Мокрая мечта

«Мокрая мечта всех девочек-подростков», — так часто любят подшучивать над Антоном не только журналисты, но и коллеги. Ещё бы, ведь всегда на концертах именно Шастуну поклонницы уделяют наибольшее внимание, дарят порой странные, но классные подарки, краснеют, стоит ему лишь улыбнуться или обнять их. На самом деле, не сложно догадаться, почему Антон так запал в душу подросткам. Он самый молодой из Импровизации, симпатичный и высокий, — ну чем не мечта любительниц романтических историй? И все это прекрасно понимают, но подшутить над «длинным» лишний раз — святое дело. Но сам Антон до конца не привык к такому вниманию к своей персоне. Ему самому неловко в моменты, когда девочка ростом полтора метра в прыжке смотрит на него влюбленными глазами. Но ещё более неловко, если в этот момент рядом с ним Арсений. Арсений, на которого сам Шастун в этот момент смотрит глазами-сердечками. И плевать на фанатов, которым приходится иногда вставать на носочки, чтобы только сделать хорошее селфи, не обрезав Антону полголовы. Если Арсений где-то рядом, он может думать только о нем. И плевать, что они постоянно видятся, вместе работают и обмениваются кучей глупых смс-ок. Потому что Антону мало. Дружбы с Арсением ему мало. Ведь в то время, когда девочки с бушующими гормонами по ночам мастурбируют на фото Антона, сам Шастун закусывает кулак в номере отеля, кончая на фантазии про Арсения. И ведь фантазий так много, что Шастун может смело податься в фикрайтеры и писать под ником ДрочуНаПопова24/7. Фанатам бы определённо зашло. Хотя бы потому, что Антон знает о той самой родинке на пояснице, на которую вряд ли кто прежде обращал внимание. А вот Антон однажды заметил. И представил, как бы осторожно коснулся ее губами, пока сжимал бедра Арсения… Или, взять к примеру, тот случай, когда Попов ради веселья попытался станцевать с Антоном танго. И в какой-то момент нога Арсения оказалась на талии Шастуна, который думал, что тут же упадет, так сильно его переполняли чувства. Так что да, материала и фантазий для фанфиков у Антона навалом. А уж эти сны, из-за которых Антону приходится утром менять белье, вообще сводят с ума. И в них Арсений такой… Антону даже моментами хочется спросить: «А ты правда так можешь?» Но тогда возникнет слишком много вопросов. И вообще Шастун спалится с потрохами. А подставляться, терять Арсения как друга, совершенно не хотелось. Уж лучше запихнуть поглубже в задницу свои чувства, чем терять то, что они имеют. И ведь Антон совершенно не трус. Он часто признавался девушкам в чувствах, пусть и не всегда они оказывались взаимны. Но для него совсем не проблема подойти и сказать: «Слушай, тут такое дело, я влюблен в тебя по уши». Но одно дело услышать отказ от девушки, а совсем другое — от друга, которого ты поддерживал после развода; от друга, из рук которого забирал бутылку с коньяком, ведь он совершенно не знает меры в алкоголе; от друга, который вообще не факт, что хотя бы бисексуален. Когда Стас сообщает, что все импрокрю пригласили на вечеринку по случаю юбилея ТНТ — 20 лет, — Антон замечает воодушевление Арсения. Еще бы, ведь, хоть Попова все считают дедом, он любит вечеринки, корпоративы и все в этом духе. Это его среда обитания. Не Антона. Шастун вообще не любит быть участником подобного движа. Он не интроверт, но это просто не его. Поэтому зачастую шумные вечеринки, по случаю того же дня рождения, предпочитает проводить в кругу близких друзей. Но в этот раз Антон понимает, что отмазаться не получится, особенно, замечая улыбку Арсения в свой адрес.

***

От громкой музыки закладывает уши, а от дыма и запаха кальяна щиплет в носу. И что говорить про светомузыку, которая может у кого-нибудь запросто вызвать приступ эпилепсии. Да, закрытые вечеринки для ТНТшников ничем не отличаются от обычных тус. Ну, может только тем, что на дне рождении канала нет малолеток, которые пытаются перепихнуться прямо у всех на глазах. Антону неловко. Очень неловко. Видит, что все знакомые и коллеги пришли на вечеринку со своими вторыми половинками. Стас и Дима привели жен, а Сережа, например, неплохо проводит время с Юлей Топольницкой. А Арс… Его Антон сначала не замечает. Тот сидит между Дариной и Катей, потягивая какой-то коктейль, но замечает Шастуна и просто улыбается. А сердце Антона пропускает удар — уж слишком любит улыбку Арсения. За столом очень тесно. Еще бы, ведь за ним уместились семь человек, когда он рассчитан максимум на пятерых. Поэтому Антон лишь усмехается на свои попытки подсесть к друзьям. Стас что-то говорит, но Шастун просто не слышит. И уже собирается пойти к барной стойке, как Арсений, чуть шатаясь, хватает его за запястье. «Не хочу оставлять тебя в одиночестве», — усмехается Попов, даже не подозревая, какую бурю эмоций вызывает у Антона. Он понимает, что это просто дружеский жест, да и, наверняка, даже Арсению не по кайфу быть в компании парочек. Но для Антона это значит гораздо больше. И это больно, но так приятно. Они выпивают не по одному коктейлю, разговаривая о работе, вечеринке, о Коле Наумове, которого кто-то попросил исполнить его коронный танец. Разговор легкий и непринужденный, а алкоголь так вообще развязывает язык, заставляя смеяться над самыми тупыми шутками ведущего. Единственный для Антона плюс в алкоголе — сердце больше не болит в компании Арсения. Он словно временное обезболивающее для френдзоны, в которую ежедневно приходится себя загонять. И малейшие случайные прикосновения приносят только приятные мурашки по всему телу. Арсений и алкоголь. Прекрасная компания на ночь. Главное, считает Антон, не переборщить ни с одним, ни с другим. В какой-то момент песня сменяется на «No Roots», и Антон тут же замечает довольное пьяное выражение лица Арсения. Попов играет бровями и начинает подпевать. Как всегда «roots» заменяет на «boobs», но такой довольный, весь светится, словно кот после валерьянки. Антон же смотрит на него и не может сдержать улыбку. 34 года мужику, а ведет себя как ребенок. И как Антона угораздило влюбиться именно в него? «Я хочу танцевать!» — Арсений резво встает и не падает, что удивительно, учитывая количество выпитого. А вот Антон чуть не грохается на пол, когда его вновь хватают за руку и тащат. В центр танцпола. Его. Который не танцор. Вот уж совсем. Но если Арсений Сергеевич Попов чего-то от тебя хочет, он этого добьется. Особенно будучи под алкогольными коктейлями. Антон пытается как-то двигаться под музыку, но выходит настолько неуклюже, что он хочет поскорее вернуться к барной стойке. Но Арсений не пускает. Постоянно берет за руку, иногда прижимаясь сильнее положенного, выразительно играет бровями и строит глазки. В какой-то момент на припеве Арсений громко говорит: "I've got no boobs" и сжимает грудь Антона несколько раз. Это просто слишком для Шастуна, щеки которого и так пылают. И не только от алкоголя и жары в клубе. Арсений. Одними своими движениями заставляет кровь кипеть в жилах. В какой-то момент у Антона появляется мысль, что, не сложись у Попова с актерством или юмором, он мог бы смело пойти в стриптиз. С такой ебаной пластикой ему там самое место. Песня играет уже другая, но Арсений никак не прекращает танцевать вокруг Антона, словно голубь вокруг голубки. Да, только такая ассоциация пришла в пьяную голову Шастуна, который и сам не замечает, как на его бедрах оказываются чужие руки, заставляя двигаться в такт. Тела все ближе, горячее дыхание опаляет кожу, а руки уже давно преодолели все границы дозволенного. Никаких разговоров, только алкоголь в крови и желание. Что ими двигает, Антон не понимает, но сейчас плевать до такой степени, что хочется поскорее оказаться вдали от всех и насладиться друг другом. «Пошли отсюда», — шепчет Арсений в самое ухо, и Антон лишь коротко кивает, позволяя увести себя с танцпола. Это странно до такой степени, что Антону хочется ущипнуть себя, лишь бы убедиться, что это не сон. А потом Арсений притягивает Антона за ворот футболки к себе и целует. Настойчиво, словно Шастун может вырваться и сбежать. Антон не помнит, как они добираются до квартиры. В голове такой туман после поцелуя, что ни о чем другом он не может думать, кроме как о губах Арсения, мягких и настойчивых, с привкусом мяты от коктейля. Антон помнит лишь, как закрывается дверь, и его вновь втягивают в поцелуй, прижимая к стене. Страсть, возбуждение и желание — вот, что сейчас ими руководит. Прикосновения рук, губ и влажный язык на шее сводят с ума, заставляя стонать от удовольствия. Как они оказываются в спальне и не спотыкаются по дороге — удивительно, ведь отрываться дольше, чем на глоток воздуха, не хочется совершенно. Но, когда они добираются до кровати, а одежда летит в сторону, возбуждение становится просто невыносимым. Простых прикосновений и поцелуев мало, хочется чувствовать больше, хочется еще… Стоны Арсения — лучшая музыка для ушей Антона. Он опирается руками на грудь Шастуна, стараясь насадиться как можно сильнее, резче, не останавливаясь ни на секунду. А Антон и не против, сжимая ягодицы, которые так часто представлял без обтягивающей ткани брюк. Пошлые шлепки кожи о кожу, стоны, прикосновения, и в какой-то момент — крышесносный оргазм. Следы спермы Арсения на груди заводят не меньше самого обнаженного Попова, что лежит рядом и тяжело дышит. Антон предчувствует, что утром возникнет большое количество вопросов о произошедшем. Но сейчас ему настолько хорошо, что не хочется даже думать. Только спать и наслаждаться Арсением под боком.

***

Головная боль дает о себе знать, стоит лишь Антону разлепить глаза на следующее утро. Он пытается повернуться на бок, словно это спасет от похмелья, но чужая рука на груди мешает. Антон вспоминает события прошлой ночи и вздрагивает, осознавая, чья же эта темная макушка на соседней подушке. Взгляд скользит по спине Арсения и останавливается на пояснице, на той самой родинке, которую Антон однажды приметил. Ниже смотреть хочется, но страшно, ведь все воспоминания о прошлой ночи тут же вспыхнут перед глазами. Что-то надо делать, думает Антон, но понимает, что даже сбежать не может. Ведь это, черт возьми, его квартира. Поэтому единственное, что он может сделать — убрать руку Арсения и спрятаться в ванной. Потому что обсуждать произошедшее — страшно. Разбивать свое сердце всегда страшно. — Антон, — слышится хриплый после сна голос. И сердцебиение Антона ускоряется. Он знает, что если сейчас посмотрит, то увидит голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, в которых утонет. И погибнет, услышав, что произошедшее — большая ошибка. Поэтому облизывает пересохшие губы и никак не реагирует. — Шаст, ну посмотри на меня, — рука с груди перемещается на колючий подбородок Антона, но тот мотает головой и выбирается из постели, принимаясь за поиски нижнего белья. — Арс, я… — Антон натягивает трусы и только тогда поворачивается к Арсению, но смотрит куда угодно, только не в глаза. В груди тяжесть, которая давит на легкие, от чего дыхания совершенно не хватает. Что-то надо сказать, он прекрасно понимает. Но не может. В какой-то момент Антон все же сталкивается взглядом с глазами напротив и задыхается. Решение принять тяжело, но он решается задать тот самый вопрос, ответ на который либо утопит его окончательно, либо просто убьет: — Забудем? И тихое в ответ: — Нет.

***

«Мокрая мечта всех девочек-подростков», — так часто любят подшучивать над Антоном не только журналисты, но и коллеги. Ещё бы, ведь всегда на концертах именно Шастуну поклонницы уделяют наибольшее внимание, дарят порой странные, но классные подарки, краснеют, стоит ему лишь улыбнуться или обнять их. Антон до конца не привык к такому вниманию к своей персоне. Ему неловко в моменты, когда девочка ростом полтора метра в прыжке смотрит на него влюбленными глазами. Но ещё более неловко, если в этот момент рядом с ним Арсений, для которого Антон такая же мокрая мечта.