А я так просто Человек Паук

Кто бы мог подумать, что он так просто сможет принять свою участь? Даже раздумывать не стал. Где же твой былой эгоизм, Старк? Уж давно растерялся, верно. Несмотря на раздирающие руку, сердце и даже разум импульсы, исходящие от злосчастных камушков, страха в глазах Тони не было. Все поле битвы на секунду перестало существовать для него. Он был спокоен. Он был готов. Ну что ж, пару слов напоследок? — А я так просто… — глубокий вдох, полный смирения. Танос застыл, — Железный Чело… — Стойте-е! Не надо! — паника в крике Питера сделала его голос выше, казалось, на несколько децибел. Старк дернулся, замявшись лишь на секунду, услышав эти до боли знакомые и родные нотки. Что ж, в будущем, он абсолютно точно никогда не сможет простить себе эту заминку. Раз — и вся его рука, находящаяся в перчатке, облеплена паутиной. Два — звук чего-то стремительно пролетающего прямо рядом с ухом. Три — и он видит свою слегка обгоревшую ладонь, пальцы, запястье … — Простите, мистер злодей, но убивать все живое — это не очень-то хорошо, так что придется Вас остановить, — доносится с самой вершины какого-то обломка. Питер говорит так быстро и сбивчиво, словно сам до сих пор не верит в свое решение. Глаза его расширены, лицо перепачкано в саже, из носа неровной струйкой стекает капля крови. Перчатка уже на руке. — Прости, Тони, — говорит он уже намного тише, что последнему приходится практически читать по губам. Тони впивается взглядом в силуэт Паучка, позабыв про Таноса, не смея даже моргнуть, и бежит, что есть сил. Чертов костюм Железного человека, переломанный практически до основания, висит на нем мертвым грузом. Тони орет в голосовую связь до боли в горле, практически умоляя, чтобы кто-нибудь из Мстителей долетел до этого глупого, такого глупого его ребенка и остановил немедленно. Тони видит, как Питер, словно в замедленной съемке, поднимает сверкающую от воздействия перчатки руку. Видит нервную, неуверенную детскую улыбку. Видит как большой и средний палец соприкасаются, замерев так на секунду. Старк что-то кричит ему прямо на бегу, но Питер уже ничего не слышит. Парнишка стискивает зубы и сильно жмурит глаза. Ему было страшно. Черт, конечно, ему было страшно. Но… — Паучок, нет! Щелчок. На миг вокруг стало так тихо, как если бы щелчок стер разом всю вселенную. По крайней мере, так казалось Старку. Но через секунду поле боя наполнил истошный крик подростка, который, сжавшись на краю обломка, кажется, бился в агонии от пронзившей все тело боли. Питер хватался за руку, за волосы, за лицо, стучал по земле, скреб ногтями, но боль никак не отступала. Эти пару минут становились для Паркера вечностью, и он чувствовал, что разум, не выдерживая такого напряжения, медленно покидает его. Тони, хрипя от усталости, уже практически добрался до вершины этой чертовой груды металла. Он до сих пор слышал крики, которые стали более сиплыми и тихими, но все еще подобно яду отравляли каждую его клетку, заставляя, наплевав на тяжелые раны и ожоги, стиснуть зубы и карабкаться дальше. Когда Старк оказался наверху, криков не было уже несколько секунд. Увидев безвольное тело Питера, распластанное на почерневшем от гари железе, Тони не был уверен, не упадет ли он сейчас рядом. Ноги резко стали ватными, от всепоглощающего страха внутренности просились наружу. Железный человек сделал шаг, а затем рухнул на колени возле мальчика. Сердце, кажется, пропустило удар, и точно не один. Питер, его Питер, казался сейчас таким маленьким, таким ребенком. Черт возьми, он и был ребенком. Боже, а что было с его рукой… Ком сковал горло, и полные горечи слезы, одна за другой, скатывались по лицу мужчины, оставляя дорожки среди следов крови и пепла. Словно не в силах вынести эту боль, Старк склонился над телом подростка. — Господи, нет, Паучок, — задыхаясь, прохрипел Тони. — Что же это… Нет… Так прошло, кажется, несколько минут. Мстители начали подтягиваться к месту трагедии, но никто не решался подходить ближе. Никто не ожидал столь горькой победы. Старк все также стоял на коленях, шепча какие-то бессмысленные слова. Со стороны это было похоже на шелест. В воздухе витала скорбь. — Мс-тр С-тарк, — внезапно из костюма Питера послышался поврежденный голос Карен. — У н-го есть п-льс. Мужчина медленно поднял голову, не веря в услышанное. — Повтори? — У Питера П-кера есть п-льс, сэр. Он ж-в. Происходящее дальше для Тони Старка было словно в тумане: вот он хватает практически невесомое тело на руки, кричит что-то другим Мстителям, вот кто-то помогает ему доставить Питера в медицинское крыло Штаба. На парня навешивают кучу аппаратуры, и от этого вида Старку становится откровенно говоря нехорошо, хотя казалось бы, куда хуже? Его просят выйти из операционной (на деле практически вытаскивают оттуда), а Стрэндж начинает свои манипуляции для спасения жизни юного героя. Через несколько часов он обнаруживает Старка, сидящего прямо на полу и подпирающего двери операционной. Казалось, тот дремал, но как только Стивен приблизился к нему, Тони резко подскочил, и слегка пошатнувшись, направил напряженный взгляд на Доктора. — Как он? Он жив? Я могу к нему зайти? — на последней фразе Старк уже шагнул в намерении вбежать в операционную, но Стрэндж легко остановил его рукой: — Успокойся, папаша, — хмыкнул Доктор. — Мальчик стабилен. Регенерация все-таки полезная штука. Его уже перевезли в палату, можешь его навестить, он вот-вот должен прийти в себя. Не произнеся ни слова, Тони кивнул в знак благодарности, резко развернулся и практически бегом направился к Питеру. — Только, Старк, — крикнул в спину чародей, — не удивляйся сильно некоторым изменениям в мальчишке! Но Стрэнджа уже никто не слушал.