10 мая 2019 г., 00:54
Огненно-рыжий свет освещает, вечно гудящий и шумный, город. Мягкие лучи то проходят через панорамные стёкла многоэтажек и офисов, то врезаются в резкие углы бетонных стен, оставляя на последующих домах угловатую или прямую тень с четкими очертаниями. Облака на ярком фиолетовом небе отдают позолотой заката с проходящими сквозь них лучами солнца. Действительно красиво.
На чуть загоревшей коже парня свечение заката выглядело невероятно тепло и уютно, с ним вообще было всегда уютно, даже как сейчас, на крыше дома, когда температура воздуха снижается, обпаляя кожу рук прохладным ветром. Тонкий и аккуратный палец нажимает на затвор, щёлк, фотография заката сделана. Марк собирает коллекцию таких фотографий и каждую подписывает маркером для дисков. Он описывает всё, от запаха, до одежды своего парня и температуры воздуха. Всю свою коллекцию он хранил у себя в большом альбоме, на каждый день по одной странице. Когда они заканчивались — Марк бежал за новым альбом, разбирал его на листы и вставлял в обложку, которую они выбрали вдвоем. Смешная история, на самом деле: они зашли в обычный комиссионный магазин за какой-то штукой для дома, название которой они не запомнили, потому ласково называли её «вот та хуйня», и увидели альбом с простой белой обложкой. Они решили, что напишут на ней дату начала их отношений, разрисуют её так как хотят и будут туда вкладывать фотографии каждого рассвета и заката, в знак проведенного вместе дня.
У Марка любовь к фотографиям, а у Донхёка любовь к Марку и его увлечениям, начиная от глупого ритуала складывания слов из сухого завтрака с буквами перед трапезой и заканчивая его любовью к идеально-ровным почеркам с красивыми и опрятными знаками препинания.
Донхёк видит во всём красивое, но никогда это не признает. Даже если он скажет, что это красиво, то сразу же сделает невозмутимый вид и уйдет, только лишь бы не сказали, что он что-то чувствует. Но с Марком он не такой, он даёт волю чувствам и эмоциям. Часто когда друзья из компании уйдут, оставляя парней вдвоем, Донхёк сразу же начинает говорить о красоте места или о том, как ему уютно или приятно находиться в этом месте, о красоте звёзд на ночном небосводе. Парень обожал звёзды. Раньше он сам ходил на крышу своего дома и смотрел на них, разглядывая созвездия. Теперь он ходит с Марком. Он мог бы с закрытыми глазами сказать точное расположение звезд и не ошибиться ни на один сантиметр. Парень любил свое хобби, а ещё любил искать в веснушках и родинках Марка созвездия, соединяя их тонкими линиями почти засохшей подводки для глаз. Минхён часто ругался на своего парня из-за этого и не из вредности или ещё чего, просто Хёк всё никак не выбрасывает уже почти дубовую подводку, которая неприятно царапает кожу, а самому выбросить — рука не поднимается.
Почти в полночь Минхён приносит на крышу два черных чая с бергамотом и один теплый плед с свечкой с запахом какао и зефира. Донхёк наклоняет голову над кружкой, чтобы согреть замерзший нос и слышит сбоку бурчания о том, что парень говорил одеть хотя-бы толстовку или ветровку, но младший не послушал. Хёк повернулся в сторону парня и показал язык. Минхён, не сдерживая короткого смешка, укрывает плечи Донхёка пледом с мягким ворсом, цвета кофе с молоком и притягивает его к себе поближе, чтобы можно было оставить лёгкий поцелуй на затылке.
Младший, чувствуя, что засыпает бормочет что-то про чашку, Марк сразу же понимает его и забирает из костлявых пальцев парня почти не тронутый чай. Он вздыхает, но оставляет Хёка лежать вот так на себе ещё час, пока он смотрит на свечку, что уже догорала, вытанцовывая язычком пламени прощальный танец.
