Иди за мной, ныне я Король

В доме номер четыре на Тисовой улице было шумно. По дому летали тарелки, разбивались лампочки на люстрах. Маленький мальчик, всего четыре годика, очень громко плакал. В его ярко-зеленых глазах стояли слёзы, а на лице был огромный кровоточащий порез, тянувшийся от шрама в виде молнии, проходя по глазу и заканчивающийся около рта. Рядом стоял еще один мальчик такого же возраста, держа в руках лезвие, которым был сделан порез. Так получилось, что мальчики дрались, и один, взяв лезвие, сильно оцарапал второго, проведя по отвратительному, на его взгляд, шраму в виде молнии. Второй малыш дернулся, и лезвие пересекло всё его лицо и доставило огромную боль. Внутри, где-то в груди, всколыхнулось что-то неизведанное, что-то, что заставило вещи летать, а лампочки мигать. Малышу казалось, что темные полупрозрачные щупальца обвивают его, помогая исцелить себя. Очень часто, когда мальчик получал раны, ему казалось, что ЭТО помогает ему их исцелить. Но в этот раз лечение было долгим и болезненным, и мальчик плакал. От такого плача первый ребенок тоже испугался, порезал руку и заплакал. На шум прибежал отец семейства, Вернон Дурсль. Он увидел маленький порез на ладошке своего ребенка, увидел летающие предметы и перевел взгляд на зеленоглазого малыша. Внутри колыхалась злоба. Этого ребенка им подкинули три года назад, и с тех пор в их нормальной семье начали происходить ненормальные вещи: то начнет летать посуда, то лампочки лопаться. Ещё мужчина начал замечать за собой, женой и сыном неконтролируемые приступы злости. Хотелось кричать, ломать предметы, избивать людей. Вот и сейчас глаза мужчины налились кровью: — Ах ты ж ведьминское отродье! — вскричал он и со всей силы ударил малыша. А потом ещё раз. И ещё. Он бил так сильно, что после пары ударов мальчик уже ничего не чувствовал — потерял сознание. А мужчина по непонятным причинам получал от этого удовольствие. Он наслаждался тем, как хрупкое тело летало из стороны в сторону, и не прекращал наносить удары. Когда Вернона отпустило и он ушел, мальчик лежал весь в синяках, гематомах и ссадинах. Казалось, что мир больше никогда не увидит как откроются эти огромные зелёные глазки, озарятся в улыбке эти пухлые розовые губки и прозвучит ласкающий уши смех. Но это произошло, только немного иначе: глаза распахнулись, но зрелище было жутким, радужка заполняла весь глаз и цвет её был темнее ночи; изогнулись бледные обескровленные губы в кривой улыбке, попытались втянуть воздух израненные легкие. Щупальца пропали, оставляя после себя чёрное марево, а тельце малыша поднялось в воздух и всё раны, нанесенные дядюшкой, исцелились, глаза вновь приобрели прежний зелёный цвет, порез на лице затянулся, оставив после себя лишь шрам. Вроде всё стало как прежде, лишь маленькая татуировка, появившаяся на лопатке, будет помнить то, что произошло сегодня вечером. Плавно опустившись на пол, тело мальчика, находившегося в бессознательном состоянии, начало легонько светиться. Шрам в виде молнии начал выцветать, пропадая со спящего личика. То, что было заключено внутри него, освободилось и унеслось в неизведанную нам сторону. Хотя почему неизведанную? А мальчик продолжал спать, свернувшись в клубочек на полу. *** — Здравствуй, Гарри, я Альбус Дамблдор. — Здлавствуйте, Айбус Даблодол, — шмыгнув носом, произнес мальчишка. После того инцидента мальчик перестал творить ненормальности, которые творил раньше. Пропало всё, даже щупальца, которые лечили мальчика. Видимо поэтому через несколько дней к ним в дом пришел неизвестный в ярко-желтом халате и колпаке. Странный мужчина достал из кармана какую-то палочку и начал ей махать над головой малыша, бормоча что-то полушепотом. Закончив странный обряд, мужчина нахмурился и спрятал палку обратно в карман. Гарри пробрало любопытство: — Дяденька, а что вы делали, это волшебство, вы волшебник? — затараторило зеленоглазое чудо, а черты лица Дамблдора смягчились. Как бы то ни было, Альбус всегда любил детей. Наверное, именно поэтому он стал директором Хогвартса. Посмотрев в глаза мальчика, старик ответил: — Нет, Гарри, не волшебник. Волшебства не существует, мальчик мой. — и с этими словами легонько кивнул Дурслям, намекая на разговор тет-а-тет. Дурсли кивнули и Вернон выпроводил «отродье» из комнаты. Вернувшись, он лишь успел заметить полыхнувшие огнем глаза мага, после его силой швырнуло в стену: — Что?!!?! Что произошло с мальчиком?!!? Почему в нем больше не чувствуется магия??!!? — профессор был в ярости. Как же так? Мальчишка должен был стать национальным героем, но теперь он сквиб!!! Где профессору взять нового героя? — Мистер! — истерически вскрикнула Петуния, ей было до ужаса страшно за свою семью, и она пыталась всеми путями оправдаться, — мистер Дамблдор! Мы правда ничего… — Молчать!!! — пророкотал волшебник. — - Легиллименс! — зловеще прошептал он, видя всё воспоминания семейки маглов, круша все барьеры и сводя их с ума. Дойдя до последних воспоминаний, где Вернон избивал мальчика, он остановился и медленно, четко, с наслаждением дважды произнес: — Авада Кедавра. После он решительно вошёл в комнату, где ждал мальчик, и уже собирался повторить ту же фразу, но: — Мистел Даблодол, а патему так тихо? — пролепетал зеленоглазый малыш. От детского лепета лицо директора смягчилось, и он поменял решение. Спрятав палочку в карман, он взял мальчика за руку и произнес: — Запомни, теперь тебя зовут Гарри…ммммм… Отте, ясно? — мальчик кивнул, — отлично, теперь ты будешь жить в другом месте, теперь будешь жить в другом… — словно в бреду проговорил профессор. Потом крепко обнял мальчика и трансгрессировал. *** Появились они около детского приюта. Гарри скрючило и он упал на коленки. Мальчика мутило. Он не понимал, что только что произошло, но его будто сплющило на секунду. Дамблдор, ничего не объясняя, потащил его за руку внутрь. Их встретила суетливая женщина на вид лет сорока, полная, с серым, как будто мышиным хвостиком. Судя по всему, именно она заведовала приютом. Не размениваясь на вежливости, Альбус запустил в неё Конфундус и произнёс: — Этого мальчика зовут Гарри Отте, у него нет семьи. Ему нужны документы и медицинское обследование. И теперь он живёт здесь. Заведующая заторможенно кивнула и директор вышел за дверь. Гарри ничего не понял и решил, что плевать. Он остался наедине с заведующей. Та посмотрела на него и улыбнулась: — Привет, Гарри Отте, я заведующая этого приюта Дженна Смит, пойдем я провожу тебя в твои комнаты, — потом взяла мальчика за руку и повела внутрь.