балансируя на грани приличия, но помощь предлагал от души. Впрочем, как и всегда. Встать на ноги удалось не сразу — они тоже затекли от сна в неудобной позе. Лань Ван Цзи пошатнулся, но Вэй Ин тут же подставил ему плечо, перебросив его левую руку через свою шею, и осторожно вывел на улицу. Над Облачными Глубинами плыла тихая звёздная ночь. Огромная луна касалась самым краешком плакучих ив, склонивших свои ветви над спокойным озером. Лёгкий ночной ветерок чуть колыхал занавески на открытых окнах. — Вэй Ин… — осторожно поинтересовался Лань Ван Цзи, — а ты сегодня разве не был в библиотеке? — Я? Нет, мы у Не Хуай Сана в комнате сидели. Он попросил показать ему, как играть одно место в заданной мелодии, и мы с ним допоздна музицировали, — охотно поведал Вэй У Сянь. И, конечно же, снова соврал. Не Хуай Сан, их однокашник из ордена Не, был тонким ценителем прекрасного: фарфора, вееров, музыки и каллиграфии. И неприличных картинок, коими его исправно снабжал приятель Яо из ордена Цзинь. Его коллекции можно было только позавидовать, наверняка ею адепты и развлекались, а отнюдь не музыкальными упражнениями. М-да, в таком случае в библиотеке он точно не был! — Послушай, Лань Чжань, а не хочешь ли ты после уроков сходить на охоту? Наверняка, на той стороне горы водятся фазаны. — В Облачных Глубинах запрещено убивать живых существ, — строго напомнил ему Второй нефрит. — Ну, в таком случае, мы с тобой можем просто поупражняться в фехтовании, — не растерялся Вэй У Сянь. Интересно, это невинная попытка подружиться или приглашение на свидание? Ой, что за глупости ему в голову лезут… впрочем, и неудивительно, после таких-то снов. — Я подумаю. Но мы уже почти пришли. Спасибо тебе за помощь, Сянь-Сянь. — Сянь… Сянь? — неугомонный адепт от удивления замер на месте. Так ласково этот примерный зануда ещё никогда его не называл! Лань Ван Цзи прощально махнул ему рукой и, очень довольный, переступил порог цзиньши. Кажется, на этот раз ему всё-таки удалось уесть любимого «не-друга»!