Парень портовый

Эта жизнь так ужасна. Зачем же тогда волочь все это бессмысленное существование? Лучше сразу утопиться. Или повеситься. Да не важно, не важно как, ведь главное дело в том чтобы умереть. – Вся эта серость меня убивает. Уж лучше смерть, чем это, - вздыхает Осаму, последний раз смотрит на голубой потолок этой бессмысленной жизни и падает спиной вперед. Не успевает парень начать обратный отсчет до своей долгожданной смерти, как приземляется четенько на жесткий мат и невнятно стонет от прошившей все тело боли. Его сразу окружает стайка девчонок, что пытаются узнать, как же он себя чувствует после падения со сцены. Одна из них вообще оказалась слишком бойкой и со своим высоким голоском лезла впереди всех, но Дазаю пока не до нее. Почти всех он не знает даже в лицо, не говоря уже о именах. – Кончай драматизировать, олух, - ворчит Куникида, помогая ему подняться. – Куникида, мы на актерском, - недовольно напоминает шатен, потирая ударенную спину. – Драматизировать - наша обязанность. – Но не так, как делаешь это ты... - начинает ворчать Доппо, попутно размахивая книжечкой со сценарием. Через минуту новой лекции Дазай и вовсе отворачивается от него. В актовом зале стайка девчонок, а из парней только они вдвоем. На их группу повесили украшение зала к четырнадцатому февраля и Дазаю это вообще не улыбается, ведь приходится торчать дополнительную пару, а их у него сегодня и так три. Голодный, как собака. – Акутагава-сан, не могли бы вы... - слышен чей-то тоненький голосок неподалеку. "Акутагава?... Что Рюноске тут делает? Если его опять прислали на мою 'защиту', я ему... " - проносится у Осаму в голове, прежде чем он натыкается взглядом на симпатично девушку с длинными волосами. Ту самую, что так рьяно хотела ему помочь. Акутагава... – Гин?! - почти орет Осаму на половину зала, отчего девушка смешно подпрыгивает и отходит на шаг от той, что позвала ее минуту назад.

***

– Чуя, душа моя, - лелейным голосом воркует шатен, сжимая телефон в руке. – Тебе понадобились две недели, чтобы отыскать Гин. Слабовато. Рюноске ты вычислил за пять дней, - хмыкают ему в ответ, шелестя какими-то документами. Опять заполняет все в последний момент. – Я впервые увидел ее без... Так. Не смей осуждать меня, - фыркает парень, переступая через небольшую лужу. Сегодня утром опять шел мокрый снег и улочки довольно сильно затопило грязно-белой массой. – Я, наоборот, рад. Чем дольше мне не надо заполнять лишних бумаг на принятие нового студента в твою группу, тем лучше. – Давай ты просто не будешь присылать своих лейтенантов в мой универ? - распаляется шатен на такое заявление. Накахара уже достал его со своей вездесущей заботой. - Следующим будет Хироцу? И куда же ты его пристроишь? Побреешь бороду и отправишь на второй курс? – Давай без "давай". Не истери, - устало вздыхает на том конце. Чуя, конечно, занятой до одури, но успевает думать о безопасности такого придурка, как Дазай. Какие мы, блять, заботливые. Гнев немного утихает, и шатен шагает уже не так яро, прекратив размахивать наплечной сумкой с тетрадями и прочей учебной лабудой. – Я спокоен, - фыркает студент, заходя в знакомый переулок. До родной однокомнатной квартирки, что он начал снимать где-то полтора года назад, осталось всего ничего. – Не рычи на меня, - усмехается мафиози. Он откидывается на спинку своего стула, чтобы немного размять спину и затекшую шею. Сидеть за документами он уже заебался, но таковы его обязанности, как босса Портовой Мафии. Может зря он тогда согласился... Тут чуткий слух улавливает звук падения мобильника и какое-то копошение с другой стороны телефонной связи. – Дазай? - зачем-то спрашивает Накахара, приближаясь к своему телефону, стоящему на громкой связи. Когда ему никто не отвечает, а звонок продолжает идти, Чуя окончательно убеждается в своих догадках. – Твою мать!

***

– Третий раз за полгода, - раздраженно ворчит мафиози, закуривая. Он сидит на водительском кресле своей Porsche 911 и недовольно барабанит пальцами в перчатках по рулю. – Еще немного и я подумаю, что ты всяким головорезам интересен больше, чем я. – Кончай драматизировать, - так же недовольно отзывается с переднего сиденья Дазай. Сам он раздражен, потому что у него теперь из-за веревок болят запястья и лодыжки, а в горле першит, потому что базарить три часа с похитителями, чтобы узнать хоть что-то – пиздец сложно. Так ладно, если бы его, такого бедного и несчастного, пожалели, но нет же – Накахара только ворчит последние двадцать минут, что они едут в его дом. То есть, Осаму еще и самому потом придется к себе ковылять. А денег на такси нет! Куда уж, бедному студенту. Еще и голова после удара чем-то тяжелым, чем его вырубили во время телефонного разговора, до сих пор болит. Пиздец какой-то! – А вот не кончу, - мрачно рыкает рыжеволосый, поворачивая руль двумя руками и удерживая сигарету в зубах. Его двухэтажный домик находится почти у окраины, как раз в другом конце Йокогамы от того склада, где держали этого неудавшегося суицидника. Смешно: одни самоубийцы держали другого. – Ну и не надо, - фыркает шатен, все еще растирая раздраженную кожу запястий. Больно, черт возьми. Накахара краем глаза замечает эти движения и, не отвлекаясь от дороги, протягивает руку к шатену. Дазай несколько секунд отупело смотрит на протянутую ладонь и, наконец сообразив, с интересом исследователя кладет свою руку в чужую. Мафиози притягивает к себе ближе покрасневшее запястье и аккуратно целует поврежденную кожу, после возвращая конечность обратно владельцу. – Я волновался, - тихо говорит Чуя, намеренно не отрывая взгляд от дороги. – Угу, - коротко буркает парень, чтобы скрыть мимолетное смущение, и отворачивается к своему окну, накрывая рот ладонью. До домика доезжают в полной тишине. Гнев и беспокойство за чужую жизнь уже поутихли, так что настроение потихоньку приходит в норму. Осаму же, как только зашел в коридор и скинул обувь, сразу поплелся в сторону кухни, потому что у него стресс и он ужасно голоден. Наблюдая за тем, как микроволновка разогревает пиццу, Дазай почувствовал, что его обняли со спины. В руках Накахары чувствовалась хорошо контролируемая им сила. Осаму всегда поражался, как эти руки могут час назад в буквальном смысле разбивать врагам головы, а уже сейчас так ласково его обнимать и дарить ощущение защищенности. Несмотря на бархатные перчатки, что почти постоянно были на узких ладонях с изящными пальцами, никакого подозрения к ним не возникало. Дазай как будто даже на подсознательном уровне знал, что они не причинят ему вреда. – Ты уверен, что пицца - наилучший вариант сейчас? - почти равнодушно спрашивает Чуя, выглядывая из-за плеча парня. Он где-то минуту залипает на то, как тарелка крутится, все еще бережно обнимая Осаму. Складывалось ощущение, что таким способом мафиози как бы убеждает себя в том, что Дазай тут, рядом с ним. Еще он слабо хмурился, явно о чем-то размышляя. – Чуя? - тихо говорит шатен, трогая ладонь, которая только что сжалась на его рубашке. – Да, - резко выдыхает рыжеволосый, от чего Дазай удивленно поднимает брови. – У меня к тебе предложение. Серьезное, - он поднимает взгляд и смотрит прямо в карие глаза своего парня. По стали в голосе и еле заметной морщинке на лбу было видно, что Накахара настроен слишком решительно. – Чуя, не надо говорить со мной, как с твоими поставщиками. Это напрягает, - хмурясь, отвечает шатен. Он даже не обращает внимания на пиканье микроволновой печи. – Точно, прости, привычка, - неловко улыбается мафиози. – В общем, может, ты согласишься жить тут? - неуверенно спрашивает Накахара, отводя взгляд, но краем глаза увидев, как Дазай еще сильнее нахмурился и уже хочет что-то сказать, нервно продолжает: – Я понимаю, что тебе не нравится этот район, этот дом, это количество охраны на каждом закоулке, но тут в разы безопаснее. Все же, это я тебя в это втянул, а уже который раз не могу банально предотвратить твое похищение. Еще и босс мафии, блять, - ворчит на себя Чуя, выпуская молчащего парня из объятий и становясь перед ним прямо. – Если ты хочешь, то тут можно сделать ремонт. Я знаю, как тебе не нравится вся эта вычурность. Мне, на самом деле, тоже. Я даже могу съехать, если ты хочешь, потому что понимаю, как это... Чуя не успевает договорить, как Осаму хватает его за щеки, слегка хлопая по ним при этом и заставляя посмотреть на себя. Рыжеволосый так и застывает с приоткрытым ртом и бешено колотящимся сердцем. А еще взрослый, блять, человек! Двадцать четыре года, Накахара, какого черта? Он с такой тревогой не ждал чужого ответа даже тогда, когда от этого зависела его жизнь. А его, между прочим, хотели кинуть в пыточную мафии. – Успокойся, - холодно говорит Дазай, следя за парнем взглядом. Такой его тон сразу приводит в чувства, и через пару секунд Накахара уже похож на адекватного человека, а не школьника на первом свидании. Но только внешне. – Можно снять ту тупую картину, которую Огай подарил? – Можно, - заторможенно отвечает мафиози, немного не догоняя, что это значит. Это "да"? – Мой университет почти в центре города, - не отрывая взгляда, продолжает Дазай. – Я дам тебе водителя. – Что насчет вай-фая? – Безлимитный. – Есть поблизости супермаркет? – Пятнадцать минут ходьбы. – Я согласен, - молниеносно меняется в настроении Осаму, радостно улыбаясь. Он поддается вперед и обнимает напряженного до невозможности парня. – И куда ты собрался, а, блядун? К любовнице съехать задумал, половина ловеласа? Я тебе дам! – Дай, - как-то облегченно посмеивается Чуя, обнимая студента в ответ. У него как будто камень с плеч упал при виде улыбающегося Осаму. – Ой, а можно мне тогда ключ к твоему погребу? - невинно хлопает глазками шатен, отстраняясь. – Ну, на правах жильца, все дела. Можно как подарок на новоселье! – Нет. – Жадина, - обиженно бурчит Дазай. Наверное, Чуе пока не стоит знать, что он сделал дубликат еще два месяца назад.