Глава 2. Встреча с Шинигами.
6 июня 2020 г., 21:53
Одно из правил Тетради Смерти: «Человек, прикоснувшийся к Тетради Смерти, сможет видеть и слышать её изначального владельца, даже если этот человек не является хозяином тетради».
Мир Богов Смерти ― мрачное и жуткое место, навевающее мысли о крупномасштабном взрыве, оставившем после себя лишь безжизненную пустошь. С неба сквозь серые тучи пробивался свет, но не солнечный и тёплый, а белый и холодный; его лучи стремились к земле через каждую щель в облаках, какую только могли найти ― казалось, будто весь небосвод состоит из этого света, и только плотная пелена туч сдерживает это свечение, разделяя его на маленькие островки. Далеко вперёд, куда дотянется взгляд, лежала серая земля, покрытая трещинами, без единого намёка на зелёную растительность. Стояла гнетущая тишина, густая и тягучая, которая словно застыла в воздухе и можно коснуться её, только протянув руку. По земле и на небе гулял ветер, но он был неспособен разогнать густоту воздуха и привнести хоть каплю свежести. Среди однообразного пейзажа ― камней, тёмно-серых скал и поднятого ветром песка, больше напоминавшего золу после пожара ― виднелись кости, наполовину закопанные в землю, и огромные металлические цепи, звенья которых на ветру издавали характерный звон. Это чуждое всему живому место населяли шинигами ― «призраки», блуждающие по мёртвой земле, демоны и монстры.
Один из них, шинигами в белом кимоно, сидел на каменном выступе ― части высокого «небоскрёба», состоящего из нагромождения костей вперемешку с горной породой. Его длинные белые волосы свободно ниспадали на плечи, их отдельные пряди и по́лы кимоно трепетали на ветру. Взгляд жёлтых глаз бога был направлен сверху вниз на пустыню, где сновали другие Боги Смерти, развлекая себя, чем могли ― азартными играми, «прогулкой» или подглядыванием за миром смертных. Но всего этого беловолосый шинигами не замечал: он сидел в задумчивости, его глаза автоматически следили за движениями вокруг, но мысли были рядом с тем, кто так сильно пленил его разум. Шинигами не понимал, почему он потратил годы своей жизни на наблюдение за этим человечишкой. С того самого дня, когда Четвёртый Хокаге с помощью техники запечатал в сыне Девятихвостого Демона Лиса. С того дня ему, Богу Смерти, стало любопытно, появилось желание узнать дальнейшую судьбу младенца. Все шестнадцать лет жизни Наруто бог только и делал, что наблюдал, и эти годы не были скучными. Мальчик рос сиротой и стал объектом ненависти людей, его презирали и избегали. В ранние годы его поведение было вызывающим и «причудливым», а все хулиганские выходки были ради привлечения внимания к себе: даже ругань и наказания, направленные в его сторону, не расстраивали мальчика, ведь так жители деревни переставали считать его «невидимкой». Даже намерение Наруто стать Хокаге, о котором он так яростно кричал во все стороны, тогда было вызвано лишь желанием завоевать признание и уважение. Но шло время, мальчик быстро взрослел и постигал мастерство шиноби. К его тринадцати годам шинигами заметил странные изменения в блондине: он стал меньше кричать и выдавать всякие глупости, почти перестал шалить и, главное, стал больше мечтать, а его желание стать Хокаге приобрело более важное значение ― помогать близким людям и защищать их. Бог был удивлён и думал, что только он заметил это, и эта мысль отчего-то согревала его холодную грудь, там, где должно быть сердце. Но однажды шинигами увидел мечтательный взгляд Наруто, направленный на Учиху Саске. Этот взгляд был таким тёплым, добрым, ласковым и нежным, что внутри у бога что-то перевернулось. Именно тогда он сильно возненавидел Учиху.
Долгое время шинигами было сложно определить, что он испытывал к Наруто. Привязанность? Симпатию? Нежность? Зависимость? Может, это и была любовь? Много лет он наблюдал через «окна» за влюблёнными парами, пытаясь узнать мир с другой стороны, мир живых людей. Он пытался понять их чувства, эмоции, стремления и желания, но не смог: слишком они отличаются от привычных ему понятий и вещей. Шинигами старался не спускаться лишний раз в мир людей. Он просто наблюдал ― как зритель за спектаклем, который не имеет конца ― пока однажды его внимание не привлёк «особенный» мальчик. Который, повзрослев, ставил справедливость и честь выше собственных интересов. Который был готов пожертвовать собой ради спасения других. Который поставил перед собой цель вернуть любимого человека в родную деревню.
Каждая мысль о Саске, о том, что он рядом с Наруто и даже просто в одном мире с ним, отдавала болью в голову и колола грудь. Для шинигами эти ощущения были так же непривычны, как тепло, которое он чувствовал, думая о блондине. Шло время, и однажды тепло в груди стало неугасаемым пламенем ― тогда шинигами понял, что это та самая «любовь». Он просто-напросто влюбился в живого человека, в смертного. Осознание сбивало с толку, обескураживало и при этом опьяняло и притягивало. Но вскоре шинигами познал и обратную сторону любви: его снедала тоска по парнишке. Шинигами чувствовал, что его неудержимо тянет к нему, что хочется всегда быть рядом и не отпускать его от себя.
«Но Богам Смерти запрещено любить людей».
Бог Смерти поднял свою бледную руку в воздух и щёлкнул костлявыми пальцами. Перед ним заклубился туман, расходясь в разные стороны и открывая ровную зеркальную поверхность ― «окно», которое показывает мир людей. Посветлев, окно показало комнату, где сейчас должен находиться Наруто. Взору шинигами открылась прелестная картина: на больничной койке спал юноша, а рядом с ним сидела его мать и гладила по светлым волосам. Парень мило улыбался во сне, убаюканный песней мамы. Это продолжалось несколько минут, а затем к ним зашла Цунаде, что-то шёпотом сказала Кушине, и две женщины бесшумно вышли из комнаты. Наруто остался один и продолжал спать.
Шинигами с восхищённым, но грустным взглядом смотрел на парня. С его губ сорвался глубокий тихий вздох.
― Почему ты продолжаешь следить за ним, Наги? ― прервал размышления бога спокойный женский голос. Он повернул голову в сторону говорившей и увидел рядом с собой Рэм ― Богиню Смерти, которой, пожалуй, он доверял больше чем остальным, если в мире шинигами вообще возможно доверие.
― Здравствуй, Рем. Неплохо выглядишь. ― Богиня смутилась подобному «комплименту», но решительно проигнорировала его и села рядом с беловолосым.
― Так, теперь этот мальчик ― Наруто? ― спросила она. ― Хм, красивый.
― Да. В теле омеги он ничего, но мне нравилась его предыдущая внешность: тогда он был ярче и… аппетитней. ― Бог смерти облизнул губы и оскалился, невольно вспоминая предыдущий облик Наруто.
― Ты уже и так много сделал для него. Не пора ли его забыть?
― Забыть… ― вдруг грустно улыбнулся Наги: всё игривое настроение будто улетучилось. ― Я мог бы, но совсем не хочу этого… Рэм, как можно описать мои действия? ― резким и возбуждённым голосом спросил шинигами. ― Что это за чувства? Неужели это…
― Любовь... ― Рэм нахмурилась. Она уже видела, как это происходит: влюблённый бог спасает человека от смерти, искусственно продлевая жизнь того — и через секунду рассыпается пеплом. В их мире существовали боги с самыми разными чертами характера, но Рэм считала, что все шинигами должны быть безразличны к судьбам людей, ведь в итоге те всё равно умрут, независимо от вмешательства или невмешательства богов. И Рэм пыталась быть такой: богам смерти нельзя любить смертных и даже просто симпатизировать. ― Любовь опасна для богов. У нас нет сердца, но даже мы страдаем. А если любовь безответна, как знать, не захочешь ли ты умереть… ― вздохнула богиня.
― Замолчи... ― пробормотал Наги. ― Не строй из себя правильную, ладно? Что ты можешь знать обо мне? ― с раздражением бросил бог. ― Может, всё не так? Может, мне просто стало скучно, и я решил немножко поиграть со смертным, что тут такого особенного?
Рэм ничего не ответила. Она и Наги несколько минут сидели в обоюдном молчании, думая о своём, в тишине, нарушаемой только ветром, гудящим среди скал и развевающим волосы богов. Богиня решила заговорить первой:
― Наги, послушай меня, если ты вовремя не остановишься, тебя ждёт смерть. Не повторяй ошибок Джелоса. Ты уже сделал слишком много, дальше будет только хуже, поэтому забудь этого человека.
Наги тихо вздохнул, его локти уткнулись в колени, а голова, будто налитая свинцом, опустилась на когтистые пальцы, сложенные в замок. Столько лет он уверял себя, что это только скука и любопытство, что сможет, как и раньше, сохранять дистанцию и не привязываться к этому человеку, единственному, кто был ему интересен. «Любопытство ― не порок», повторял себе Наги. Он сотни раз уверял себя, что ему по силам держать ситуацию под контролем, и сотни раз сомневался в этом: с парнишкой когда-то скучная бессмертная жизнь бога обрела смысл. Всё ещё не найдя ответов на многие вопросы, Наги точно понимал только одно: без Наруто он больше не сможет почувствовать себя живым.
В палате юноша продолжал спокойно спать, не подозревая о том, что за ним наблюдают с намерением вмешаться в его судьбу. «Разве правила существуют не для того, чтобы их нарушать? Жди меня, Наруто.»
Посидев ещё некоторое время, жнец смерти, оторвавшись от созерцания мира людей, поднялся на ноги. «Будь что будет».
Шинигами прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и расправил плечи. За его спиной распахнулись огромные белые крылья, потревожив ленивый затхлый воздух. Проход, через который души умерших проходили после смерти, также мог служить проходом в мир людей для Богов Смерти. Рэм стремительно преградила дорогу Наги.
― Что ты задумал? Разве ты забыл, что если вновь отправишься туда, тебя ждёт смерть?
Наги смерил сверху вниз холодным колким взглядом вставшую на его пути богиню. Упоминания о прошлом ему сейчас были совсем ни к чему.
― Это не имеет значения, Рэм, ― коротко ответил он. ― Хочу предать своей жизни смысл.
С этими словами беловолосый бог обошёл Рэм, поражённую услышанным, и шагнул в сверкающую трещину в земле. Восходящий поток подхватил в падении и позволил легко спланировать вниз, мимо стремящихся ввысь серебряных бликов душ умерших.
Мир людей встретил бога пасмурной дождливой погодой. Серые штрихи перечёркивали не менее серое небо, по которому разлились грязные разводы туч всех оттенков. Наги давно не ощущал свежести дождя, но сейчас был не тот случай, чтобы наслаждаться природными явлениями мира живых: сконцентрируйся он и позволь каплям стекать по его телу и одеждам, кто-то из смертных мог его заметить. Всегда нужно допускать подобную вероятность и соблюдать осторожность, поэтому сейчас надёжнее всего было оставаться бесплотным. Но пусть бог не мог почувствовать на себе прохладу капель дождя, но запах действовал отрезвляюще, прочищая голову и успокаивая сумбурные мысли.
Город шумел: здесь кипела жизнь, как и должно быть в мире живых. Наги стоял на тротуаре, с непривычки поражённый огромным количеством звуков, цветов и запахов, обрушившихся на голову: по дорогам стремительно неслись машины; туда-сюда торопливо шли люди, укрываясь под зонтами, многие из людей проходили сквозь Наги, не встречая никакого сопротивления. Бог Смерти тяжело вздохнул. Прошли десятки лет, когда он в последний раз был в мире людей. Наблюдать через «окно» ― не то же самое, что бродить лично: заторможенные скукой чувства обостряются, тело распрямляется, готовясь ворваться в общий поток, словно заряжается энергией окружающих. Людское движение ― как горячая кровь, стремительно бегущая по сосудам и снабжающая тело кислородом. Люди ― это жизнь городов. И где-то здесь, среди стеклянных небоскрёбов, находилась жизнь, которую Наги считал для себя самой драгоценной.
Путь до школы, где сейчас был Наруто, проходил через центр города. И так как юноша до сих пор спал, Наги решил воспользоваться этой заминкой и пройтись по улицам Токио, чтобы свыкнуться с обстановкой, обдумать всё произошедшее и предположить грядущее. Вдали, среди небоскрёбов, привлекала внимание антенна Телевизионной башни Токио ― одного из символов столицы и всей Страны восходящего солнца. На открытом месте видно, как огромная металлическая конструкция мерцает всеми огнями, разрывая темноту пространства. Её сияние настолько яркое, что можно подробно рассмотреть стальной каркас и каждую металлическую балку. Напоминающая по внешнему виду Эйфелеву башню, ярко-оранжевая башня цепляет взгляды, вызывая бурю эмоций внутри. Наги не составило бы труда подняться ввысь и приземлиться на верхушку антенны, чтобы в полной мере осмотреть масштабы раскинувшегося внизу города, но ему было не до того.
Время близилось к ночи, но город не спал, освещённый вечно горящими витринами магазинов, светом фар проезжавших машин и уличными фонарями. Погода явно убавила людям желания гулять, поэтому окна зданий светились изнутри, возвещая о том, что хозяева дома и занимаются своими делами. Некоторые окна были черты, как ночное небо в ясную погоду ― возможно, какой-то работяга давным-давно видит «седьмой сон». Поток машин на дороге не прекращался, время от времени мелькали одинокие такси. Все стремились домой. Раньше Наги не задумывался о таком понятии как «дом», ведь оно свойственно живым, а шинигами таковым не являлся. Однажды он появился в Мире Богов Смерти, получил Тетрадь от Короля и просто существовал, наблюдая и иногда вписывая на страницы тетради имена, тем самым продлевая себе жизнь. Наги не беспокоили мысли о том, что у него есть и чего нет; у него не было желаний, он был более-менее доволен своим положением. До недавнего времени.
Призрак не знал, сколько бродил в раздумьях, но, когда дошёл до знакомого здания, резко почувствовал огромное скопление отрицательной энергии. Он мгновенно сконцентрировался и с содроганием и сожалением понял, что энергия исходила с третьего этажа здания школы. А это значит, что другая похожая на него сущность опередила его. Наги стиснул зубы и с максимальной скоростью, на которую только был способен, ринулся прямо к палате, где находился Наруто.
То, что он увидел, заставило его разгневаться не на шутку. Рядом с кроватью, на которой спал ничего не подозревавший блондинчик, стоял Рюк, не обративший внимания на появление Наги. На деле Рюка не волновали ни спящий Наруто, ни ворвавшийся в палату Наги: всё его внимание было приковано к вазе, заполненной яблоками.
― Опаздываешь, Наги, ― подняв свой взгляд, сказал Рюк.
― Рюк! Что ты здесь делаешь?
Уголки губ Рюка слегка дрогнули, словно он собирался рассмеяться, но в последний момент передумал это делать.
― Остыть. Я всего лишь мимо проходил, ― объяснил шинигами, подхватывая из вазочки самое большое яблоко.
― Не ври мне. Ты ведь не за яблоками здесь? Тебя послал Король? ― Голос Наги звучал очень сухо и скрипуче, словно он из последних сил сдерживался, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.
Рюк моментально и с неподдельным удовольствием расправился с яблоком и, закинув его остаток в рот, проглотил, а затем ответил:
― С чего ты взял, что старпёр отправил меня за тобой? Нет. Я здесь, чтобы кое-что тебя дать.
Рюк же, в свою очередь, расстегнул куртку и, пошарив во внутреннем кармане, извлёк тетрадь. На лице Наги мелькнуло непонимание, а через мгновение взгляд бога стал по-настоящему удивлённым.
― Не может быть! ― воскликнул Наги. ― Это же тетрадь Сидо!? Откуда она у тебя?
― Мне пришлось потратить уйму времени, чтобы заполучить её, но эта тетрадь стоила того, ха-ха-ха-ха-ха!
― Зачем ты даёшь её мне?
― Мне скучно, а этот мир вновь гниёт на глазах. А так будет интересней... ― Рюк не успел договорить свою мысль: когтистые пальцы с силой вцепились в его горло, на мгновение от неожиданности дыхание Рюка прервалось. Одним рывком Наги прижал его к стене, прожигая злобным взглядом. В комнате начала мигать лампочка, и через несколько мгновений свет потух, дыхание Рюка участилось и стало обрывистым. Вокруг шинигами сгущался мрак, погружая тела в беспросветную тьму.
За окном блеснула яркая вспышка молнии, на миг осветив весь медпункт и силуэты шинигами.
― На что ты рассчитывал, Рюк? Думал, что я сделаю из Наруто нового Киру? ― с исказившимся от ярости лицом произнёс Наги.
― Как непривычно видеть тебя таким. ― Шинигами, скрипя акульими зубами, расхохотался в голос.
Возмущению Наги не было предела, внутри него нарастала буря, готовая вырваться и обрушиться на черноволосую бестию, прижатую к стене. Янтарные глаза бога яростно смотрели на Рюка, что неустанно смеялся над ним. Огромными усилиями Наги сдерживал порыв сжать сильнее костлявые пальцы и сломать шею этого неугомонного демона. Да что сломанная шея ― казалось, что он был готов стереть его в пыль и развеять над городом, так сильно Рюк разозлил его. Своим появлением, вмешательством в его дела, словами… которые, Наги понимал, были правдой ― обычно он так себя не ведёт.
Гнев и ярость начали терять свою силу, но пальцы Наги оставил на шее Рюка. Дождавшись, когда смех прекратится, он совершенно спокойно произнёс:
― Тебе лучше уйти.
― Наги, почему ты не хочешь, чтобы я помог тебе?
― Ты преследуешь только свои собственные цели. Ты ведь до сих пор винишь меня в том случае?
Между богами на минуту возникла тишина. Рюк заговорил первым:
― Я, если честно, думал об этом, но... ― сказал он задумчиво. ― Наги, ты невероятная сволочь! ― не сдержал Рюк своё недовольство. ― Всё веселье тогда обломал! Ну кто тебя вообще просил вмешиваться и спасать детектива L?
― Я спасал не его, а Рэм. Я не мог позволить ей умереть.
― Знаешь, Наги, а вы с Рэм очень даже похожи, ― усмехнулся Рюк. ― Два идиота, влюблённые в людей.
Наги подозрительно посмотрел в сторону Рюка: кажется, этот бог и правда не понимал, что говорит и к чему это может привести ― к удару кулаком по его челюсти.
― В отличие от тебя, Рюк, я не забрасываю Тетради смерти в мир людей для удовлетворения своей скуки. Скольким людям ты разрушил жизнь!
― С чего это тебя волнуют люди? Ты ― Бог Смерти, я ― тоже, почему нас с тобой или наших собратьев должны волновать эти людишки? Уже забыл? «Все люди, без исключения, когда-нибудь умрут». ― Хищный оскал озарил лицо Рюка, словно он уже чувствует себя победителем в этом споре. Последние слова ― одно из правил Тетради смерти ― были пропитаны издёвкой, выбивали из колеи и били под дых. «У этой чёртовой Тетради слишком много правил», ― мысленно сокрушался Наги. ― Ладно, посмотрим на это с другой стороны, ― будничным тоном произнёс Рюк, выводя Наги из раздумий. ― Что насчёт тебя, Наги? Разве ты не рушишь жизнь этого человека? Закинул его сюда, в этот мир! Не думал о последствиях?
― Это не так! Он собирался умереть, а я хочу защитить его, даже от него самого! ― не сдержался Наги.
Такой ответ застал Рюка врасплох. Теперь его интерес к происходящему возрос ещё больше.
― Если он тебе так дорог, то сделай это, ― угождающим голосом произнёс Рюк и протянул вперёд когтистую руку с тетрадью, подсовывая её в свободную руку собрата-бога. ― Дай ему эту тетрадь. Никто не заставляет его писать туда имена. С помощью неё ты будешь рядом с ним вечно. В этом мире Учиха Саске не будет преградой, уж поверь мне! ― захихикал Рюк. Затем немедля и резко расправил свои крылья, чем заставил вздрогнуть Наги и ослабить хватку на светло-синей шее, и взлетел вверх, проходя сквозь потолок. Ошарашенный, Наги только мог стоять и наблюдать, как исчезают кончики чёрных крыльев.
Свет начал потихоньку возвращаться в комнату. Наги закрыл ладонью лицо и тяжело вздохнул, другая рука крепко сжимала тетрадь. Из оцепенения его вывел шорох одеяла за спиной, Наги перевёл свой взгляд на всё ещё спящего блондина.
Лёгкий сладковатый аромат, исходящий от парня, витал в воздухе, став немного ярче, чем раньше.
Наги подошёл к кровати и слегка склонился над Наруто. Сильно сконцентрировавшись, шинигами протянул руку к его голове и начал гладить мягкие светлые волосы. Даже своим бесплотным телом он мог дать блондину мимолётные и едва ощутимые прикосновения.
***
Наруто продолжал спать, но вдруг зашевелился, словно почувствовал, что его кто-то гладит. Сквозь сон он ощутил холод этого прикосновения, но одновременно ему стало приятно на душе. Его веки затрепетали в пробуждении, а тени длинных ресниц, падавшие на щёки, слегка задрожали. ― Мама? ― звал Узумаки. ― Неужели… она была всего лишь сном… ― с грустной улыбкой проговорил Наруто хриплым голосом. Но нет. Часто заморгав и почти окончательно проснувшись, парень понял, что до сих пор находится в палате. «Это не сон. Я до сих пор нахожусь в этом мире. Вот же... Стоп! Если в этом мире мои родители живы и я видел Хинату, то, возможно, и все мои друзья тоже здесь?! Может, я всё-таки попал в параллельную вселенную? Если это так, то все, кого я знаю в своём мире, находятся и в этом. Значит, есть вероятность, что в этом мире я могу встретить и Саске? Саске...» ― В сердце парня болезненно защемило, а глаза заблестели от наворачивающихся слёз. ― «Интересно, как он там сейчас? Надеюсь, техника сработала и он выжил. Интересно, он сильно расстроится, обнаружив, что я мёртв?.. Нет, с ним всё будет хорошо, он сильный. Со временем он забудет меня и обретёт счастье.» ― Судорожный вздох вырвался из дрожащей груди Наруто, по щекам ровными дорожками уже текли слёзы, крупные и чистые, как горный ручей. Блондин смотрел, как капли, одна за другой, падают вниз и приземляются на его раскрытые ладони. Слёзы тоски, боли и отчаяния. Наруто тут же поднялся и ударил в стену кулаком, после чего почувствовал резкую боль, тут же пожалев о своих действиях: кости оказались слишком хрупкими. Сжав зубы, бывший шиноби плюхнулся на кровать и пощупал хиленькую дрожащую ручку. Обошлось, перелома нет. «Чёрт... Мне надо быть аккуратнее. Теперь я совсем другой человек, с новым телом и новой жизнью. Хотя моя предыдущая меня вполне устраивала, но так как я, по идее, должен был умереть, может, всё не так плохо. Как сложно…» Неожиданно мысли Наруто сконцентрировались на другом.«И вообще, почему по всей комнате пахнет этим...» Наруто снова принюхался. Поскольку окно было открыто, запах лекарств и цветов уже почти выветрился, но один всё же остался. У парня был хороший нюх. За время, что парень спал, аромат стал сильнее, и источником его являлся сам Наруто. «А, точно, это же от меня такой аромат. Странно... Я вроде не так сильно вспотел, но пахнет от меня так, будто бы целый флакон с духами вылили. Хотя аромат, как не странно, приятный, но разве это нормально? Что это вообще значит?» Схватившись за голову, Наруто уткнулся носом в подушку. Всё происходящее начинало его раздражать. Неожиданно раздался стук в дверь. ― Наруто? ― Дверь начала открываться, и в комнату осторожно вошла Цунаде. ― Уже проснулся? Чудесно! Как ты себя чувствуешь? Я принесла тебе лекарства. Прими их. Наруто внимательно смотрел на женщину и заметил что-то странное: в её взгляде угадывалось волнение. Парню было интересно, что с ней, но пока что не стал подавать вида. ― Спасибо, бабуль, ― быстро сев на кровати, парень одарил Сенджу лучезарной улыбкой. ― Кстати, а куда ушла мама? ― Может, хватит называть меня бабулей? ― рассерженным голосом отчитала женщина, подходя к кровати и присаживаясь на край. Наруто послушно выпил лекарства и смотрел на Цунаде, ожидая, что она что-нибудь скажет. Но произошло нечто, чего блондин совсем не ожидал: женщина наклонилась к нему ближе и крепко обняла, слабо подрагивая всем телом. Наруто не знал, чего стоит ожидать, поэтому боялся сделать лишний вдох. ― Идиот,― шёпотом произнесла она. Её теплые руки легли на талию блондина, с силой её сдавливая. Парень вновь был прижат к её груди, на мгновение он подумал о том, что даже в этом мире Цунаде очень сильная. Женщина сжимала его в объятьях, похоже, не собираясь отпускать. Рука Цунаде оказалась у парня на затылке, она уткнулась лицом в блондинистую макушку и сделала глубокий вдох. Наруто почувствовал, как её грудь немного поднялась, а затем ощутил на своей шее горячее дыхание: женщина уже наклонилась к шее парня, продолжая глубоко дышать. По спине Наруто пробежала дрожь. ― Бабуля Цунаде, а что ты делаешь? Зачем меня обнюхиваешь? ― спросил раскрасневшийся блондин, пытаясь отстраниться от женщины. Сенджу вздрогнула, словно пробудилась от наваждения, и отпрянула от парня, удивлённо на того уставившись. Её взгляд был полон смущения и… печали, причину которой парень не мог понять. Тяжело вздохнув, Цунаде поднялась с кровати, желая отойти на безопасное расстояние. Для себя она отметила, что от Наруто исходит настолько сладкий и приятный запах, что даже она начинала немного сходить с ума, но решила пока что не говорить об этом парню. ― Ах да. Чуть не забыла. ― Цунаде погрузила руку в карман своего медицинского халата. ― Тебе, пока ты дрых, всё время звонили, ― сказала она, протягивая блондину маленький предмет со стеклянным экраном. Двумя руками, Наруто аккуратно взял странный, неизвестный ему предмет. «Покопавшись» в воспоминаниях этого тела, Наруто узнал, что он называется «телефон»: с помощью таких штук люди общаются на расстоянии, и не только. В сознании мелькнуло изображение, на котором люди идут по улице или сидят где-то за столами и смотрят в эти «телефоны», при этом молчат. Блондин предположил, что по этой «коробочке» можно не только разговаривать. Наруто почувствовал любопытство. ― Звонили? ― Да, там десять сообщений от Гаары, пять от Хинаты и тринадцать пропущенных звонков, тоже от Гаары. Какой же он настырный, ― усмехнулась Сенджу. «Гаара? Я знаю Гаару из этого мира?!» ― Бабуля, ты подглядывала чужие письма? Блондинка смущённо улыбнулась, накручивая кончики волос на палец. ― Ой, вспомнила, ― оставила она вопрос Наруто без ответа. ― Мне же надо сказать Кушине, что ты проснулся. Поцеловав парня в лоб, молодая женщина направилась к выходу из комнаты. Наруто оставалось лишь провожать её спину взглядом. При мысли, что он скоро увидит маму, сердце парня затрепетало. Чтобы скоротать время, Наруто включил телефон. Теперь он знал, что общается не только с Хинатой, но и с Гаарой. Эта новость его обрадовала: в мире шиноби они были боевыми товарищами, друзьями и родственными душами, и Наруто чувствовал, что в новом мире ему было бы очень грустно без Гаары. «А если этот Гаара ― другой?» Сомнения и страхи взволновали сердце блондина. Наруто открыл сообщения ― благо, воспоминания иногда подсказывали, как пользоваться незнакомыми штуками этого мира. «Наруто, как ты?» … «Я звонил твоей маме, она сказала, что с тобой всё хорошо.» … «Позвони, когда тебе станет лучше.» … «Уже проснулся?» … «Я найду тех гадов и заставлю их жрать песок.» От этих слов Наруто невольно засмеялся. «Я приду навестить тебя, когда будет можно.» Наруто вздохнул свободно: кажется, они с Гаарой в хороших дружеских отношениях. Сообщения от Хинаты были приблизительно такого же содержания, только в них было больше трогательного беспокойства и сострадания, и ещё она никому не угрожала расправой. В Хинате блондин не сомневался, ведь она была первой, кого он увидел в этом мире. В тот момент Наруто сразу понял, что здесь она такой же чуткий и преданный друг, как в мире шиноби. Время шло, а в палату никто не приходил. Парень поднялся с кровати и направился к двери, и только он собрался открыть её, как услышал сзади себя глухой звук, будто шлепок чего-то о плиточный пол. Обернувшись, блондин посмотрел вниз и увидел тетрадь, которой точно не было в комнате до этого момента. Белая надпись «Death Note» сильно контрастировала с чёрной обложкой. ― Тетрадь смерти? ― произнёс он, взяв её в руки. «Стоп. Я умею читать на этом странном языке?!» ― удивившись новым познаниям, подумал блондин. Но тут за дверью, в коридоре, послышались чьи-то приближающиеся голоса. Засуетившись, Наруто поспешил спрятать свою находку. Положив её под подушку, парень повернулся лицом к двери и попытался придать себе «обычный» вид. Голоса за дверью почему-то неожиданно стихли. Насторожившись, Узумаки тихо подошёл к двери, будто стараясь никого не спугнуть, и потянулся к дверной ручке. Но не успел той коснуться, как дверь резко распахнулась, и от неожиданности блондин свалился на пол, приземлившись на «пятую точку». ― Нару, сынок! ― с порога закричала Кушина и ничуть не смутилась, заметив сидящего на полу парня. ― Я так рада! Это чудо! ― Что такое, мам? ― удивился Наруто, смотря на светившуюся от счастья женщину: её тёмно-фиолетовые глаза так ярко блестели, что парень невольно залюбовался их красотой. С уст женщины сорвался глубокий вздох разочарования недогадливостью сына, и ничего не ожидавший Наруто вдруг резко оказался стоящим на ногах: Кушина крепко, до треска в суставах, обняла парня. ― Наруто, ты должен радоваться! Всё же бог услышал наши молитвы! В тебе пробудился аромат! ― А? ― удивлённо воскликнул Наруто. ― Сынок, больше ты не будешь проливать слёзы! Теперь ты омега с запахом! ― С таким ароматом он точно найдёт себе истинного! ― сказала Цунаде. ― Это настоящее чудо! Да, Цунаде? ― отпустив сына, красноволосая уже полезла обнимать Сенджу. Наруто остался стоять в ступоре. «Ни слова не понимаю из того, что они мне тут говорят. Омега? Пробудил аромат?.. Ну да, от меня чем-то пахнет… Ах да, вспомнил! Когда я только проснулся в этом теле, тот зеленоглазый ублюдок назвал меня «омегой без запаха». Но что такое омега? Может...» Наруто посмотрел на мать и Пятую, которые ещё продолжали весело щебетать о нём. ― Извините, что прерываю… но, мам, кто такой «омега»? В палате воцарилось молчание, атмосфера изменилась так же быстро, как погода меняется весной. Женщины внимательными взглядами смотрели на блондина. ― Наруто, ты… забыл, что являешься омегой? ― Да я вообще не знаю, что тут происходит!.. ― выпалил парень, о чём сразу же пожалел. В висках у него резко запульсировало. «Чёрт. Я опять сболтнул лишнего.» Кушина непроизвольно схватилась за сердце: тонкие брови женщины слегка нахмурились, счастье в её глазах сменилось беспокойством и страхом за сына, а ещё… сомнением. Затянувшуюся тишину прервала Цунаде: ― Эх... это мне напомнило, как в тринадцать лет Наруто спрашивал меня, откуда берутся дети, ― сказала она с грустной улыбкой, скрестив руки на груди, после сердито посмотрела на Кушину. ― Это ты виновата, Кушина! Надо было ребёнку ещё в детстве объяснять такие вещи! Видишь, из-за амнезии он забыл даже основные понятия! ― Да, похоже, это моя вина, ― дёрнула плечами Кушина: волнение сменилось неловкостью сложившейся ситуации, щёки женщины стали нежно-розового цвета от смущения. ― Все те времена я много торчала с мужем на работе, и мы многое упустили в воспитании сына. ― Кушина подошла к парню и, поцеловав в щёку, улыбнулась: ― Скорее собирайся, и куртку не забудь: на улице дождь. Поедем домой. «Домой…» Это слово отозвалось теплом в груди Наруто, а сердце пропустило удар. Даже колени немного задрожали, но парень смог успокоить нахлынувшие чувства. Одеваясь, Наруто не мог перестать думать. Какой он, его дом? Что он почувствует, переступая его порог, идя следом за мамой? А её слова о «муже»... Может ли быть, что, как и мама, отец его в этом мире ― тот же, что и в мире шиноби? Жёлтая Молния Конохи, Четвёртый Хокаге? Могло ли ему так повезти, переродиться в семье своих же родителей? Будто этот мир создан для него, как компенсация за прожитые годы без родительской любви и заботы… Наруто одёрнул себя от мечтаний: ведь если думать слишком много, потом может наступить болезненное разочарование. «Я здесь, и будь, что будет.» Когда омега закончил одеваться, он положил мобильник в карман куртки, а тетрадь ― в школьную сумку, и вышел из комнаты, чтобы встретиться с матерью. Та ждала его в коридоре. Попрощавшись с Цунаде, они поспешили уйти.***
Покинув территорию школы и оказавшись на улицах, у Наруто отвисла челюсть от увиденного. В прямом смысле. Мир снаружи бил по глазам яркими огнями, а шум давил на барабанные перепонки. Со всех сторон на парня смотрели здания из камня и стекла: некоторые были низкими, некоторые поднимались высоко в небеса, а их окна светились, будто тысячи светлячков. Туда-сюда проходили толпы суетливых людей, скрываясь под зонтами от моросящего дождя. От людского потока у парня зарябило в глазах. Наруто пытался увидеть привычный зелёный цвет деревьев и с сожалением понял, что это не так просто: деревьев либо нет совсем, либо они стоят по одному то тут, то там, и вносят хотя бы каплю «жизни» в окружающую обстановку. Под ногами была ровная твёрдая поверхность серого цвета, уходившая далеко, насколько возможно дотянуться взглядом. Это казалось парню странным и непривычным: будто кто-то разлил воду или какую-то другую жидкость, а она затвердела и стала камнем. Широкая дорога из такого же камня тянулась из одной стороны в другую, словно бесконечная река, по которой на огромной скорости проносились «железные повозки на колёсах» ― квадратные, блестящие, со сверкающими фонарями, будто горящими в темноте глазами хищника. Звук, с которым они передвигались, оглушал, но в то же время заряжал своей стремительностью. «Что это за странные повозки? Здешнее средство передвижения? Интересно, а как они работают?» В тот же момент в голове блондина резко запульсировало, а затем нахлынули воспоминания о тех предметах, которые он никогда не видел, но одновременно привык к ним. «Мегаполисы, небоскрёбы, машины, пробки, асфальт...» Таких вещей не существовало в его родном мире шиноби. От избытка информации и новой обстановки разум Наруто истошно закричал, но омега пытался не поддаться головокружению и сосредоточиться на дыхании. «Мне теперь каждый раз будет плохо, стоит увидеть что-то новое?» ― пронеслось недовольство в голове парня. Пока блондин приходил в себя, Кушина открыла дверь автомобиля и произнесла: ― Ну, чего ты там стоишь? Садись в машину, уже поздно, ― сказала женщина, хмуро смотря на сына. Наруто, очнувшись, уставился на агрегат, стоящий перед ним. ― В машину? Прямо… внутрь? ― указал он пальцем. Женщина вздохнула и, подойдя к сыну, нежно взяла за его руку и усадила на заднее сиденье автомобиля, пристегнув того ремнём безопасности. Наруто взволнованно барабанил пальцами по любым доступным поверхностям: ему не терпелось поскорее прокатиться на этой машине, но в глубине души он боялся. Наруто сильно нервничал, ведь он никогда раньше не передвигался на подобных штуках. Однако он должен был выглядеть сильным перед Кушиной: не хотел он, чтобы мама видела его испуг. ― Мне кажется, или здесь слишком душно? Кушина не ответила, а только слегка улыбнулась, села за руль и завела любимый Джип бардового цвета. Машина завибрировала и издала звук, подобный рычанию, и Наруто от неожиданности подпрыгнул на месте и вжался в спинку сидения, но попытался придать себе спокойный вид. Машина тронулась с места, ускоряясь, оставляя после себя мутное облако, подобное туману, который на мгновение размывает яркость города. Такого Наруто не ожидал: он чувствовал, будто его толкнули в тёмный и душный подвал. Звуки стали тише, заглушаемые рёвом машины; внизу живота начинало тянуть; в горло проникал застоявшийся воздух, запах дождя и уличной пыли сменился неприятным запахом, будто Наруто окутал ядовитый туман. «Не так противно, как бывало дома, но приятного тоже мало.» Мир за окном машины начал расплываться, смешивая все огни в бесконечное полотно, будто написанное художником с безумной фантазией. Мгновения полной темноты сменялись мельтешением опор железной дороги, редких деревьев, людей и снова обрывались темнотой. Тошнота подкатила к горлу, заставив парня измениться в лице и ещё больше побледнеть. Ремни сдавливали грудь, не давая свободно дышать, освободиться, сопротивляться. Он рванулся, не в силах больше терпеть эти путы. ― Аааа... Мам, помедленнее... Меня сейчас стошнит... Аааа... Я не выдержу! Выпусти меня отсюда… ― Наруто потянул тонкие руки к двери в попытке её открыть, но та была крепко закрыта. Отчаивавшийся блондин начал бить кулаками в стекло, но и то было неприступно прочным. ― Нару, сынок, хватит буянить. Успокойся, ― проговорила Кушина, немного сбросив скорость. ― Как? Я сейчас сдохну... Наруто ничего другого не оставалось, как отвлечь мысли от неприятного дискомфорта, и он перевёл взгляд на окно, продолжая глубоко дышать. Уже почти совсем стемнело, а дождь по-прежнему барабанил по стёклам и размывал дальние огни проезжавших по дороге машин. И вот они въехали на территорию центра. «Так это же… ещё хуже!» Небоскрёбы здесь казались ещё выше: сверкая своими огнями, они ужасали и одновременно восхищали. Бывший шиноби удивлённо смотрел по сторонам и вверх, не зная, на чём сосредоточиться. Перед глазами мелькали витрины магазинов с расплывающимися буквами на вывесках, ресторанчики, окружённые фонарями, а людей здесь было ещё больше. Вечерний Токио смотрится особенно выразительно: гигантские здания подсвечивали разноцветными огнями и буквально гипнотизировали. Улицы поражали своей роскошью: сколько они не ехали, а вокруг всё продолжало мерцать и светиться невиданными красками. За одним из поворотов перед его взором вдалеке предстала необычная конструкция ― высокая, широкая внизу и сужающаяся к вершине, светившаяся огненно-рыжим светом, словно её пожирал огонь. ― Мама, а что это за высокая рыжая… штука? ― Штука?.. А, понятно, ― засмеялась женщина. ― Это Токийская Телебашня. ― Какая башня? ― «Те-ле.» Мы когда-то ходили туда на экскурсию, но тебе не понравилось: слишком высоко, тебя замутило, ― с тяжёлым вздохом рассказала Кушина. Узумаки слушал, прилипнув к стеклу, не в силах оторвать взор от этой устрашающей красоты. Казалось, что эта башня вот-вот прорвёт небеса: она явно была выше Монумента Хокаге. Внутри парня зародилось желание подняться на самую её вершину, а ещё его одолела тоска: смотря на рыжий цвет башни, он вспомнил о Кураме ― и снова почувствовал пустоту в груди. И хотя он не жалел о своём решении, смятение и грусть терзали его. Но спустя пять минут тошнота вновь дала о себе знать, и печальные мысли отошли на второй план.***
*** ― Мы приехали, ― констатировала Кушина, повернувшись к сыну. На сидении Наруто сжался в комочек: весь то бледнел, то краснел, то покрывался пятнами и нервно кусал нижнюю губу. Женщина вышла из машины и открыла дверь сыну, а затем избавила его от тугих ремней. Наруто незамедлительно выскочил из машины и тут же осел на землю, что-то бормоча. ― Земля… Она качается… ― бубнил омега. ― Всё в порядке, сынок. Дыши глубже. По спине пробежал неуютный холодок: дождь убавил свою силу, но продолжал идти, и от каждого дуновения ветра парня пробирала дрожь. Но этот холод немного помогал успокоиться. «Какое же слабое тело…» Наруто невольно зажмурился, тяжело дыша — захотелось оказаться подальше от этого транспорта. ― Мне уже лучше, ― выговорил Наруто, став на ноги. ― Точно? ― жалостливо спросила Кушина. ― Бедный мой мальчик. Пойдём, дома тебе станет лучше. Кушина закрыла машину и повела сына к главному входу, Наруто, не сопротивляясь, следовал за ней. Их дом находился в отдалении от основной дороги, на одной из многочисленных уютных улочек Токио, поэтому машины были здесь не так слышны, что очень сильно обрадовало Наруто. Открыв скрипучую калитку, они прибавили шаг, идя по узкой дорожке, окружённой опрятным газоном. Снаружи дом выглядел аккуратно и приветливо: двухэтажный фасад был выкрашен в светлый цвет, а в какой именно ― в темноте Наруто не смог рассмотреть. Большие окна светились изнутри в ожидании домочадцев. Одно из окон на втором этаже выходило на ровный кирпичный балкон, огороженный широкой металлической решёткой. На ней аккуратно разместились кашпо с вьющимися растениями, зелёные стебли которых немного свисали наружу и оплетали прутья и основной несущий столб, державший крышу дома. «Наверное, это комната мамы.» Наруто завороженно смотрел на всё это великолепие. Его окутал запах цветов, заботливо выращенных в маленьком саду и красовавшихся в клумбах под окнами, цветов, которые от дождя стали пахнуть ещё сильнее. ― Кто занимается цветами? ― поинтересовался Наруто. ― Я, ― улыбаясь, восторженно произнесла Кушина. ― Свободного времени не так много, но это моё маленькое хобби, и вы с папой иногда помогаете. Тебе нравится? ― Очень… Входная дверь открылась перед парнем, и он услышал приятный звон: ветряной колокольчик фурин, висевший на небольшом козырьке над внутренней стороной двери, ненавязчиво оповещал о вновь пришедших. Внутри дом оказался таким же приветливым, как и снаружи. Просторный коридор бежевого цвета, который заканчивался лестницей на второй этаж и поворотом, откуда шёл яркий свет. У входа разместилась небольшая гардеробная, где висела верхняя одежда, а на полу стояло несколько пар обуви. Справа от входа была дверь, сейчас закрытая, но оттуда доносились приглушённые голоса. Со всех сторон висели картины и фотографии, Наруто пообещал себе позже рассмотреть их все. ― Мы дома! ― крикнула Кушина, разуваясь и проходя вперёд. Наруто уже разулся и надел домашние тапочки, заботливо оставленные перед ним Кушиной, и тоже собирался пройти, как за закрытой дверью послышался топот, а потом она резка распахнулась, и из комнаты вылетело нечто ― с красными волосами, в очках, с безумной улыбкой на лице ― и проорало: ― НАААААРУУУУУУ!!! ― Девушка (а это точно была девушка) в три больших шага приблизилась к парню и бросилась тому на шею. Наруто заметно смутился такой реакции и покосился на мать в поисках поддержки, ведь от крепких объятий девушки у него началась нехватка воздуха и покачнулись ноги под тяжестью неожиданной ноши, но Кушина стояла и только хихикала. ― Я так переживала, Нару-чааан!! Мне сказали, что на тебя напали хулиганы. Как хорошо, что с тобой всё в порядке! ― Малиновые глаза девушки ярко сверкали: в них читалась безудержная радость, даже слишком безудержная. «Кто эта ненормальная?.. Хотя, мне почему-то кажется, что я её уже видел…» ― Карин, милая, не мучай Наруто. ― Женщина легко коснулась плеча девушки. ― Его недавно укачало в машине, сейчас ему лучше не напрягаться. ― Ой, простите. ― Девушка тяжело вздохнула и отошла от парня, вместо счастья в её взгляде читались печаль и жалость. ― Мам, а кто эта... милая девушка? Не ожидавшая такого вопроса девушка вопросительно посмотрела на Кушину. ― Эм… ― Сынок, это Карин. Твоя кузина. Карин, я всё расскажу позже, ― добавила тихим голосом Кушина. «Здорово, в этом мире у меня даже кузина есть», ― только и успел подумать Наруто, когда услышал голос со второго этажа. ― Чего вы так поздно? Кушина, я уже начал волноваться, собирался звонить. По лестнице торопливыми шагами спускался мужчина. Он выглядел так же, каким его запомнил Наруто ― в их единственную встречу в его сознании: высокого роста, с голубыми глазами и жёлтыми волосами, слегка торчащими в разные стороны и обрамлявшими лицо спереди длинными прядями. Вместо одежды шиноби и плаща Хокаге на нём были чёрные домашние штаны и синяя кофта с длинными рукавами, а сверху надет розовый фартук. На вид ему было около сорока лет, и он точно не был видением. «Повезло, это он, слава богу.» При мысли о своей очередной удаче дыхание Наруто участилось, а в глазах защипало. Парню казалось, что за один день он наплачется на долгое время вперёд. ― Наруто? Ты в порядке, сынок? ― Папа. ― Голос парня дрогнул, а по щекам покатились слёзы. Минато подошёл к сыну и крепко того обнял. Мужчина чувствовал, как хрупкие плечи парня затряслись, словно в лихорадке, а сердцебиение участилось. Наруто поднял дрожащие руки и вцепился в спину отца, сжимая так крепко, как только мог. Сейчас он чувствовал абсолютное счастье: казалось, всё на своих местах, и больше ничего не нужно ― отец обнимал его и гладил по голове, мама незаметно подошла сзади и гладила его спину. ― Что с тобой, Наруто? ― улыбаясь, спросил Минато. ― Ты будто лет десять меня не видел. ― Больше, минимум шестнадцать! ― Минато на мгновение удивился, а после засмеялся приятным мягким смехом. ― Шутишь ― значит, идёшь на поправку. ― И добавил: ― Всё хорошо, сынок. Тебе было тяжело, но ты справился, я бесконечно рад, что ты с нами. «Я всё время хотел извиниться перед тобой за тот раз». Вот, что хотел сказать Наруто, но мысли, заглушаемые слезами, никак не желали обращаться в слова. Родители так и стояла в коридоре, согревая сына своими объятьями и любовью. Слёзы высохли, оставив дорожки на щеках, дрожь пропала. ― Мама, папа… ― Что такое, сынок? ― Я дома, ― на выдохе прошептал парень. Минато и Кушина безмолвно переглянулись, озарив друг друга счастливыми улыбками. ― С возвращением, сынок.***
*** Парень, стоя со школьной сумкой на плече, ждал, когда мама закончит что-то обсуждать с Карин. На лице девушки читалось беспокойство, её взгляд то и дело метался от тёти к Наруто. Их разговор закончился немым кивком девушки, а затем Кушина обратилась к сыну: ― Наруто, иди в свою комнату, приведи себя в порядок. Карин тебя проводит, а мы пока что закончим готовить. ― Пошли, Нару! ― Карин схватила блондина за руку и потащила к лестнице на второй этаж. ― На первом этаже кухня и гостиная, сейчас я там сплю. Под лестницей небольшая кладовка ― я часто там пряталась, когда мы играли в прятки в детстве, а ты не ходил туда, потому что боялся монстров! ― весело рассказывала девушка, хотя в голосе чувствовалась лёгкая дрожь. Они поднялись на второй этаж, оформленный в таких же бежевых тонах, как и первый. Настенные лампы освещали пространство тёплым светом, Наруто увидел две закрытые двери и широкое окно в конце коридора. ― Это комната тёти и дяди. ― Карин потащила блондина ко второй двери. Остановившись перед ней, девушка немного стушевалась и выжидающе посмотрела на парня. ― Твоя комната, ― сказала Узумаки, жестом приглашая омегу открыть дверь. Слегка трясущимися от волнения и предвкушения пальцами Наруто коснулся ручки и открыл дверь. В тёмном пространстве парню удалось рассмотреть только некоторые силуэты мебели, когда Карин уже обошла его и протянула руку к стене. Щелчок ― и комнату залил мягкий свет, сначала ослепивший Наруто. Перед ним предстала комната в тёплых молочных и светло-персиковых тонах. Пространство было небольшим, но грамотно использованным. Первым внимание парня привлекло широкое окно и белая дверь, выходившая на балкон. «Значит, тот балкон снаружи ― из этой комнаты. Моей комнаты». У противоположной балкону стены расположилась одноместная кровать, на полу у которой расстелен небольшой мягкий пушистый ковёр. Слева от входа стоял высокий шкаф-купе с раздвижными дверцами-зеркалами, справа ― рабочий стол. Вещей на нём было по минимуму: только самое необходимое для учёбы, никаких отвлекающий деталей, и чёрные ящики ― один большой и широкий, другой плоский и немного пыльный. Память Наруто подсказала, что это что-то под названием «компьютер». Рядом со столом стоял шкаф, заполненный книгами. Стена рядом с кроватью была увешана какими-то плакатами, на которые блондин пока что не стал обращать внимания. «Эта комната какая-то… девчачья.» — Иди купаться, а потом спускайся вниз на ужин, — скомандовала девушка, на что Наруто посмотрел на неё удивлённым и скептическим взглядом. «Где тут купаться?» ― пронёсся в голове вопрос у парня, когда Карин уже показывала рукой нужное направление ― оказалось, за стеной, у которой стояла кровать, было ещё одно пространство, сокрытое за дверью, которую блондин не заметил. Видимо, это и была ванная комната. «А эта комната больше, чем кажется.» Наруто молча кивнул, оставил сумку на стуле и пошёл в указанном направлении, услышав, как за его спиной с тихим щелчком закрылась дверь. Он остался один. Выключатель находился снаружи. Предварительно включив свет, Наруто открыл дверь и ступил внутрь, осматриваясь. В ванной комнате самой ванны не оказалось ― вместо неё была душевая кабина со стеклянной дверью, ещё здесь были унитаз, белая раковина, над которой висело зеркало в белой раме, и белый шкафчик. Ведомый любопытством, парень заглянул внутрь и увидел множество бутылочек и коробочек, о предназначении которых не имел ни малейшего понятия, а разбираться сейчас не было ни малейшего желания. «И когда парням перестало хватать только мыла и шампуня… Эх, похоже, предыдущий хозяин этого тела имел в жизни всё, кроме аромата», — думал Наруто, раздеваясь и залезая под тёплые струи воды. Сон в медкабинете восстановил его силы, но боль и усталость всё же ощущались. Вода снимала напряжение и расслабляла слабые мышцы этого тела. Прекрасный аромат разносился по душевой кабине и медленно просачивался из ванной в комнату парня сквозь небольшие щели между дверным проёмом и самой дверью. «Опять этот аромат». Блондин взял бутылку с гелем для душа, который пах шоколадом. От вкусного запаха у парня заурчало в животе, отчего блондин усмехнулся ― он, конечно, голоден, но мыло пить не станет. Смыв с себя пот, накопившийся за день, он вышел из душа и обвернулся полотенцем. Испаряясь с тела, капли воды дарили бодрящую прохладу. Блондин прошёл к шкафу в комнате и заглянул в его стеклянные двери: бледная кожа, отпарившись, порозовела, слегка влажные волосы, уложенные назад, стали темнее своего обычного цвета. У Наруто появилась возможность получше рассмотреть своё новое тело. Как и думал парень, вместо мышц на руках было только их подобие ― наброски, какие художник делает в своём альбоме, легко давя на карандаш. На шее и руках отчётливо проступали вены, по бокам торса были заметны рёбра, о прессе и заикаться не стоило ― его просто не было. У парня резко запульсировало в виске. ― Ты, что, питался воздухом и солнечным светом?! Да тебя ветром должно было сдувать, даттебайо! ― вырвалось у Наруто раздражение и негодование: как это тело может быть таким тощим и слабым! Он смотрел в зеркало, и глаза, смотревшие на него оттуда, сверкали от злости, а нежные черты лица исказились: в них появились сила и твёрдость. Это немного отрезвило Наруто: подавив желание вдарить кулаком по зеркалу, блондин глубоко вздохнул. ― Не знаю, злился ли ты когда-нибудь по-настоящему, но вид при этом у тебя серьёзный, даже устрашающий, ― сказал блондин отражению. ― Стоило больше тренироваться, раз тебе часто доставалось от других, ты должен был отбиваться!.. Теперь я буду защищать нас и не дам нас в обиду. К Наруто постепенно возвращалось спокойствие. Отодвинув дверь шкафа, он достал оттуда белую футболку и синие, местами потёртые, штаны из жёсткой ткани. «Джинсы».На нижней полке стояла разная обувь: что-то было тонким и лёгким, что-то ― тяжёлым и прочным. «Кроссовки. Кеды. Эйр…максы. Лучше останусь в тапочках. У этой обуви никакого сходства с обувью шиноби.» ― Ну и словечки в этом мире, ― усмехнулся блондин. ― Кажется, я понял, как работает моя память: увидел ― вспомнил, пока не видел ― не помнишь!.. Поэтому я не помню, кто такие омеги?.. В груди парня неожиданно закололо, будто тело отозвалось болью на мысли об омегах и аромате. Неудивительно, ведь прежний Наруто много страдал из-за отсутствия у него аромата, если верить словам Кушины, и, кажется, тело об этом помнило. Переодевшись, он посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. «Я готов». На лестнице Наруто почувствовал идущие из кухни запахи, от которых его живот свело спазмом. Запах домашней еды! Если бы рот Узумаки был открыт, из него полился бы целый водопад вязкой слюны, ведь за целый день пребывания в этом мире он так ничего и не съел, кроме одного яблока. Быстро придя в себя, Наруто неуверенно зашагал вниз. На улицах уже давно стемнело, да и грозовые облака заслоняли луну, поэтому во всём доме горел свет. Едва парень ступил на кухню, как увидел отца, стоявшего к нему спиной и мешавшего ложкой содержимое кастрюли. В другой руке держал книгу, внимательно изучая. ― Ещё пять минут. ― Папа? ― Сынок, ты как раз вовремя, ― улыбнулся Минато, обернувшись к сыну. ― Как думаешь, для заправки салата использовать острый соус или лёгкий? ― Нуу… Думаю, лучше лёгкий. - «Надеюсь, я правильно сказал?» ― Согласен. Не стой в проходе, садись, скоро будем ужинать, — произнёс Минато и кивнул в направлении обеденного стола. Наруто неспешно проследовал к нему, а сам наблюдал за готовкой отца и изучал кухню. Она оказалось просторной и уютной, с одной стороны расположился кухонный гарнитур светло-зелёного цвета, с другой ― большой, окружённый шестью стульями, овальный обеденный стол, на котором уже стояли тарелки. Закончив осмотр, взгляд Наруто приковала широкая спина отца и движения рук, которые ловко управляли процессом. Неподражаемый запах дразнил обоняние и воображение парня: разве может что-то пахнуть настолько аппетитно? Или он просто так сильно голоден? ― Кстати, а почему ты готовишь? Почему не мама? Мужчина неожиданно подпрыгнул на месте, да так, что ложка чуть не упала в кастрюлю. Жетловолосая голова вжалась в плечи, а на лице отразилось смятение. Сейчас Четвёртый Хокаге не казался сильным и внушительным, а, скорее, напуганным. Наруто не знал, как реагировать на такое поведение: то ли волноваться, то ли смеяться до коликов в животе. ― Сынок, говори потише, ― шёпотом произнёс Минато, приблизившись к столу. ― Вдруг она рядом и всё услышит. Ты, конечно, многое забыл, это я знаю, так что я расскажу тебе, но это только между нами. ― Извини, пап, ― прошептал в ответ Наруто, подавляя вырывавшийся из груди смех. ― Так что там с мамой? ― спросил омега. ― Только между нами: твоя мать не умеет готови... ― Мужчина резко замолчал, а затем бросил взгляд на угол кухни. Наруто посмотрел в том же направлении, и тогда он сразу понял, почему отец опасался говорить на эту тему. Из-за угла немного виднелась голова с ниспадавшими красными волосами, а свирепый взгляд был прикован к блондинам. Вокруг будто распространялась тёмная аура, густая и тяжёлая. В образовавшейся тишине фигура начала приближаться к столу, звук её шагов заполнил пространство вокруг. Сердца мужчин от страха пропустили несколько ударов ― надвигается опасность! Тёмная аура с приближением женщины стала ещё осязаемее: Наруто даже показалось, что он видит этот ореол зла вокруг мамы, который будто шевелил её волосы, словно те ожили и готовились напасть на своих жертв. ― Что вы тут обсуждаете? Мою готовку? ― Хищный оскал сверкнул на лице женщины. Наруто коротко взглянул на отца: кто этот демон, думал он, и где его мама? Но Минато посмотрел на сына взглядом, полным спокойствия и твёрдости, словно говорившим: «Доверься мне, сейчас всё исправим!» ― Кушина, милая, а мы тебя заждались! Сегодня был длинный день, ты, наверное, тоже устала! ― сказал Минато мягким и спокойным голосом, но без лишней самоуверенности или настойчивости. ― У нас сегодня пир ― всё, что ты любишь! ― Затем произошло нечто, чего Наруто совсем не ожидал: Минато стремительно переместился к плите, рядом с которой стояла стеклянная салатница; зачерпнув ложку сочного зелёного салата вперемешку с чем-то белым и красным, Минато так же быстро вернулся к жене и запихнул полную ложку ей прямо в рот. Ошарашенная Кушина принялась тщательно пережёвывать салат, а затем проглотила его. Мгновения тишины тянулись, казалось, слишком долго. ― Мммм... Вкусно!! ― с восторгом в голосе сказала Кушина. ― Салат такой лёгкий, сладкий и с кислинкой! Что ты добавил? Лимонный сок? ― Да. Неплохо получилось, согласна? ― мягко улыбнулся Минато. ― Очень даже «неплохо»! ― Яркая довольная улыбка осветила лицо женщины, тёмная аура вокруг неё развеялась без следа. Наруто удивлялся такому преображению мамы и методу, который использовал отец. «Жёлтая Молния Кухни», ― про себя подумал блондин, отчего не мог не улыбнуться. ― Но Наруто приготовил бы вкуснее! ― Что? ― удивился парень. ― Раньше ты готовил ужин на всех, а в школе ты ходишь в клуб кулинарии. «Неожиданно. А сам я никогда не готовил, ел рамен в Ичираку… Интересно, мне удастся готовить так же, как мог прошлый Наруто?» ― Вот как, ― стушевался Наруто. ― А… расскажите ещё что-нибудь обо мне. ― Расскажем, только после ужина, ― заботливо сказала Кушина. ― Карин, за стол! Послышался звук открывшейся двери, а затем спешный топот. ― Уже здесь! ― «влетела» девушка на кухню, ярко сверкая улыбкой. ― Пахнет так, что слюнки текут! Наруто не сдержал короткий смешок. «Неужели все женщины любят покушать? Или только красноволосые? Хотя хороший аппетит ― это плюс». ― Нару-чан, ты тоже вкусно пахнешь!.. ― От такой фразы парень немного дёрнул плечами. ― С-спасибо, ― выдавил из себя вежливую улыбку Наруто. «Она же не собирается и мной поужинать?!» ― Это мыло с запахом шоколада, тоже вкусно пахнет, я даже подумывал съесть его!.. ― Ну, шоколад тоже чувствуется, ― смеялась девушка, ― но я говорю о твоём аромате! Я так рада за тебя! ― А… да, спасибо. ― Такая всеобщая озабоченность появлением у парня аромата беспокоила его: было понятно, что аромат ― это нечто очень важное в этом мире, но что конкретно ― это знание было пока что закрыто для блондина. Минато и Кушина убрали лишнее со стола и расставили приготовленное: несколько салатов, блюдо из жареной рыбы с гарниром из риса и овощей. Беспокойство отступило на второй план ― Наруто смотрел на еду с блеском в глазах, в ожидании, когда всё это сможет попробовать. Минато поставил перед блондином тарелку, полную еды. ― Чтобы всё съел, ― предупредил он. ― С-спасибо… — засмущался парень такому проявлению заботы, а после сложил ладони вместе и, произнеся «Итадакимас!», принялся уничтожать содержимое тарелки. Кусок за куском исчезали во рту Узумаки. Кратко он подмечал, как Минато и Кушина наблюдают за ним и переглядываются, улыбаясь чему-то, что понимают, наверное, только родители. Блондин ел быстро, не в силах остановиться, но также оценивая всё, что пробовал. Для себя парень решил, что это самый вкусный ужин, который он когда-либо ел. ― Было очень вкусно! ― довольно произнёс Наруто в конце ужина, отставляя тарелку. ― Спасибо, сынок, ― сказал Минато, ― скоро и ты будешь снова готовить. ― Ах, да, вы обещали рассказать… ― Да, конечно, ― улыбнулась Кушина. ― Минато, убери пока посуду со стола, мы посидим здесь. ― Минато кивнул и принялся за дело, а Кушина лёгким шагом покинула кухню и вернулась уже с большой книгой в руках. ― Вот, посмотри, наш семейный альбом. В руках Наруто оказался большой альбом с жёсткой глянцевой обложкой. С трепетом в сердце Наруто открыл его первые страницы. Вот Кушина лежит в палате со свёртком на руках ― наверное, маленьким Наруто, и глаза её светятся счастьем. Много фотографий из детства, где мама и папа кормят малыша, купают, везут в детской коляске или спят с ним на кровати. С каждой страницей мальчик на фотографиях всё взрослее ― первые шаги, первые рисунки на стенах, прогулки в парке и катание на качелях. На некоторых фотографиях была и Карин ― видимо, они дружили с самого детства: ели за одним столом, рисовали вместе, играли в прятки, как и рассказывала девушка, которая сейчас заглядывала в альбом через плечо блондина и улыбалась приятным воспоминаниям. Где-то мальчик был в бинтах или гипсе. На озадаченный взгляд сына Кушина ответила: ― Ты у нас такой неловкий, частенько падаешь. Помню, когда тебе было девять лет, мы купили тебе велосипед, и в первое же катание ты упал и сломал руку, а затем поклялся, что никогда больше не сядешь на «эту тупую железку», ― тяжело вздохнула женщина. ― И кто только научил тебя таким словам? ― Из груди Минато вырвался смешок: порой, его жена не замечала, что в эмоциональные моменты может и не такое сказать. ― Велосипед?.. Понятно. ― «Не помню, что это такое. Девять лет ― не так уж и мало. По идее, это тело должно бы помнить своё детство, но в голове пусто. Может, сохранились только последние воспоминания? Наверное, прошлый парень сдержал своё слово и больше не приближался к велосипедам». С тех пор, как Наруто проснулся в этом мире и узнал о том, что у него есть семья, у него не было времени остановиться и поговорить с родителями. Всё происходящее с ним было новым и непривычным. Он чувствовал, что за ним наблюдают три пары глаз, но не чувствовал даже намёка на враждебное намерение, исходящее от них. ― Ты тихий и вежливый мальчик, добрый и скромный, никогда не доставлял нам проблем. Учишься хорошо, хоть и не отличник, но мы никогда и не требовали этого. Думаю, о школе тебе лучше расскажут Гаара и Хината, ― закончила Кушина. ― А ещё ты классный брат! ― весело сказала Карин. ― Что ещё хочешь узнать? ― спросил Минато, сложив кисти в замок и выставив перед собой. ― Не знаю… Некоторые вещи всё ещё сбивают меня с толку… Но я думаю, это пройдёт, ― как мог убедительно проговорил Наруто, улыбнувшись. ― Всё в порядке, сынок. Цунаде сказала нам, что твоё смятение ― это нормально. Она сказала, что твоё физическое состояние хорошее, и, возможно, на этой неделе тебя выпишут с больничного. А память вернётся со временем, и всё будет как раньше, ― сказала Кушина, держа сына за руки. ― Это здорово, ― произнёс парень с лёгкой улыбкой. Наруто не нравилось обманывать родителей, но в этой ситуации нельзя иначе. ― Может быть, ты даже сможешь вернуться в школу... ― сказала Кушина тихо, но достаточно громко, чтобы Наруто услышал. От этих слов омега почувствовал небольшую часть души прежнего Наруто, оставшуюся в этом теле, и эта часть души кричала от отчаяния, а голова парня снова заболела. ― Да, мам, я с нетерпением жду этого, ― как мог непринуждённо сказал Наруто, постаравшись улыбнуться сквозь чувство пульсирующей боли в голове. ― Вы не против, если я оставлю вас и вернусь в свою комнату? ― Да. Конечно, иди. ― Кушина оставила на щеке сына лёгкий поцелуй. ― Спокойной ночи, сынок, ― сказал Минато. Наруто встал со стула и направился к лестнице. Карин проводила парня лучезарной улыбкой и взмахом руки. Только в своей комнате на втором этаже Наруто смог спокойно выдохнуть: он прошёл к кровати и с громким звуком рухнул на неё, расправив руки словно крылья. В голове крутилось много мыслей, но блондин не мог на них сконцентрироваться. Да и не хотел, ведь сейчас он будто очутился в раю: он готовился умереть ― но вот он живой, хотя и побитый, рядом его родители и скоро он увидит друзей. И пусть многое в этом мире оставалось непонятным, Наруто казалось, что всё обернулось вполне удачно. Почти. Парень чувствовал назойливую пустоту внутри, которая портила общую картину счастья и которую хотелось выскрести ногтями или выбить парой сильных ударов кулаком в грудь. Мысли прошлых дней бумерангом возвращались в голову. «Я волнуюсь за Саске, но теперь мне никак не узнать, получилось ли его спасти. В этом мире я получил так много, но его я потерял навсегда. Даже если встречу Саске здесь, он может быть совсем другим… и всё же лучше так, чем видеть его мёртвое тело». В воспоминаниях Наруто видел израненного Саске, распростёртого на земле, слышал его слабеющий голос и прерывистое дыхание. Блондину стало тяжело дышать, а пустота внутри начала заполняться чувством мучительной боли, словно кто-то открыл кран на полную мощность, а затем ещё и сломал вентиль, чтобы нельзя было остановить поток. Сдерживая порыв закричать, Наруто вскочил с кровати и выскочил на балкон, впуская ветер и свежий воздух в комнату. Прохлада ночи окутывала блондина, вызывая толпу мурашек, шум и запах дождя заполняли его мысли. Ему очень хотелось прыгнуть с балкона и бежать, быстро и без остановки, промокнуть насквозь, но почувствовать себя лучше, выплеснуть гнев и страх, вытравить боль. Но с таким телом он, скорее, переломает себе ноги при приземлении. Ничего не оставалось, как закрыть глаза и глубоко дышать, заполняя лёгкие ночным воздухом. «Всё хорошо, я справлюсь… Я здесь, и ничего не исправить. Да и хочу ли я?..» Наруто вспомнил свои мысли в палате ― о том, что всё вокруг может быть сном. А если он до сих пор спит, и стоит заснуть здесь, как он проснётся дома? Что будет, когда он увидит мёртвое тело Саске? Когда вернётся в деревню, где нет его родителей, который он только обрёл и не хотел терять? Он лишится многого, если проснётся в Конохе… ― Может, я всё же умер, и это загробный мир?.. ― Сорвавшиеся слова парня заглушил не утихавший дождь.***
Наруто вернулся в комнату, оставив дверь балкона открытой, чтобы мысли потерялись в шуме внешнего мира. Непроизвольно его взгляд метнулся к письменному столу, у которого на стуле покоилась школьная сумка. Уж с одним вопросом он мог разобраться, думал Наруто. Первым делом он включил настольную лампу на столе и вытащил найденную тетрадь. Осмотрев обложку, в которой не было ничего необычного, кроме надписи, Наруто раскрыл тетрадь на первой странице с правилами. ― «Человек, чьё имя будет написано в Тетради, умрёт». ― Здравствуй, Наруто-кун. ― Неожиданно раздавшийся за спиной голос застал парня врасплох, отчего тот дёрнулся в сторону и с криком упал на пол. Резко повернувшись на звук, в тусклом свете настольной лампы он увидел человекоподобное существо, возвышавшееся над ним, в белых одеждах и с белыми волосами. ― Бог Смерти?! ― выдавил он, медленно отползая и вжимаясь спиной в стену. ― Хм. Не думал я, что в новом теле у тебя инстинкты поменяются: ты так бурно реагируешь на моё появление, ― произнёс шинигами и устало потёр лоб. У него, конечно, не могла болеть голова, но интуитивный жест почему-то сохранился с незапамятных времён. ― Я... А я и не испугался! ― выдавил из себя Наруто, почувствовав укол от услышанных слов: его назвали трусом? Узумаки медленно поднялся с пола, облокачиваясь руками о стену, но не в силах заставить себя посмотреть на Бога Смерти — всё же эти огромные жёлтые глаза пугали парня. Шинигами спокойно наблюдал за его действиями, растянув губы в своей неадекватной улыбке предвкушения. ― Тебе нравится? ― нагло ухмыльнулся демон, и обрадовался, когда блондин всё же поднял на него глаза. ― Что? ― Тебе нравится в теле омеги? ― И ты туда же, даттебайо?! ― не сдержался Наруто. ― Да что за омеги? Зачем им аромат?.. Стоп, это неважно! Бог Смерти, не знаю, по каким причинам ты отправил меня сюда, но это неважно. Спрашиваю напрямую: что с Саске? Ты вернул его к жизни? «Снова этот ублюдок». Глаза шинигами от гнева заметали молнии, и Наруто в страхе отступил назад, неотрывно смотря на перекошенное лицо пурпурного цвета с горящими жёлтыми глазами. ― Следи за словами, мальчишка! Забыл, с кем разговариваешь? ― грубым голосом воскликнул шинигами, давая волю своей силе ― и в то же мгновение комната погрузилась во мрак, и только жёлтые глаза ярко сверкали в этой темноте. Наруто сковал ужас, каждый вдох давался с трудом. ― Теперь твоя душа принадлежит мне, Наруто. Ты осознанно сложил печать, но ошибся в своих ожиданиях. Ты зря тогда пожертвовал собой: Учиха Саске и не умирал вовсе. Удар по голове был бы не таким оглушающим, как произнесённые слова. ― Что? ― Похоже, ты очень невнимателен и наивен: разве ты не читал свиток до конца? Я не воскрешаю, а запечатываю, и в качестве платы забираю душу того, кто призвал меня. ― Запечатываешь? Но ты сказал, что Саске жив, ― дрогнувшим голосом сказал блондин. ― Да, он жив. После боя с Итачи у него было только истощение чакры. Оклемался бы за пару недель. ― Но… что же ты запечатал? ― не понимал Наруто. ― А ты никого не забыл? ― с кривой усмешкой произнёс Бог. Ему нравилось видеть недоумение на лице парня ― жаль, что это не его прежнее лицо, подумал он. Наконец Наруто начал понимать. ― Курама?.. Ты запечатал Кураму… в Саске?! ― Неожиданно Наруто вспомнил болезненное чувство, когда рука Бога Смерти прошла сквозь него и исчезла в груди Саске. Неужели именно тогда Кураму вырвали из его тела? ― Верно, ― снисходительно кивнув, ответил шинагами. ― Моё дело ― запечатывать. Призвав меня, ты не смог бы отметить технику, Курама умер бы вместе с тобой. Но мои силы больше, чем кажется, и я придумал кое-что другое, а демон был бы лишним, так что я запечатал его внутри этого Учихи. ― Нет. ― Слабый шёпот сорвался на крик: ― Ты врёшь! Ты всё врешь! ― Зачем мне тебе лгать? ― Не знаю, и мне всё равно! Может, ты просто псих? Может, это всё сон или я уже умер? Может… ― Растерявшись, Наруто, кажется, был готов впасть в истерику ― всё это его вина! Курама предупреждал, а он так боялся опоздать, что не слушал, и в итоге погубил себя и Саске, обрёкши его на жизнь Джинчуурики, которую Наруто понимал, как может понять только тот, кто прошёл через это. ― Верни меня назад… Верни! ― Технику не отменить, ты никогда не вернёшься в тот мир. Слова, прозвучавшие как приговор, окатили волной ледяной воды сознание Наруто. Ослабевшее тело сползло вниз по стене, а глаза, не видя, уставились в пустоту. От ощущений безграничного счастья, царившего в его душе совсем недавно, не осталось и следа ― правда тяжёлым камнем давила на голову и душу. Во всём виноват он один. Что могло быть хуже? Горячая слеза ровной дорожкой покатилась по щеке парня. ― Ты сказал, «придумал кое-что другое»… ― безэмоциональным голосом произнёс Наруто. ― Что это значит? ― Видишь эту тетрадь? ― Тонкий палец шинигами указал на стол. ― Тетрадь стала частью мира людей, когда коснулась земли, а когда ты поднял её, то стал его новым владельцем. Я, так сказать, прикреплён к этой тетради, и теперь буду повсюду следовать за тобой сколько угодно, хоть до самой твоей смерти. Когда Богам Смерти нужно, они записывают имя в свою Тетрадь, убивают людей и увеличивают свой жизненный срок ― да, Боги Смерти тоже не бессмертны, ― усмехнулся шинигами. ― Я могу убить тебя и продлить себе жизнь, или мы можем сосуществовать. Наруто вначале слушал Бога с ничего не выражавшими глазами, оставаясь абсолютно хладнокровным и не желая вставить и слова. Но когда шинигами упомянул «сосуществование», тело Наруто будто ударило током: недоумение и злость начали с новой силой пробуждаться, уподобляясь бурлящему гейзеру за секунду до взрыва. Всё услышанное казалось бредом или ложью ради того, чтобы запутать и напугать. ― Но мне не нужна эта тетрадь! ― воспротивился блондин, медленно поднявшись на ноги. ― И ты мне не нужен! Да, я ошибся, и ты мог убить меня, но не сделал этого! Так ответь, зачем? Зачем ты послал меня в этот мир, запихнул в это тело?! ― Сколько вопросов... ― Наги тяжело вздохнул. Наруто начал медленно мотать головой, не отрывая от шинигами взгляда, преисполненного гневом, в то время как его внутренности сжимались от страха услышать ответ. ― Зачем ты это сделал? ― Из-за скуки. Если бы ты умер, это было бы совсем не весело. Короткий стон вырвался из груди Наруто: его приняли за игрушку. Наруто, подавив в себе желание упасть на колени, сделал шаг назад, а потом неожиданно, даже для себя, размахнулся и нацелил кулак прямо в Бога Смерти, чтобы врезать со всей дури по его «наглой роже». Но не смог: омега прошёл сквозь него и упал в пол. ― Ты ублюдок. ― Стоя на четвереньках, Наруто начал бить по полу кулаками, то ли со злобой, то ли с чувством абсолютной безысходности. И как бы не пытался вдохнуть — не дышалось вообще. Слёзы текли ручьём, падая вниз и разбиваясь о пол. ― Я ненавижу тебя. Из-за тебя я... Ради удовлетворения своей скуки ты сделал меня тем, кем я не являюсь. Самообладание в очередной раз подвело парня: окружающий мрак разрезали тихие всхлипы, отдаваясь в голове давящим гулом. Безумных усилий Наруто стоило не расплакаться в голос, не выплеснуть все эмоции. Перед глазами будто бы забегали образы прежней жизни: Наруто всё ещё надеялся, что всё просто сон, и, стоит открыть глаза, он увидит перед собой взгляд Какаши, вопрошающий, отчего тот снова заснул прямо на тренировке. Но каждый раз, поднимая глаза, он сталкивался взглядом с шинигами, который служил безмолвным напоминаем о пугающей неизвестности. ― Почему ты просто не проглотил мою душу?.. ― Наруто, посмотри на меня. ― Наги присел на корточки и, сделав себя материальным, схватил блондина за подбородок. ― Не желаю я на тебя смотреть! ― оттолкнув от своего лица когтистую руку, крикнул Наруто. ― Будь ты про... ― Договорить он не успел: в его голове внезапно что-то щёлкнуло, и он потерял сознание. В то же мгновенье сильные руки демона подхватили обмякшее тело, и тот прижал юношу к себе. Мрак в комнате отступал: свет настольной лампы снова тускло освещал пространство вокруг. «Кажется, я переборщил», ― мысленно упрекнул себя Бог. Наги усадил парня к себе на колени, нежно поглаживая по волосам, и стёр слёзы с прекрасного лица. Сейчас омега выглядел, как маленький ребёнок, которого так и хочется обнять. Помимо собственной воли, взгляд шинигами заметался по прильнувшему к нему телу: тонкая шея, бледная кожа, хрупкие запястья, ноги, плотно обтянутые брюками ― нет сил оторваться от такой картины. Запретный плод, оказавшийся в его руках. Все шинигами знали о том, как нежелательно и опасно привязываться к смертным и вступать с ними в какие-либо близкие отношения, а о такой вещи как «секс» никто и не заикался ― «запрещено иметь сексуальные отношения с людьми», да и физически невозможно. Но, в конце концов, Наги нарушил правила и «попался на крючок» ― самый прекрасный и единственный, с которого не хочется срываться. Правила правилами, но ведь он мог хотя бы смотреть? Или чуть больше… Не удержавшись, Наги лизнул своим шершавым красным языком нежную щёку парня, и словно ощутил сладкий вкус. На демоническом лице появилась лёгкая улыбка. «Похоже, из своего мира ты притащил с собой свой аромат. Я чувствую его по всей комнате». Уединение Наги прервало неожиданное появление гостя ― над ним возвышалась бледная фигура Рэм. «Какого фига?!» ― Рэм? Что ты тут делаешь? — Голос Наги выдавал его удивление и раздражение. Почему-то в присутствии этой странной даже по меркам Богов Смерти женщины он всегда начинал ощущать себя нашкодившим проказником. А у Рэм, вдобавок, было такое выражение лица, словно она очень сильно хочет оттаскать его за уши. ― Наги, да ты извращенец! ― Рэм не спускала пристального взгляда своих змеиных глаз, словно стремилась вывернуть пойманного «на месте преступления» Бога наизнанку. ― Нет… это не то, о чём ты подумала… ― Наги овладело непритворное желание оправдаться. ― Я всего лишь вырубил его! Я не собирался делать ничего такого... Взгляд Рэм наполнился печалью: она не верила словам Бога, но и не могла отговорить от необдуманных действий, грозящих бедой, или приказать покинуть мир людей. Она смотрела на Наги, качая головой. ― Я всего лишь пришла посмотреть, как ты тут, и, как вижу, пришла не вовремя. Или, наоборот, вовремя, ― сердилась богиня, бросая на Наги грозные взгляды. ― Теперь я окончательно убедилась, что ты ― человекофил несчастный! ― Что? Нет, я же говорю, что... ― Не оправдывайся. Раз ты до сих пор жив, значит, мне не о чем волноваться, пока что. Только... Она взглянула на тетрадь. ― Что будешь делать с этим? ― Ничего. Ничего странного не случится, если тетрадь пока что будет у него. ― Говоришь, как Рюк, ― презрительно бросила Рэм. ― Это ведь он посоветовал тебе, специально привязать этого человека к тетради, чтобы всю жизнь следовать за ним и в последний момент внести его имя уже в свою Тетрадь Смерти? ― Да, ― с болью в голосе ответил шинигами. ― Это был единственный шанс... «Быть к нему ближе, стать частью его жизни». Богиня глубоко вздохнула, наблюдая плачевное состояние собрата и осознавая свою бесполезность в сложившейся ситуации. Безмолвно, он прошла к открытому окну и распахнула белые крылья. ― Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. ― На белых крыльях Богиня взмыла в ночное небо. Вздохнув, Наги аккуратно поднял блондина, держа одной рукой за плечи, а другую просунув под колени, стараясь случайно не задеть когтями, а то слышал людскую поговорку: «За нечаянно бьют отчаянно». Бог опустил спящего парня на кровать и накрыл пледом, который лежал рядом. Наги с высоты его роста открылась прелестная картина: юноша, с лицом прекрасным, словно ангельское, мирно спал; волосы свободно рассыпались по подушке, в темноте комнаты оттеняя бледную кожу; дыхание его было ровным и тихим, а ресницы едва заметно трепетали. И только Наги знал, кто на самом деле находится в этом теле, и от чувства единоличного владения этой тайной Бога накрыла лёгкая эйфория. И хотя их с Наруто знакомство прошло не совсем удачно, Наги не собирался отступать. Ведомый сильным желанием, он погладил светлые волосы Наруто лёгкими движениями, не задевая когтями. ― Я не причиню тебе вреда и никому не позволю этого… ведь ты принадлежишь только мне, ― охрипшим голосом произнёс шинигами. Нависнув огромной тенью над спящим, Наги вновь провёл языком по щеке парня, отчего тот брезгливо поморщился и отвернулся. Усмехнувшись, Наги мягко прошептал в темноту: ― Спокойной ночи, Наруто.
