Если в ложь поверить - она станет правдой

— Марви-и-и-ин, а ты знаешь, что я переспала с Лазаревым? — рядом с парнем приземлилась туша девушки. Тот, услышав данный вопрос или утверждение, поперхнулся коньяком. — Что ты сказала?! — глаза шатена заметно округлились, а сердце забилось в несколько раз чаще. Он знал, что Мельникова такими вещами не шутит, даже пьяная. Неприятно? Да. Да и парню стало противно и неприятно от себя, что он не уберёг, хотя, если быть точнее, не сказал вовремя «я тебя люблю, принцесса». Не сводя с неё взгляда, он опустошил бокал с коньяком. — А что, Марвин, ревнуешь? Обидно, скажи?! — сердце блондинки отбивало дробь. Трезвая она бы ему не сказала. Никогда. А сейчас… Почему нет? Казалось бы, что терять? — Какая ты дура, Мельникова. И-ди-от-ка! — последнее слово Миша произнёс буквально по слогам. В голове крутилась одна мысль: «его девочку целовал, обнимал и ласкал кто-то другой». Только не была она его девочкой. В его голове? В мыслях? В мечтах? Без спора, да. Но не на деле. На деле они были друзьями и коллегами, где-то были как брат с сестрой, а в последний раз оказались друг для друга хорошими партнёрами для секса. Решетняк пулей вылетел из заведения и сразу же затянул сигарету, дабы хоть как-то успокоить свои нервы. — Ох, Миша, какой же же идиот. Почему ты её упустил? — пробубнел певец сам себе под нос. Попытка найти ответ на свой же вопрос. Почему он не сказал ей тогда «я тебя люблю. я хочу, чтобы ты была моей»? Ответ, на самом деле, лежал на поверхности. Он боялся за неё, потому что знал себя. Он знал, что сможет сделать ей больно: словом, действием, взглядом. Но при этом был готов меняться ради неё. Неужели поздно? Неужели его маленькая хрупкая леди вовсе не его? Как он мог себе это позволить? Со дня знакомства Марвин видел её своей девушкой, а после счастливой женой, которая за ним будет как за каменной стеной, рядом с ним не будет сильной. Но Миша тот человек, который будет готов уйти только из-за того, что чувства Юлии ему дороже, чем свои собственные. Ведь сильная любовь может перерасти в сильную ненависть, что никогда не приводит к добру. — Ты просто не умеешь любить, Марвин, — где-то за спиной парня послышался тихий и столь родной голос девушки, — Какой бы ты не был романтик в душе — ты не умеешь любить, — Мельникова говорила немного неразборчиво, отрывисто и тихим голосом. Она знала, что эти слова сыграют с ними злую шутку, и прекрасно понимала, что в сердце её «подопечного» бьёт дробь. Блондинка не отводила взгляда от его карих глаз, в попытке понять, что же у него в голове: любовь, ненависть, желание исправить всё? Уже не сдерживая истеричного смеха, она поднесла к своим губам тонкую сигарету и почти сразу же подожгла, делая тягу. Она не была из ряда курящих девушек, но всегда в сумочке лежала пачка её «любимых» для экстренной ситуации, когда уровень стресса на уровне самого дальнего облака. Марвину никогда не нравилось, что она курит, хотя сам и мог пропустить в день пачку сигарет. Оглядев перед собой даму с ног до головы, он выхватил из её губ сигарету и откинул в урну. — Мар… — договорить девушке не дали, а лишь заткнули поцелуем. Долгим. Страстным. Тёплым. Родным. Дружеским, при этом таким же вражеским. Словно в один момент их пробило пару тысяч стрел и кровь полилась из тех «ранее тронутых» ран, и всё же их связала меж собой толстая железная цепь, которую они навряд ли смогут сами разорвать, потому что это их настоящие чувства. Их поцелуй — это война, противостояние. Кто выиграет? Неизвестно. Для него она такая одна. Таких мало. Для неё… Для неё он был и будет всем. Сердце бешено билось только от мысли о том, как его тяжёлая рука ложится на её бедро и так плавно сжимает, пока губы сминают друг друга в поцелуе. Юля нехотя оторвалась от губ своего… друга? подопечного? знакомого? А кто он ей? Он тот, кто устраивает ураган в её сердце, её душе, в её мире. Он родной, но чужой. Такой свой, но и нет. Наблюдая за тем, как бегает по её лицу его карий взгляд, в её голове крутилась лишь одна мысль: «Не влюбляйся, милая». Он растопчет. Выбросит сердце. Марвин тут же заметил растерянность в глазах партнёрши, да и то, как они в одно мгновение стали стеклянные и вот-вот хлынут слёзы. — Принцесса, прости, — едва слышно, будто боясь, что кто-то это услышит, кроме неё, произнёс Решетняк. Так нежно и по-родному на ушко, целуя в макушку много раз. — Я каждой клеточкой своего тела ненавижу тебя, Марвин. Просто не-на-ви-жу. Но меня чертовски тянет к тебе! Я готова ради тебя на всё… Почему ты это не видишь?! Марвин, ты просто конченный придурок, — тяжело дыша, всё ещё не отойдя от долго поцелуя, проговорила Мельникова, чуть повысив голос. — А ты дура. Самая настоящая, раз влюбилась в такого, — вынес свой «вердикт» Миша, от чего по коже девушки пробежала неприятная дрожь. Слишком горькая правда. Она ведь и правда дура. Понимала, в кого влюбляется. Пыталась заменить другими, но ведь Марвин — это ловушка, а она по привычке в неё летит. В надежде. В надежде согреться где-то там, найти источник энергии, забывая, что там боль. Одна сплошная боль и разочарование. Столько было слёз в подушку-подружку, когда он был в клубе с очередной. А оно ей это нужно? — Я не хотела в тебя влюбляться! Да пошёл ты к чёрту! — пьяная голова решает всё вперёд, разум где-то «в отключке». Юлия толкнула своего «подопечного» бедром и пошла в сторону от клуба, ища в контактах тот самый номер.