оно есть, правда есть.
9 мая 2019 г., 22:05
Солнце сегодня так рано встало, даже раньше, чем какой-либо житель в городе, и теперь так неприятно светило в глаза, что даже больно становилось. Очень-очень больно и также очень-очень неприятно. И птицы кричали свои песни тоже неприятно. И вообще по утрам много что неприятно, как будто утро создано только для того, чтобы собрать в него все неприятности и скинуть на тебя, как только ты проснёшься. Бесит, очень бесит, но поделать ничего нельзя, потому что нельзя командовать временем. Мало чем можно командовать. Иногда даже собой не получается командовать.
Утро мало кому нравится. И Твику оно не нравится. Он плохо спит, а если спит, то мало, потому что стоит ему заснуть, как начинается утро и звенит будильник. И сегодня, пусть и не звенел проклятый будильник, пусть и был выходной, Твик ненавидел утро. Потому что он не спал сегодня. Он всю ночь не мог закрыть глаза, и ему пришлось смотреть в окно, вжимаясь в кровать, потому что в углу точно кто-то был. Кто-то (или что-то?) смотрел на него, следил и выслушивал каждый вдох, и Твику казалось, что стоит немного расслабиться, как этот кто-то сразу кинется на него и сделает что-то нехорошее. Он слышал, как кто-то подходил к кровати, и всё, что невротик мог делать - закусывать нижнюю губу, пытаясь не кричать от страха. Потому что было страшно. Очень страшно.
Твик, наверное, несколько часов лежал с солнцем, светящим в глаза, когда вместо будильника в ушах запищал мобильник, лежащий где-то на полу. Твик вздрогнул, но не решился подняться и найти телефон, чтобы узнать, кто ему пишет. Вдруг существо всё ещё в углу и только этого и ждёт? Через минуту телефон начал звонить, и Твик подумал, что ему сначала писал, а теперь звонит кто-то с угрозами. Такова судьба парня - всегда искать и выдумывать больше плохого, чем хорошего. Хотя психолог говорил ему быть позитивнее. И родители тоже когда-то так говорили. И Крейг говорит. Но Твик не слушает. Твик раз за разом по ночам может укутаться в одеяло и смотреть в окно, боясь несуществующего существа в углу. Потому что Твик не хочет знать, выдумывает он всё или нет. Слишком страшно проверять. Слишком рискованно. Пусть другие проверяют.
Телефон наконец перестал звонить после нескольких попыток кого-то дозвониться до Твика. И тогда он смог наконец выдохнуть, но, услышав какой-то шум, напрягся вновь. Опять очень страшно, и нет никого, кто бы мог обнять и успокоить. Обычно этим занимается Крейг, но он не может находиться со своим бойфрендом каждый час, каждую минуту, каждую секунду и мгновенье, и Твик это понимает и не заставляет его это делать, как бы сильно ему не хотелось. Нельзя спихивать проблемы на других. Нельзя заставлять других волноваться слишком много. У всех свои проблемы, а если Твик начнет высказывать свои без разрешения, его бросят все друзья, и Крейг бросит, потому что никому не нравятся проблемы, тем более чужие.
Твик слышит, как мать открывает кому-то входную дверь. Твик думает, что это кто-то из взрослых, и Твик слышит голоса, но не те, которые он слышал раньше, когда не принимал какие-то таблетки, которые ему когда-то прописали. Твик не помнит когда, но и не надо об этом думать, потому что курс лечения он уже, слава Богу, прошел. Голоса внизу стихают, и Твик слышит, как кто-то подходит к двери его комнаты. И слышит, как дверь открывается и кто-то заходит. И тогда становится ещё страшнее, и он вжимается в постель сильнее, пытаясь стать с ней одним целым и исчезнуть из страшной реальности.
— Чего трубку не берёшь? — спрашивает Крейг, садясь на край кровати и наблюдая за тем, как Твик поднимает на него голову. — Я же волнуюсь, Твик.
— Извини. М-мне просто было так с-с-страшно, ты не представляешь, там, в у-углу, опять что-то было, правда-правда было, я же не с-сумасшедший, мне казаться не может, но я не знаю, что именно, я не хотел смотреть, и не мог смотреть, потому что боялся, и... И... — Твик остановился, садясь на кровати рядом с Крейгом и утыкаясь лбом ему в плечо. — И-извини.
Крейг только вздыхает и гладит Твика по голове, целуя в лоб. Такер знает, что его бойфренд не сумасшедший, и просто всякую херь придумывает, пугая себя же этой же херью, а ему, Такеру, потом всё разбирать, но он не жалуется. Потому что если Твику так нравится и хочется — пугать себя странной херью — на здоровье. Крейг не против лишний раз пообнимать и почувствовать, как успокаивается и перестает так сильно дрожать тело в его руках. Прямо как сейчас.
— Успокоился, милый? — тихонько спрашивает Крейг, смотря на парня. Твик только немного отодвигается от Такера, смотрит в потолок, и сначала хочет кивнуть (или он просто так дернулся?), но потом начинает так быстро махать головой, что кажется, будто ещё чуть-чуть и она оторвётся и улетит куда-нибудь в окно, и Крейгу приходится положить свои ладони на чужие щеки, держа и предотвращая любые повороты головой. — И что мне с тобой делать?
Крейг смотрит в глаза Твика, и ему кажется, что он видит в них все оттенки зелёного сразу — от цвета свежескошенной травы до цвета болота. И ему хочется провалиться в это самое болото, или оказаться на поле с этой травой, и остаться там навсегда. Вместе с Твиком, конечно же. Он уверен, что если бы они действительно собрались пойти на болото или в поле, то Твик сначала бы паниковал, что это может быть опасно, и что там могут быть страшные насекомые, а в болото можно упасть, задохнуться, умереть... Но всё равно бы пошел. Всегда идёт, потому что он не будет один, а одному не так опасно и страшно. Особенно когда рядом Крейг.
— АРХГ! М-можешь обнять? — Твик выдавливает из себя улыбку, и Крейг, вздохнув, притягивает к себе парня, крепко обнимая.
— Хочешь есть? — получив отрицательное мычание, Крейг закатывает глаза. — Знаю же, что хочешь. Пойдем, кофе попьешь.
Твик всё же решил не спорить, кивнул и выскользнул из объятий, а Крейг поднялся и вышел из комнаты, оставшись ждать у двери, пока Твик переоденется из пижамы в повседневную одежду. Такер не одобрял частое распитие кофеина — тем более того, который делают его родители — но пару чашек кофе всё же выпить позволял. Не слишком много, потому что сдохнет ещё.
Как только Твик вышел из своей комнаты, парни сразу направились на кухню, где что-то готовила Миссис Твик. Она, только заметив мальчиков, сразу усадила их за стол и поставила им тарелки с завтраком. Как она узнала про то, что Крейг даже не поел утром перед тем, как выйти из дома, когда заволновался, потому что Твик ни на сообщения не отвечал, ни на телефонные звонки.
Крейг быстро понял, что стряпня миссис Твик ему не очень нравится, и не потому, что она была плохой, просто ему в нос так сильно ударил запах кофеина, исходящий от чашки с кофе, которую ему вручили, что казалось, будто всё теперь воняло кофеином — и Крейг с Твиком в том числе. Но Такер понимает, что Твик всегда немного пахнет кофе, и он думает о том, что у невротика кофе уже под кожей, в сосудах вместо крови, и сам Твик весь из кофе, а кофеин вызывает зависимость, и не то, чтобы Крейг был зависим от Твика, но вообще-то да, ему иногда бывает плохо без вздрагивающего парня под боком.
Крейг следит за каждым движением Твика, который вздрагивает, поедая свой завтрак и совсем не ощущая того противного запаха кофеина. Либо замечает, но просто настолько привык к нему, что уже плевать. Если второе, то у Такера сердце кровью обливается за то, в каких условиях живет его парень. Не то, чтобы он тут умирал, но всё же каждый день дышать, пить, буквально жить кофеином на протяжении нескольких лет — такое себе занятие. И Крейга злит то, что всем в какой-то момент стало плевать на Твика, даже его родителям, которые только пару месяцев поводили ребёнка к психологу, попичкали его таблетками и забили. Кормят хоть, уже слава Богу. Кстати, об этом.
Твик уже закончил есть, и теперь пялился на Крейга в ответ, который застыл в своих раздумьях, и вдруг будто очнулся, хватая невротика за руку и выходя в коридор, обуваясь и надевая куртку. Твик, поняв, что они собираются выйти вместе, повторил за парнем, быстро одевая ботинки, даже куртку надел. Потому что в прошлый раз Крейг сказал, что они никуда не будут ходить, если Твик не будет её носить. И Твик рад, что для того, чтобы гулять со своим парнем, ему нужно было просто надевать куртку, в которой, к тому же, оказалось удобнее, чем ему казалось. Только невротик куртку не застегивал, потому что говорил Крейгу, что ему и так тепло и вполне нормально. Крейг на это только вздыхал и соглашался, не давя на парня.
Когда они оба были готовы, Крейг вышел из дома первым, а следом за ним и Твик, который сообщил родителям, что пошел гулять, но те, кажется, не сильно обратили на это внимание. Никогда не обращают. Твику всё равно, а Крейг сначала злится, а потом чувствует, как его руку берёт чужая, и успокаивается. Они, на самом деле, часто гуляют по городу вместе — обходят его по сотни раз, иногда разговаривая о чём-то, иногда просто наслаждаясь компанией друг друга. И каждый такой раз Крейг замечает, что Твик не дергается так, как дергается в школе или дома. Да, он подрагивает и может вскринуть, но на самом деле он гораздо спокойнее. А внутри Крейга разливается странное чувство гордости, потому что ему кажется, что это он оказывает такое влияние на своего парня.
— К-крейг? Мы можем поговорить о... О том, что пугает меня? Или как это правильно говорить? АРГХ! Я имею ввиду ту... Штуку... В углу. Ты же не против? — Крейг закатывает глаза, но кивает. — Х-хорошо... Ну, АРХГ!!! Тогда... Оно с каждым днём всё больше и больше, знаешь? И мне кажется, что когда я ложился в кровать, оно смотрело на меня ещё пристальнее, и у него такие страшные красные глаза, ну, я так думаю! АРГХ! Я н-не видел его настоящий цвет глаз, я вообще не видел его глаз, Господи, я не хочу думать, что было бы, если бы я посмотрел, вдруг оно бы сожрало меня или ещё что!..
Крейг минуты две слушает этот разговор, и ещё минуту просто делает вид, что слушает. А потом психует и останавливается, потирая переносицу. До ушей доносятся вопросы Твика о том, почему Крейг остановился, не надоел ли он ему и нужно ли ему замолчать, но Крейг просто хватает дрожащие плечи и держит Твика так, чтобы смотреть ему прямо в лицо.
— Твик, солнце, — Крейг держит парня за плечи и смотрит в его взволнованные зелёные глаза своими, спокойными и голубыми. — Успокойся. Даже если та херь существует, она не может навредить и тем более убить тебя. А если и убьёт, — Твик вздрогнул. — То я тебя из под земли достану. Не знаю как, но достану. Надо будет — призову как демона.
Твик на это сначала опустил голову, а потом дернулся и с удивлением начал смотреть в голубые глаза, где увидел весь спектр голубых и синих оттенков — от синего моря, где хотелось утонуть, до голубого дневного неба, где хотелось исчезнуть.
— А п-почему ты решил, что я буду демоном? О Господи, я настолько ужасен?! Мне так жаль, Крейг, я-
— Я так решил, — прервал его Такер. — Потому что быть таким милым и красивым — грех, Твик.
Крейг усмехнулся, когда заметил, что Твик начал краснеть, как помидор, и невесомо поцеловал его в щеку, в лоб и в макушку, обняв. Но вдруг Твика перестали держать ноги, и тогда Такер быстро подошел к лавочке, усадив на неё Твика, у которого глаза просто больше не могли держаться, и тогда Крейг заметил жуткие мешки под теми самыми глазами, со всеми оттенками зелёного. И Такер опять закатывает глаза.
— Ты же не спал, да? — Твик хочет что-то сказать, но Такер его перебивает. — Даже не оправдывайся. Знаю же, что не спал. Пойдём, тут до моего дома не далеко, поспишь хоть немного. У меня никаких монстров нет, не бойся.
Тогда Твик кивнёт, чувствуя, как Крейг держит его за плечи и ведёт к своему дому, и он будет только помнить то, как тепло дома у Крейга и как спокойно в его руках. И что в его комнате правда нет никаких чудовищ.
***
И в ту ночь, когда Твик будет ложиться спать уже у себя дома, он не увидит существо в углу. Он только возьмёт свой мобильник, и отправит Крейгу короткое сообщение, которое Такер прочитает только утром, но это поможет ненавистному утру стать немного лучше.
