Парень портовый

Очередной день проходит за заполнением бумаг. Когда Чуя был лишь Исполнителем, то тоже купался в макулатуре, но ее было раза в четыре меньше и большую часть своего остального времени он мотался по городу или проводил какие-либо насильственные действия, так что вся эта целлюлоза терялась за остальными делами. Теперь же ему казалось, что он стал боссом какой-то важной юридической компании. В очередной раз вздохнув, Накахара откладывает недочитанный отчет в сторону. Он трет пальцами глаза, ведь те жутко болят из-за огромного количества слов, что он сегодня написал или прочитал. Тут чуткий слух улавливает за дверью тяжелые шаги и рыжеволосый уже подумал, что это какого-то боевика отправили сообщить ему плохую новость, как в кабинет врывается Осаму Дазай собственной персоной. – Как ты мог, мразь? – не теряя времени начинает с порога шатен. Он жутко зол: брови нахмурены и изломлены, руки от адреналина в крови часто сжимаются и подрагивают, а полами своего плаща тот размахивает не хуже, чем павлин своим хвостом. – Что я натворил на этот раз? – спрашивает Чуя, деланно мрачным голосом. Он трет виски пальцами и не отрывает взгляда от мечущегося по кабинету парня. – Вот же сука, а я поверил тебе. А я поверил! – на последнем он резко подбегает к столу босса и со всей дури ляпает по дубовой поверхности ладонями. Звук получается громким и глухим. Мафиози кажется, что его голова заболела еще сильнее, а в мини-баре звякнули друг о друга бутылки с вином. – Во что? – терпеливо спрашивает парень. – Во что?! – истерично восклицает разгневанное творенье божье. – Ты издеваешься надо мной? – теперь уже мрачно рычит Дазай. Его голос становится на несколько тонов ниже, но совсем не возбуждает, как раньше, а нагнетает. Если бы Чуя не был мафиози, то его обязательно бы проняло. – Говори, кто она? – Кто – она? – Ах ты ублюдок! – Осаму со всей силы отвешивает боссу Портовой Мафии звонкую пощечину, опять срываясь на крик. – Та блядь, с которой тебя видели два дня назад. Долго ты будешь придуриваться? Я все знаю! – он опять отходит от стола, за которым Чуя трет щеку и разминает челюсть. Терпимо, но рука у парня все же тяжелая. – А я тебе верил. Верил! И всего себя отдал, и сбежал от отца ради тебя. А чем же платишь мне ты? – в порыве гнева он хватает фарфоровую статуэтку со стеллажа и бросает ее на пол, но Чуя, привыкший к таким вот поворотам, умело переносит влияние Смутной Печали от себя к ковру, а от него уже к статуэтке и дает ей мягко приземлиться, не разбившись. Дазай от этого замирает посреди кабинета, смотря прямо в голубые глаза парня. Потом делает два стремительных шага вперед и хватает рыжеволосого за грудки. – Вот чем она лучше меня? Чем? Грудью? Ребенком? Накахара смотрит в карие глаза напротив с удивлением и толикой смеха. Дазай же смотрит разгневанно, тяжело восстанавливая дыхание. Когда проходит достаточно много времени в тишине, чтобы назвать паузу неловкой, рыжеволосый все же подает голос: – И что я должен сказать на это? – Пока не придумал, - невозмутимо ответил Дазай, убирая руку от горла Чуи и расправляя складки на его рубашке другой. – Ну, как я тебе? – Прекрасно, - Чуя усмехается, откидываясь на спинку кресла. – Только со статуэткой перебор был. И на тебя вообще не похоже. – На это и был расчет, - пожимает плечами Осаму, обходя стол и садясь к парню на колени. – Куникида помогал, правда, но только по мелочи, - он обнимает Чую за шею, прижимаясь ближе и чувствуя, как тот упирается лбом ему в ключицу. – Устал? – Безумно, - вздыхает мафиози, обнимая своего парня за талию. – Что еще интересное было на занятиях? Но начать жаловаться на доебчивых преподов ему не дают - в дверь кто-то постучал. – Войдите, - с недоумением повышает голос мафиози. Он никого не ждал в такое время, а те, кто могут к нему зайти, обычно не ждут ответа, ведь знают, что босс постоянно занят бумагами в своем кабинете. Ну или Дазаем. В кабинет почти что вплывает Кое. Женщина буквально светится изнутри какой-то своей особенной радостью. Она даже не пытается скрыть ласковую улыбку, что расплывается на ее губах. – Сестра? - удивился сначала Накахара, но, сопоставив какие-то знания в своей голове и довольную Озаки, быстро расслабился. – Доброго дня, Кое-сан, - поздоровался Осаму, поглаживая откинувшегося на него вновь Накахару по волосам. Женщина ответила ему кивком головы. – Накахара-сан, завтра возвращается ваша дочь, - проворковала она, слегка прикрывая глаза. Осаму на ее заявление пораженно застыл, пока Чуя мысленно что-то подсчитывал, не придавая значения странному обращению. – Ладно, я дам тебе выходной, - выдохнул мафиози. – Два, - сверкнула глазами Озаки, шире улыбаясь, что почти было похоже на оскал. – На тебе вся документация по транспорту за этот месяц, - как бы с недоверием, протягивая вперед свободную ладонь. – Идет, - ухмыльнулась женщина, пожимая руку босса, а после так же бесшумно скрываясь за дверью. Чуя уже хотел спросить, на чем они остановились, как наткнулся на охреневшее выражение лица Осаму, будто тому сказали, что всю жизнь он жил во лжи и он не эспер с полезной всем способностью, а возомнивший себя божеством придурок. – Ох, Ками-сама, я сейчас тебе все объясню, - посмеиваясь. – Ты уж потрудись, - тихо и угрожающе ворчит Осаму, поворачиваясь к мафиози. – Где-то года два назад мы оформили на меня опекунство над девочкой. У нее сильная способность, которая могла пригодиться Мафии. Правда, Кёка скорее дочь Озаки. Она ее и тренирует, даже заботится. Носится с ребенком, как настоящая мамаша. Даже выделила девочке место в своем доме, - с легкой улыбкой рассказывает Накахара, доставая из верхнего ящика стола сигареты. – На меня оформить было легче, ведь я полностью чист перед законом. А на Мори и так мы с Акутагавой были, нечего лишнее внимание привлекать. – А на саму Кое-сан? - задумчиво интересуется шатен, наблюдая, как его парень поджигает кончик сигареты. – Ей бы не дали опеку, - отвечает, хмурясь. – Не бери в голову, что сделано, то сделано. – И что, она тебе совсем никто? - как-то разочарованно спрашивает шатен, играясь с волосами мафиози. На предложенную сигарету он мотнул головой. – Дазай, - выдыхает дым Накахара, привлекая к себе все внимание. Осаму посмотрел ему в глаза, оставляя рыжие кудри в покое. – Она такой же член семьи, как и все остальные. Я не выделяю ее больше всех, но и не игнорирую ее. Кёка просто по бумагам записана как моя дочь. И все. – Ладно, я понял. Хотя, косвенно, она и моя дочь все же, - на это Чуя только закатывает глаза и не может сдержать улыбки. – Придурок. – Ты нас познакомишь? - с надеждой в глазах спрашивает Осаму, возвращая назад свой артистизм. – Если Кое ее отпустит, - парень скидывает пепел в пепельницу, опять откидываясь в кресле. Дазай же ерзает, чтобы сесть удобнее, из-за чего мафиози на него шикает. – Минимум две недели она будет таскать бедняжку за собой, чтобы наверстать упущенное. Мы отправляли Кёку на учебу на четыре месяца. – Вот как, - задумчиво бубнит шатен, пытаясь как-то уложить голову Чуе на плечо. – Кстати. А сколько тебе лет? Накахара так и застывает с занесенной над пепельницей сигаретой. Секунд двадцать он просто смотрит в пространство перед собой, переваривая вопрос. – Осаму, мы встречаемся почти год. Ты решил спросить это только сейчас? - возмущенно ворчит рыжеволосый, поворачивая голову к уже выпрямившемуся студенту. – Ну, около прошлого мы виделись толком только два раза: первый раз, когда ты принял меня за врага, и второй раз, когда Огай решил нас познакомить. После ты был бухим около недели. А потом как-то это было не к слову, - совершенно спокойно оправдывается Дазай, смотря с интересом на возмущенного мафиози. – Мне двадцать четыре, - вздыхает рыжеволосый, туша сигарету. – О, так ты старше меня на два года? Всегда думал, что младше, а тут удочерение... Тогда все складывается. – Безумно рад за тебя, - фыркает Накахара. – А теперь поднимай задницу и вали на диван. Мне надо работать. – Как скажете, Накахара-сан, - подмигивает рыжеволосому студент, вскакивая с чужих колен. Не успевает он и шага сделать, как его смачно шлепают. – Повыпендривайся мне тут.