Six feet under?

Я Серый пепел забивается под ногти, растирается меж пальцев, оседает во рту. Здесь, на другом конце галактики, вдалеке от эпицентра событий - щелчка, здесь, где на него обрушилась планета и крики тонут в пылевых смерчах, Тони все ещё слышит звуки атаки и боя. Непонимание и паника нарастают с каждой секундой и он оседает на сухую, потрескавшуюся землю, прижимает руки к лицу и только потом осознаёт, что размазывает по щекам и губам соль, кровь и песок, пыль, что осталась от него. Боль раскалённым металлом течёт по жилам, вперемешку со страхом и обречённостью. Я знаю Его начинает бить лихорадка. Девушка-робот смотрит на него долго, словно пытается понять всю суть человеческую, протягивает руку и сжимает его пальцы своими, синими, холодными. Цепляется механической рукой за его подбородок и заставляет посмотреть в свои глаза, чёрные, блестящие и цедит сквозь зубы с железным скрежетом: - Вставай, не теряй себя тут, это не твой дом. А его дом рассыпался в его собственных руках, плача и умоляя остаться. Я знаю тебя Вот он - напротив. Сжимает в руках красно-голубую тряпку, вроде костюм. Одетый невпопад; с чистым и зорким сердцем, с большими пугливыми глазами. По утрам перед ним Мэй ставит тарелку с хлопьями и ерошит отросшую челку, пока он фыркает и уворачивается. Чувачок - паук. Я знаю тебя давно Вот он - в новом железном костюме. До неприличия красивый и такой повзрослевший, оторванный от экскурсии и (не)случайно оказавшийся в космосе. Человек - паук. Я знаю тебя давно уже чтобы посвятить в Мстители. Может, только ради огромных и благодарных глаз. Ради гордо поднятого носа. Не ради отчаянных попыток цепляться за чужую спину и умолять остаться. Не ради извинений. Я знаю тебя давно уже нет. Он даже не на глубине шести футов. Его нет на этой планете. Ни одной частички. Лишь нарисованный космос на потрёпанных страницах учебника, исписанные узким витиеватым почерком блокноты, их общая фотография на кухонной полке. На ней он - мальчик, для которого космос - мечта и бесконечная россыпь звёзд. - Тони, ты скоро затрешь это стекло до дыр, - Питер вытягивает из его пальцев рамку, улыбаясь, и ставит на законное место, - я дома. Старк выходит из оцепенения и с дрожью в руках пропускает каштановые волосы сквозь свои пальцы, обнимает крепко, хочет украсть частичку его души и спрятать в своей груди. Он не знает, что ему уже принадлежит и вся душа, и сердце, и жизнь, которой не надо доказывать, что у него самого есть сердце. - Ты меня сейчас задушишь, - Питер смеётся в его плечо.