Соулмейт!Ау & Winter Falcon

Соулмейт! Ау: Окаменение до встречи с соулом. Дополнительная пара: Стив/Тони, Тор/Брюс Рейтинг: R Жанры: Романтика, Ангст Предупреждения: Нецензурная лексика, возможно OOC Говорят, что раньше люди не каменели. Сэм не уверен насколько это правда. Потому что в каменном саду были статуи старше двух сотен лет. Даже трёх сотен. Но все утверждают, что раньше люди не каменели. Что, мол, раньше такого не было. А потом появился «вирус». Люди ищут лекарство, но никто не может найти. Да и хочет ли? Многие не против увековечить себя в каменном изваянии. Даже завещание пишут, мол, спрячьте так чтобы ни одна душа не смогла коснуться. Боятся вновь вернуться в реальность и продолжить жизнь с человеком, в которого будут влюблены. Сэм приходил в каменный сад вместе с мамой и она рассказывала как пришла сюда и присела около одной из статуй. А когда вставала, то коснулась руками ботинка и ушла. На следующий день статуя пропала, а на её месте сидел человек. Его отец. Для Сэма это была самая романтическая история любви. Отец говорил, что когда ты камень то слышишь всё. Ты слышишь как шепчутся подростки за одной из статуй, ты слышишь разговоры матерей с детьми. Ты видишь всё. Но не можешь двинуться. И это самое неприятное. Нет, многие скажут, что замирали в неприятных позах. И это уже даже смешно. Врачи смогли облегчить это всё. Ещё в двадцатом веке. Смогли сделать возможным размягчить каменную кожу, чтобы сделать позу более приемлемой. Потому что иногда люди каменели прямо во сне и, скажем честно, спящий человек не контролирует своё тело. Но окончательно убрать это не смогли. Пытались, даже эксперименты проводили, на одном подопытном. В итоге получился Капитан Америка, но окаменение это не замедлило. Если не ускорило в несколько раз. Иначе как объяснить статую Стива Роджерса в форме капитана, в главном саду Нью-Йорка. Статуи под запретом. Уже давно. Хотя многие делают на заказ, на всякий случай. Были неприятные случаи, когда живого человека использовали как статуи-подпорку в университете, а потом какой-то студент по-приколу облапывал его. И что вы думаете? Статуя ушла, а лестница чуть не упала. — Погоди, статуя ушла? — Старк смеется громче всех, пусть и рассказывает эту историю уже пятый раз. Роуди рядом посмеивается, а Сэм не может поверить, что пропустил такой цирк. Вот, что значит, ушел на больничный на пару дней. — Ага, прикинь! Иду к лестнице, статуи нет, а мужик такой ко мне подходит и спрашивает «Вы не знаете, такой, блондин, длинные волосы, учится тут?». Боже, у меня минут двадцать ушло на объяснение какой сейчас год. Видели бы… видели бы вы его глаза, когда я сказал, что уже двадцать первый век! За столом все дружно захохотали. Тот самый мужик, сидел рядом вместе с тем самым блондином, Тором. — Поздравляю, Брюс, теперь ты в нашей команде. — Что за команда? — недоверчиво спросил мужчина в очках. — А, хотя нет, тебе же нельзя, - с сомнением произносит Сэм и Беннер впадает в ступор от непонимания. Что нельзя? Какая команда? Пока до него не доходит. — Почему это ему нельзя, будет машину держать на разогреве, если за нами опять охранники рванут, — Тор гоготнул в свой стакан с соком. Он до этого тоже промышлял нечто подобным. Пока не проиграл спор братцу, и пришлось ему целоваться со скульптурой. Спасибо, Локи. — Стой, вы «Ночники»? — Ночники? — переспросили все хором. — Ну, в наше время так их называли. Те, кто по ночам пробираются в сады и засасывают все скульптуры по очереди. — Не, у нас все менее прозаично, мы… — У нас нет названия, Старк. — Вот вечно ты, Уилсон, всю малину портишь, — притворно-возмущенно. Роудс только закатил глаза, — не закатывай глазки, Роуди. Видели бы вы, как он целовался тут на днях. Господи, сегодня я точно возьму с собой ещё выпивки! За столом опять засмеялись. Сегодня вечером планировалась вылазка. — А почему вы этим промышляете. То есть, в моё время это делали ради острых ощущений, а у вас что? Куча вон, других занятий. — Закон. Нельзя обнимать более одной статуи в неделю. Потому что человеку внутри неприятно, — поясняет Роуди, откупоривая водку, честно украденную у Наташи. Делает глоток, и передает дальше, Сэму, а потом и Тони. — Ой, да ладно, неприятно! Я бы всё отдал чтобы меня Тони Старк поцеловал. — Не удивлюсь если у тебя есть тату самого себя, — усмехнулся Тор, тоже приложившись к выпивке. Предлагал он Брюсу остаться дома, но тот отказался, сказал хочет вернуться в реальность. А сидя дома это сделать сложно. — Я не настолько ЧСВшная сучка, — фырчит Старк. — А я ЧСВшная сучка! У меня есть тату самого себя! — Бросает Сэм, вываливаясь из авто и освобождая место водителя Брюсу, единственному не пьяному в этой компании. — Да ладно? — переспросил Беннер, словно не услышал. — Подтверждаю, — усмехнулся Роудс, шлепнул Сэма по заднице, пока тот забирается на ограду, чтобы перепрыгнуть её, — его мотивация в том, что зеркало не всегда под рукой, чтобы любоваться собой. Беннер с Тором проследили, чтобы все исчезли за оградой и погасили фары. — Чур Кэп мой! — кидает Тони, с разбегу запрыгнув на постамент Капитана. Подходит ближе, прикасаясь пальцами к его щеке, приподнимаясь на носочки и шепча в каменные губы, — ну что, красавчик, вот твой счастливый билет… Сэм вскользь глянул на это шоу, проследил чтобы, сделавший три глотка, Роуди не свалился с постамента и тоже забрался на первый попавшийся. Осмотрел лицо, стараясь вспомнить историю и словно всё вылетело из головы. Неловко коснулся руки статуи. Словно увидел в каменных глазах какую-то жизнь. Ведь там, под каменной глыбой скрывается душа. Там есть человек, который стоит и ждет своего единственного. На весь сад разносится звук полицейской сирены и Старк тут же прыгает с постамента, едва не ободрав коленки, Роуди скорее бежит за ним. И они оба пытаются окликнуть Сэма. Тони даже дернул его за ногу, говоря, что пора сматываться. И Сэм рад бы, только вот руку кто-то настойчиво сжимает. — Сэм, пора валить, сукин ты сын! — прикрикивает Роудс. А после Сэм чувствует спиной как те двое отшатываются от него с этой статуей. Как руку сжимают сильнее, поднимаясь твердыми пальцами по кисти и наконец начинает сыпаться камень с губ. Они приходят в движение рвано, а человек пытается говорить. — Не…ух..ди, — выдыхают губы и Сэм не может противостоять этому, обнимая второй рукой статую за шею, прижимаясь к ней и целуя в приоткрытые губы. Вторая каменная рука ещё не двинулась с места, так и продолжая держать сделанный из реального камня автомат в каком-то геройском жесте. Но вторая прижала к себе сильнее, за талию. Все суставы у статуи хрустят, камень осыпается очень медленно, а на зубах чувствуется противная каменная крошка. Губа, кажется, рассечена. — Охренеть, — выдыхает полицейский, которого Сэм не слышит, сосредоточившись на человеке напротив. — Сами в шоке, сэр, — выдыхает Роудс, даже не дергаясь. Для Сэма нет всего вокруг. Только он и статуя. Только он и… — Джеймс, Джеймс Барнс, — губы уже обрели нормальный человеческий оттенок и он смаргивает с ресниц пыль. Наконец можно увидеть его яркие голубые глаза. Сэм и Джеймс, конечно не слышат, как полицейский второй раз что-то кричит и бежит к центру сада. Они заняты друг другом. Обнимать, смотреть в глаза и чувствовать. Один из них ждал слишком много. А где-то на фоне были крики и возмущения, по поводу: — Куда делась статуя Капитана Америка?! Это вы её украли?! — Офицер, мы не трогали её! Да мы бы её и с места не сдвинули! — Да! Она сама встала и ушла, конечно!