Veritas est in plantis

Пока лифт тоскливым попискиванием отсчитывает этажи, Тэхен, по уши увешанный пакетами с покупками, успевает вспомнить, что все-таки забыл кое-что купить, и просчитать, насколько сильно его прокол повлияет на весьма изменчивое в последнее время настроение хена. После переезда Сокджина в отдельную квартиру прошло уже сколько, около трех с половиной месяцев? А он все никак не уживется в двух тесных комнатах, которые теперь целиком принадлежат ему — он уже порывался поменять новенький диван и снести стену, чтобы сделать студию. Повезло, что Тэхен успел его отговорить, поскольку наверх он этот шикарный, тяжеленный и не разбирающийся диван допереть сумел, а топать с ним вниз у него не было никакого желания. Хотя, в целом, своего сводного брата Тэхен прекрасно понимал. Ни он сам, ни родители — они тоже еще не привыкли к тому, что он с ними больше не живет. Но в любом случае Тэ уверен, что все вокруг вздохнули свободней, когда Джин начал паковать свои вещи. Последние несколько лет жить вчетвером стало невыносимо, несмотря на то, что они по-прежнему друг друга любили. Нервы и бытовые споры все чаще перерастали в кровавую словесную бойню, в которой и мама, и Сокджин, оба обладающие поистине невероятной способностью задеть за живое и невыносимой визгливостью (помилуй Господь Тэхенову душу, если он случайно выдаст эту фразу вслух), умудрялись зацепить и его, Тэхена, и отца, и соседей, и президента, и капитализм и вообще что угодно. А теперь Джин находится от родителей на почтительном расстоянии, и все спокойны и довольны. А у Тэхена теперь еще и своя комната. Из которой брат к тому же, наконец-то, увез все свои цветы. Нет, без обид, Тэхен любит растения. Кислород, всасывание отрицательной энергии и все такое. Но когда они своим количеством заслоняют тебе свет из окна — это уже слишком. Чего стоила хотя бы та высоченная дылда с широкими зелеными листьями — с ней у Тэ с самого детства не задались отношения, и когда Джин упаковал цветок в коробку и вынес из комнаты, он едва ли не расплакался. Хотя, Джину это дерево тоже порядком надоело. Гремя пакетами и устало пыхтя, Тэ с ноги распахивает дверь в межквартирный коридор, и первое, что он видит, это те самые, знакомые, широкие зеленые листья, которые, что странно, повернуты не к окну, откуда льется мягкий солнечный свет, а куда-то вглубь коридора, к другим квартирам. Тэ хмыкает, мимолетом жалея зеленого знакомца, а потом теряет мысль, замечая в разрисованном горшке криво оторванный кусок картона с короткой надписью. Не читая, он молниеносным движением, чтобы не потерять равновесие, сует его в зубы, и давит на звонок, моля, чтобы хен поторопился и открыл. Сокджин сразу перехватывает половину покупок и уносится на кухню, после снова выныривая, чтобы сгрести Тэхена в объятья. — Ты как, Тэтэ? Как родители? — Нормально, мама спрашивала, не хочешь ли ты зайти к нам на следующей неделе? И тебе тут в горшке за дверью оставили записку. Зачем ты вообще его выставил? Джин хмыкает и принимает маленькую картонку: — Бо не нравилось в квартире, он пожелтел, и я подумал, что ему не хватает места, вот и выставил туда. Вроде сработало. Да и здесь места стало побольше. О, смотри-ка, кажется, у Бо скоро появится новый дом, — Джин улыбается и переворачивает записку к Тэ. Там мелким, но аккуратным почерком написано: «Здравствуйте! Я ваш сосед, и мне очень нравится растение, которое вы выставили в коридор. Возможно, если оно вам не нужно, я мог бы забрать его? Спасибо!

82»

Тэ улыбается в ответ и тыкает хена в бок. — Что, вот так запросто отдашь? Значит, когда я просил убрать его в гостиную, ты закатил мне истерику, а тут одной записки хватило? — Не закатывал я никакую истерику! — Что за 82? Квартира? Сосед симпатичный, да? Тэхен особо не надеется на ответ, когда Джин закатывает глаза. Он проскальзывает мимо него на кухню, но замечает чужие покрасневшие щеки и прыскает: — Боже, хен, ты неисправим, — и ржет еще громче, когда Джин отвешивает ему слабый подзатыльник. ※ Джин тем же вечером пишет на обороте записки короткое «Здравствуйте! Конечно, забирайте!» и оставляет ее в горшке. Он очень долго не может решить, рисовать ли смайлик в конце, или два восклицательных знака, которые он поставил без задней мысли, уже достаточно сильно палят его восторг. В конце концов он рисует простенькое «:3» и еле отговаривает себя занять наблюдательный пост под глазком двери. Потому что сосед и впрямь симпатичный. Даже очень. Ну прям очень. Джин видел его несколько раз по вечерам. Высокий, но тощеватый, по мнению джиновой шеф-поварской души, почти всегда ходит в огромных очках в тонкой металлической оправе, которые только в одном случае из трех настоящие, с линзами. Обладает подозрительной любовью к сочетанию шапок и шорт. Именно на эту странноватую для еще очень теплого начала осени моду Джин упорно списывает то, что вечно пялится на лицо и ноги своего соседа. А ведь и там, и там есть на что посмотреть. Они ни разу не сталкивались лицом к лицу, но Сокджин, по натуре наблюдательный, сразу заметил пухлые губы, тяжелые веки над наверняка очень красивыми глазами, глубокую ямочку на впалой щеке. А те длинные ноги… Джин как-то видел, как безымянный сосед из 82-й квартиры перемахивал через пять ступенек за раз, мчась по лестнице вверх, когда у них сломался лифт. Что сказать? Было впечатляюще. А еще по натуре наблюдательный Сокджин знает, что сосед работает в городской оранжерее в двух кварталах от их дома, а значит имеет образование какого-нибудь ботаника или кого-то в этом роде. Работает он там каждый день, будто бы совсем без выходных, до восьми вечера, хотя Джин плохо себе представляет, что можно столько времени делать среди кустов, если посетителей туда пускают только три раза в неделю. И узнал он это всё не потому, что следил, а потому что стены в коридоре тонкие, всегда слышно, кто приходит и кто уходит! Он и к чужой двери-то подошел только один раз. 82-я расположена за углом их коридора, с входом в отдельном тесном предбанничке, поэтому соваться туда не было никакого смысла и повода. Но из интереса Джин все-таки заглянул туда, и чуть было не умер от страха, когда от неловкого взмаха его руки из целой колонны от тяжести вниз на него начали сползать мешки с грунтом для цветов. Взвизгнув, он быстро подпер их спиной и кое-как локтями утрамбовал свою потенциальную могилу обратно, и быстренько смылся. С кусочком новой информации — его сосед обожает сажать цветы у себя дома. Или состоит в какой-нибудь грунтовой мафии. Которая, к тому же, работает только при свете дня, ибо утром или днем Сокджин никогда соседа дома не видел, но шуточки про фотосинтез он запретил себе сразу. Наверное поэтому Джин так пугается, когда, собираясь выходить из квартиры следующим утром, лоб в лоб сталкивается с соседом, который, кряхтя, пытается поднять керамический горшок с Бо на руки. Он действительно едва ли не влетает в него, судорожно пытаясь застегнуть непроглаженную рубашку, поправить недосушенные темные волосы и не выронить пакет со свежевыстиранной формой. Парень ошалело выглядывает из-под широких сочных листов, улыбается и бурчит приветствие, а Сокджин, впервые слыша голос соседа, впервые видя его без шапки, которая все это время прятала нежно-фиолетовые волосы, в которых запутался какой-то листик, стоит и хлопает глазами. И без обработки запроса мозговыми центрами выдает тихое: — Фиалка… И сразу же шлепает себя рукой по губам, попутно заезжая себе в висок пакетом, и спешит оправдаться: — Фиалка у меня еще есть! Е-если вам интересно, могу отдать еще и фиалку, я все никак не могу найти дома место, где ей было бы достаточно света, и… Извините, я спешу, — выдает Джин на одном дыхании, захлопывая дверь и уносясь к лифтам. У него так грохочет пульс в ушах от смущения за то, что ляпнул, что он едва слышит, как сосед хихикает и кричит ему вдогонку «спасибо!» и «я Намджун!» А вечером, уже порядком успокоившись, но надеясь не встретить Намджуна еще как минимум неделю, Джин находит на двери сиреневый стикер: «Если вы правда хотели бы отдать фиалку, я бы с удовольствием ее забрал. :D

Намджун 82»

※ За фиалкой Сокджину приходится топать в магазин, поскольку дома у него никогда цветущих растений не водилось. Приходится просить у недоверчивой девушки-менеджера самый болезненно выглядящий экземпляр, чтобы не противоречить своей же легенде. Он даже пересаживает ее в завалявшийся среди вещей горшочек, лепит стикер на него и оставляет на тумбочке возле 82-й квартиры. «Я с удовольствием вам ее отдам :D

79 Сокджин»

На следующий день Джин снова срывает с двери сиреневую клейкую бумажку, где маркером крупно нарисованы всего две буквы TY и куча маленьких цветочков. Что TY это просто «thank you», Джин знает благодаря брату и его безграничной любви к мемам из твиттера, так что он спокойно лепит стикер на холодильник и даже придавливает сверху магнитиком (в форме сердечка), чтобы он не слетел и не потерялся. ※ Сокджин еще две недели мается желанием продолжить общаться с помощью наклеек, но спустя столько времени момент, кажется, уже упущен. Можно было бы постучать в чужую дверь и спросить, как там поживают его дорогие цветы, но это тэхенов уровень навязчивости, не Сокджина. Это Тэхен мог спустя месяц прийти под дверь к парню, который взял у них щенка, когда их собака внезапно принесла тройню, и потребовать показать малыша и рассказать, как он. Повезло, что парень, Чимин, оказался с юмором и не выпер придурка пинками. Настолько с юмором, что они встречаются уже два года. Уровень Джина это ходить по квартире и думать, какой цветок не жалко выставить за дверь, чтобы снова завязать разговор с соседом, и не будет ли это выглядеть как попытка просто сбагрить всю ненужную зелень в чужие распростертые объятья. Но Фортуна все решает за него. Возвращаясь домой с особенно тяжкой смены в ресторане и мечтая, как заварит себе самый дешевый рамен из пакетика и ляжет в ванну, Сокджин чуть не ломает себе шею, поскальзываясь на мокром плиточном полу, наступив на тонкую канцелярскую папку. Крепко выругавшись, он поднимает ее, уже собираясь швырнуть куда подальше, но замечает знакомое имя на корешке. Злость испаряется мгновенно. Когда он входит в коридор на своем этаже, сразу слышит глухие ругательства, и, пройдя за угол, видит открытую входную дверь и Намджуна, вываливающего из рюкзака посреди своего коридора все вещи прямо на пол, перетряхивая карманы, и с обреченным стоном натягивающего на лоб красную толстую шапку. Джин трижды стучит о косяк, чтобы привлечь внимание. — Намджун?.. — А? О, Сокджин! Чем могу помочь? — все еще сидя на полу, выдает Намджун и сам же морщится от выбранного по привычке профессионального тона. — Это не твоя папка случаем? — Джин протягивает парню оранжевую папку с мордашками Райана и улыбается, когда у того округляются глаза и расслабленно опускаются плечи. — Хвала солнцу, где вы ее нашли? — Около лифтов, чуть не уехал на ней с лестницы обратно на улицу. Намджун, мы можем перейти на «ты»? Я так чувствую себя стариком. Намджун, быстренько побросав свои пожитки обратно в рюкзак, по-доброму ухмыляется, поднимается на ноги и подходит ближе, вставая в проходе и оказываясь чуть выше, чем Сокджин. Он как бы ненавязчиво интересуется: — А тебе сколько?.. — Джин хмыкает. — Больше, чем тебе, — и трясет намджуновой папкой, в которой на поверку оказались какие-то документы. — Что, рылся в моей папке? — Ну, я же должен был попытаться понять, чье это! Намджун смеется, и Джин впервые в жизни решается переступить обычную грань ненавязчивости: — Как там поживают мои растения? Намджун вдруг выпрямляется, чем закрывает обзор на свою квартиру, и старший замечает, что тот будто побледнел. Он отступает на шаг, вцепляясь рукой в шапку и как-то нервно оглядываясь в темное нутро своего жилища. Сокджин снова ловит себя на мысли про грунтовую мафию, но Намджун встряхивается, говорит: «Хочешь зайти, посмотреть?», и улыбается так очаровательно, что Джин снова теряет связь с мозгом и соглашается. ※ Когда Намджун включает свет, Джин ахает, потому что стены и местами даже потолок увиты темным густым плющом, тут и там утыканным крупными белесыми бутонами. — Это… так вообще можно? — шепчет Джин, но Джун утягивает его за рукав рубашки дальше. — Пойдем, Бо и Фиалка в гостиной. В гостиной у Сокджина отвисает челюсть, и он выдергивает руку из намджуновой хватки, становясь как вкопанный. Цветов и зелени здесь так много, что под ними едва видно минимум имеющейся тут мебели, они стоят везде: на полках, полу и шкафах, свисают гроздьями разноцветных соцветий с бельевой веревки, паутиной натянутой под потолком. Бо можно узнать только по горшку, который едва видно от древоподобных корней, едва умещающихся в нем. Листьев за прошедшие полмесяца стало вдвое больше, а плачевно выглядевшая покупная Фиалка вся усыпана нежно-фиолетовыми цветами. В комнате так много запахов и такой насыщенный воздух, что Сокджину становится тяжело дышать. — Как они здесь все уживаются? — спрашивает он, проморгавшись. — Как ты здесь с ними уживаешься? Ты что, экспериментируешь над ними? Какое-то удобрение? Радиация? Гамма-излучение? Он оборачивается на Намджуна с круглыми глазами, а тот снова нервно оглядывается, но кивает сам себе, и стягивает с головы шапку. Сквозь сиреневые прядки сразу же прорастают широкие темно-зеленые листочки в белом пушке. Сокджин туповато моргает. — Это… что? — Бо сказал, что ты поймешь… — Кто? Бо? Сказал? — Джин хмурится, и когда Намджун оборачивается, чтобы ткнуть пальцем в бывший сокджинов цветок, начинает отступать к выходу. — Подожди! Не уходи! Я знаю, как это звучит, но он правда мне это сказал! Я всех их слышу. Поэтому они все уживаются здесь друг с другом, — Намджун подается вперед, но Джин сразу же шарахается назад. «Господи, да за что же мне так везет на сумасшедших? Ну почему именно Намджун? Где кухня, у него нет с собой ножа? Он не опасен?» — думает Джин, пятясь назад. — Я не сумасшедший. Сокджин, пожалуйста, послушай меня. Или позволь показать! — Джин делает вид, что слушает, и кивает, ощупывая взглядом полки на предмет чего-нибудь для самообороны. Самым опасным в этой недо-оранжерее выглядит цветастый пульверизатор с какой-то жижей. Он хватает его с полки и выставляет перед собой как пистолет. И не по-взрослому визжит, когда бутыль из его рук аккуратно вытягивает толстый побег плюща. Он снова останавливается. — Сокджин, прошу, я не опасен и не причиню тебе вреда. — Намджун поднимает трясущиеся от волнения руки на уровень груди в примирительном жесте, и Сокджин, переведя взгляд на чужое лицо, замечает, что листочки в сиреневых волосах пожухли и посерели. — Кто ты такой? — Я Намджун, — Намджун улыбается, но сразу же мрачнеет и смущенно шкрябает шею пальцами. — Прости, неудачное время для шуток. Я не знаю, как вы нас называете, и называете ли вообще хоть как-то, но я что-то типа феи растений- — Как Флора из Винкс, что ли? — Что? — намджуновы брови улетают к линии роста волос, и он прячет лицо в ладонях. — Боже, ну да. Как Флора из Винкс. — И ты не шутишь сейчас? Намджун, качает головой, и делает легкий взмах рукой, от которого Джин вздрагивает. И охает, когда перед ним растягивается другая лиана, усыпанная темными, сладко пахнущими цветами и маленькими яркими ягодками. Она мягко оборачивается вокруг его плеч, как живое боа. — Задушить меня решил? — Намджун дергается, но Джин хватает кончик ускользающей лианы и хмыкает. — Да ладно, теперь я шучу, — и утыкается носом в один из раскрывшихся цветков, глубоко вдыхая. Намджун краснеет. — Что еще ты умеешь? Это из-за тебя все мои цветы повернуты листьями не к свету, а в стенку? — Намджун совсем пунцовеет, хнычет и отходит от Джина, поворачиваясь спиной и в отчаянии откидывая голову назад. — Да, это из-за меня. Они чувствуют, когда я испытываю какие-то сильные эмоции, а тут уже больше трех месяцев прошло, — бормочет Намджун сбивчиво. — А потом ты разрешил забрать Бо, ему кстати очень нравилось, когда ты его так называл, и он столько всего о тебе рассказал и я!.. Сокджин, вопреки скребущейся в груди тревоге, и стараясь не думать о том, что такого мог о нем рассказать его цветок, подходит ближе, бездумно поглаживая пальцем стебель на своих плечах. Он кладет руку Намджуну между лопаток в попытке успокоить, и сам вздрагивает всем телом, когда боковым зрением замечает, что все листья в комнате и правда бесшумно развернулись к ним. Намджун медленно поворачивает голову вбок, а Джин прикипает взглядом к словно по щелчку выросшему цветку фиалки в чужой сиреневой шевелюре. «Наверное я сошел с ума» — думает он, протягивая руку к намджуновым волосам и аккуратно касаясь маленьких лепестков. Намджун полностью разворачивается и склоняет голову, жадно рассматривая чужое лицо исподтишка. — С ума сойти, — вторит своим мыслям Сокджин, перебирая сиреневые волосы и выпутывая вновь позеленевшие листочки. — А еще так можешь? Намджун отрицательно качает головой и пожимает плечами. — Я не контролирую их. Те, которые отдельно от меня, могу, хотя и недолго, а эти будто сами по себе. — Они тоже реагируют на «какие-то сильные эмоции», а? – Джин приподнимает брови, улыбаясь, и склоняет голову на бок. — О, да, — Намджун закатывает глаза. — Сейчас покажу…        Намджун вдруг подается вперед и, зажмурившись, неуклюже чмокает Сокджина в щеку, тут же мучительно краснея, и в его волосах мгновенно прорастает еще десяток крохотных фиалок. Сокджин только смеется и прячет покрасневшие щеки в ладонях. 終