Искусство переживания

К прибытию на площадку Исаак почти сформулировал относительно адекватное объяснение произошедшему. Они просто переработали. Просто слишком долго обсуждали вопрос взаимного напряжения между их персонажа и неуемного фандома, который обязательно зашшипит двух любых персонажей, оказывающихся в кадре, особенно, если у них есть какая-нибудь точка взаимодействия. А что до груди – расцарапал ручкой, пока спал. Все только продукт их смертельной усталости и троллинга Гвендолин с ее специфическим чувством юмора. Все же еврей он куда больше, чем англичанин, вот и купился. Нужно было только поймать Влада в максимально безопасном положении, пока будет сохнуть силикон его маски. Надежды пошли прахом, когда он практически у входа столкнулся с группой массовки, загримированной под вихтов и менеджером, подгоняющим их с аргументацией, что тренер вечно ждать не будет. Если тренер не гримируется сам, значит что-то идет совсем не по плану, но съемки Брана никто не отменял, если ему не позвонили. Исаак поспешил в свою гримерную, узнать последние новости. - Я думал, мы сегодня снимаем сцены с Королем Ночи – осторожно поинтересовался он у пришедшей загрузить его ассистентки режиссера. Девушка вздохнула, шурша своими бумажками - Мы пока не можем снимать эпизоды с Мейси, нужно перебрать рампу и опустить ее сантиметров на двадцать. Значит, никакого Короля Ночи ближайшие пару дней, можешь расслабиться. - Жаль, мне нравится это снимать – признался юноша – Мы только вчера с Фурдо обсуждали, как лучше взаимодействовать, учитывая всю эту историю - Да, мы заметили. – Исаак напрягся, заранее готовясь к новостям о том, что постарались папарацци или фанаты, что пойдет еще больше спекуляций и им точно не избежать пресловутого шиппинга. – У него сегодня глаза окончательно открылись только после двух чашек кофе, а первые бои отсматривал со стула. - Не подумал – виновато вздохнул британец. – Пойду извинюсь, у него скоро перерыв? - Через три часа – Ну отлично. К этому моменту он будет надежно прикован к креслу своими шкурами, а просить подойти будет особенной наглостью. Исаак тяжело вздохнул, ассистентка правильно распознала причину, что-то чиркнула в плане – Можем в первой половине дня снимать крупные планы, тогда у вас как раз пересекутся перерывы. Исаак согласно кивнул и откинул голову на подголовник, раньше сядешь – раньше выйдешь. Он уставился на перекрытия наверху, на то, как они погружаются в темноту и гул ровный гул снаружи сменяется лязгом железа и криками. Он только прибыл, а кто-то уже успел отрепетировать сцену и вступал в самый ответственный момент – фиксацию на камеру. Юноша невольно задумался о съемках во времена пленки, как справлялись тогда, когда количество попыток ограничивалось не только временем. И ведь справлялись же! А сейчас наверняка придется подождать десять-двадцать дублей в лучшем случае. Хорошо, что ему торчать под чардревом с закатанными глазами с другой стороны площадки и даже не в проклятых шкурах. Уже через пару часов Исаак запросил пощады. Голова чудовищно разболелась, и безмятежного выражения лица Трехглазого Ворона уже не получалось. Даже массаж шеи и головы не спасал, от боли уже тошнило, сейчас бы Исаак даже не рискнул обедать, все равно, сколько времени пройдет до следующей возможности поесть. Сейчас он мечтал только о болеутоляющих и небольшом отдыхе. И о том, что найдется достаточно стремительного и достаточно глубокого закатывания глаз, чтобы они могли перейти к обратному движению. Даже один раз закатить глаза неприятно, но когда ты делаешь это несколько десятков раз… Исаак проглотил таблетку и поплелся посмотреть, не получил ли перерыв Фурдо. Ну и просто посмотреть за каскадерами, красиво же! Основное освещение включили, но перерыва пока не было. Влад присел перед вихтом, показывая защитнику города, как поймать его меч и ответить смертельным ударом. Показав движение пару раз, он вручил защитнику его реквизит и сменил вихта, напал, со своей обычной стремительностью. Клац! Влад был вынужден отпрыгнуть, останавливая руку ученика, прежде чем лезвие влетело ему в живот. Слишком сильный удар, понял Исаак, видимо, не в первый раз за сегодня. Словак отодвинул от себя клинок и встал сбоку от подопечного, сжал запястье и провел рукой, показывая, как остановить меч, лишь легко прикоснувшись к врагу, объясняя, что мечи хоть и бутафорские, все равно могут нанести повреждения. Поставив ученика перед первым попавшимся столбом тренировать удар, Влад огляделся по сторонам в поисках новой жертвы. Наткнувшись взглядом на Исаака, каскадер улыбнулся и приветливо махнул рукой. - Привет – откликнулся юноша – Можно с тобой поговорить? - Я с удовольствием, но сейчас я занят трюками – отозвался Фурдо. До обидного обыденно, словно ничего и не было. Какое облегчение, и какая обида, что не понадобилась так долго подготавливаемая речь – Так что ближе к моменту, когда закончат рампу. - Я пришел извиниться – заявил Исаак – Мне не стоило настолько занимать тебя ночью. - Ерунда. Ты же не знал, что они решат все исправить – отмахнулся каскадер, еще раз огляделся по сторонам, и, не найдя незанятого человека, кивнул менеджеру и показал на часы, знак тайм-аута и обе руки с растопыренными пальцами. – Пойдем, волью в себя еще кофе. - Ты точно не в обиде за то, что я у тебя украл ночь? – поинтересовался юноша, следуя вслед за напарником в буфет. Фурдо пожал плечами - Надо было в любом случае разобрать сцену. Я довольно дерьмовый актер, вернее, вообще не актер, и без помощи консультантов и без твоей помощи я все запорю. Все же кульминация истории - С другой стороны, ты и без меня стал одним из центральных персонажей. Без единого слова! – напомнил Исаак, смутившись от признания. Фурдо хмыкнул, отодвигая занавеску - Король Ночи – главный антагонист последних двух сезонов. За меня все делают грим и сценарий. – Он плюхнулся за стол, явно намекая, что Исаак может искупить свою вину, налив ему кофе. Маленькая месть за почти десятикратную разницу в зарплате, юноша ничего не имел против, как и против идеи выпить кофе самому. Он поставил стаканчик перед каскадером и пододвинул сахар поближе, словак положил себе два кусочка. Свой кофе Исаак оставил без сахара, отхлебнул, рассматривая погрузившегося в телефон Влада. Некстати вспомнились слова Гвендолин насчет того, что остаются метки. Ладно у него будет чуть более отрешенная рожа, но что получил каскадер? В отблесках экрана глаза смотрелись голубее, но кто поручится, что это не потому что Фурдо листает фейсбук? - Я, кстати, так и не придумал, что сделать с кинжалом – на пробу заявил юноша. Словак ощутимо вздрогнул – Он до полудня так и не растаял. - Смола не тает – безапелляционно заявил Влад, не отрываясь от скроллинга – А вот реквизиторам бы я его вернул. Зачем ты его вообще забрал с площадки? - Я его не забирал. Я поговорил с Гвендолин, кстати. Она говорит, что такое случается с актерами – осторожно продолжил Исаак – Типа особенность профессии - Клептомания? – сыронизировал каскадер, отложив телефон – Исаак. Не начинай. У меня нормальная работа, которую я искренне обожаю, у меня жена и две прекрасных дочери. Я хочу думать, что вчера мы просто заработались, не поняв, когда именно вырубились. Я не хочу справляться с мыслями о том, что у меня начались галлюцинации, и я увидел какую-то особенно дикую фанатскую фантазию. - Но ведь это было по-настоящему! – возразил Исаак. Вот оно. Фурдо сам признался, что это не были галлюцинации, а если и были – то коллективные, что уже воодушевляло. – Я сам не понимаю, что это было, но я очень хочу разобраться. - Гвендолин будет завтра. Собственно, думаю, тебе ничто не помешает с ней все обсудить – пробормотал Влад. Исаака это не устраивало. Он замотал головой - Нет. Она говорила, что у нее не получалось. А с тобой у нас химия и ты так легко входишь в роль… - Но я не хочу этого! – проинформировал Влад, поднимаясь – Мне пора возвращаться на площадку. - Стой! – Исаак схватил каскадера за руку. Гвендолин считает, что он может варговать? Они очутились в том же положении, что и всегда до этого, Бран так же держал Короля Ночи за запястье. Ходок недоуменно посмотрел на него, поднимая свободную руку к мечу, Бран немного растерялся. Неужели это конец? Неужели они проиграли?.. Он закрыл глаза. Боли не было, был оглушающий хруст грудины и жар, прокатившийся по всему телу в последней попытке мобилизации