childish, but adult

TOM ROSENTHAL - YOU ONLY NEED YOU (включите, не пожалеете, зуб даю)

никита толком не понимает, что же, сука, происходит-то. подросток полностью обезаружен внезапно наставшим, дующим холодным ветром злым одиночеством. данил обещал скоро прийти, но его все нет и нет. парень уже начинает не по-детскому беспокоиться, ведь его приход должен был состояться, ну, минут пятьдесят назад так точно. а это довольно много, тем более для взволновонного, встревоженного, озаботившегося неожиданной пропажей человека. тем более мужчина не отвечал на звонки, не прочитывал сообщения и даже не заходил в сеть около трёх долгих часов. родителей дома, к счастью, не наблюдается, поэтому никита натягивает толстовку поверх домашней футболки, скоро и торопясь накидывая легкую ветровку, а затем и отправляется в "неизвестное". "неизвестное" - темные районы и улицы питера, тем более спального района, освещенные лишь несколькими парами тусклых фонарей, скрывать нечего, пугают подростка, хоть он и уверенно шагает по ним, будто и не боясь ничего. и всё ради одного. проходит все ближайшие места, где они когда-либо были и гуляли вместе, все узкие закаулочки и никому неизвестные крыши. глупый страх и взволнованность уже сковывает не только молодые легкие (непрокуренные, не то что данины), но и кости, заставляя мальчика чуть ли не падать при очередной неудаче. проверять телефон, обновляя ленту сообщений, вновь и вновь набирая новые предложения тонкими, замерщими пальцами, но вновь тихо разачаровываясь и уже придумывая всё то, что он выскажет своему парню при встрече. если та уж произойдет. остается пара мест и, соответственно, всего лишь пара надежд на удачу. а дома его быть не может, так как даня звонил никите, говоря, что уже выходит, да и звук захлопывающейся двери было прекрасно слышно. и что же? что его особенно пугало - разные болячки кашина, которые доставляли массу неудобств не только ему самому, но и кадникову. так, никита уже плюнул на это и не обращает внимания, только лишь напоминает вовремя выпить ту или иную таблетку для успокоения слишком взбунтовавшейся нервной системы, или сам успокаивает рыжего, но данил постоянно беспокоится о любимом, боится сделать больно, что, знаете, возможно. а вдруг кашин попал в какую-нибудь передрягу и сейчас где-нибудь в переулках разбирается с какими-нибудь гопорями. нет уж. брови непроизвольно хмурятся, кулаки сжимаются, а губы поджимаются и их нежная кожа прокусывается зубами. никита одергивает себя, вздыхая глубоко, резко выдыхая и пытаясь хоть как-то снять напряжение. внутри боряться двое желаний: продолжить поиски и расплакаться от безысходности, хочет он это сделать только лишь на груди у дани, но... решает идти дальше, ведь не желает оставлять это так. в самом неприметном завороте парень встречает рыжую макушку, глаза раскрываются, кровь, кажется, снова начинает течь по венам. тело мальчика расслабляется, глаза бегают из стороны в сторону, а сам он запускает руку в волосы, на рефлексах назад зачесывая. даня стоит, оперевшись на почти разрушенную стену многоквартирного дома, куря сигарету. никита замечает рядом полностью пустую пачку, вновь хмурится, начиная медленно, медленно подходить ближе. может, у кашина что-то случилось или просто не в настроении. в любом случае стоит быть аккуратнее. лицо подростка максимально обеспокоенно и взволнованно, нервишки играют и явно не в его пользу. мужчина замечает любимого, машинально туша окурок прямо за стоящую за его спиной стену, меняется в лице и выдает что-то вроде полуулыбки. - ник, ты искал меня, да? - кажется, даня начинает потихоньку ощущать свою вину. стоп. - стой, ты время, вообще, видел? темень на улице, а если бы случилось что? -да, я тебя. искал. - тихо начинает никита, находясь почти рядом с парнем и разглядывая землю. он начинает чувствовать себя виноватым. - ты обещал прийти, а тебя не было часа три и на сообщения ты не отвечал, ну, и я начал беспокоиться. прости, я и не подумал, я думал только о том, чтобы с тобой все... - пауза и глубокий вдох. - всё хорошо было. никита поднимает взгляд вверх, задерживая его на голубых глазах напротив. даня теперь по-настоящему улыбается, пропускает, как показалось никите, очень милую усмешку (никита совсем не замечает свою некую беспомощность, но ради дани он готов даже идти ночью неизвестно куда, что до безумия умиляет кашина), и подходит вплотную, легко укладывая руки на спине, а подбородок на макушке, ощущая как никита вцепляется в куртку. - прости. мне резко стало плохо, я остановился и даже не заметил, что время прошло. ты же знаешь, что у меня есть такая хуйня. - голову наклоняет, целуя мальчика в макушку. - главное, - что с тобой всё хорошо, ник. искать он меня пошел. влюбленный дурак. кадников поднимает голову, показывая свое недоумение и возмущение всеми своими эмоциями. - люблю тебя. - целует вновь макушку, проводит по спине ладонью и тихо выдыхает. - пойдем, герой мой.

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

даня монтирует новый ролик, совсем погружаясь в процесс, не замечая даже температуры вокруг. в квартире почему-то становится холоднее и холоднее, и никита, лежащий под тяжелым одеялом, это замечает. кожа покрывается мелкими мурашками, и ему хочется забраться в одеяло с головой, но он резко вспоминает о своем парне, которому навярняка, хоть он и не говорит совсем об этом, холодно. кадников, приложив неимоверные усилия, поднялся с кровати, закутанный в одеяло, ташивщий за собой мягкий плед. кашин, слишком увлеченный процессом, и не замечает мальчика, продолжая озабоченно и задумчиво нажимать на мышку. никита прикатывает кресло и, накидывает на мученника плед, садясь на привезенное кресло и укладывая голову на плечо. одна рука дани покоится на колене, на что кадников кладет сверху свою, поглаживая кожу пальцев. кашин трепетнется, перевернет ладонь, сжимая хрупкую, но родную в своей. затолкав никиту в кровать, под предлогом того, что он сейчас ляжет тоже, даня пошел шариться по комнате в поисках еще одного пледа для них. - мне холодно, ебать, никогда не было холодно, а сейчас, блять, - пожалуйста. - ну так иди сюда, согрею, чего ходишь. кашин понимает, что ничего не найдет, беспомощно улыбается и устало валится на кровать, аккуратно укладывая голову на родном плече и пытаясь не раздавить мальчика, ощущая как его снова накрывают мягким одеялом. никита гладит сильную спину, частенько целует куда попадется, а даня копает, водит, гладит кожу парня на оголенном плече и ключице.

||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||

никита звонит дане со словами о том, что всё плохо, ему плохо, да и хочется выпилится, вообщем. кашин подрывается с места (официанты сегодня останутся без чаевых) и чуть ли не выносит дверь, слишком сильно ее дергая. он, может, и понимает, что это может быть юношеский максимализм или подростковый возраст, но оставлять любимого в таком состоянии ему точно не хочется. кадников сидит в углу кровати, прижавшись к стене, вытирая слезы тыльной стороной ладони и утыкаясь в собственные коленки лицом, обхватывая их руками. даня на ходу скидывает куртку, запрыгивая на кровать и приподнимая мальчика за плечи. опрокидывает его на грудь, крепко прижимая к себе. гладит по голове, пропуская столь любимые пряди между пальцами. - даня, ты будешь злиться... - что такое? рассказывай. кашин разговаривает расслабленно и тихо, все также гладя никиту по голове и спине. - я... я получил двойку за контрольную... - идиот. рыжий притягивает подростка к себе за подбородок, мягко прикасаясь к губам. языки сплетаются, руки никиты обвивают данину шею, а носы беспощадно бьются одруг друга.

расцвели цветы: фиолетовые, красные и желтые. у них зеленые, с шипами стебельки. ты строишь о любви свои теории, как жаль - руки с языками уж сплелись.