Insanity

— Добрый день, мистер Касл. — Добрый день, доктор Редгрейв. Касл пожимает крепкую ладонь врача и опускается на предложенный стул — мягкий и удобный, как и всё в этом здании. Всякий раз, когда Рик переступает порог клиники, у него возникает острое желание как можно скорее отсюда сбежать, пока весь этот комфорт и уют не сведут его самого с ума. Пока всё это место и, в особенности, сама причина его регулярных визитов не сведут его с ума. Стивен Редгрейв улыбается сочувственно и понимающе, словно догадываясь, о чём думает его собеседник. Впрочем, именно на этом он и специализируется — на проникновении в чужие мысли. — Как у вас дела? — спрашивает доктор Редгрейв, и Касл покорно позволяет втянуть себя в вежливый диалог. — Спасибо, неплохо. На выходные приезжала моя дочь, мы отлично провели время — как в старые времена. — Вам бы стоило почаще видеться. Не думали как-нибудь навестить её в Вашингтоне? Вы вполне можете позволить себе покинуть город на неделю или больше. — Спасибо, доктор Редгрейв, но вы, к счастью, не являетесь моим лечащим врачом, — невесело усмехается Рик, и врач поднимает ладонь в извиняющемся жесте. — Простите, привычка. Но я хотел бы задать ещё один вопрос, если вы не против. — Да, конечно, — Ричард равнодушно пожимает плечами. Ни один из вопросов этого человека не способен оказаться слишком личным. — Вы вернулись к вашей книге? Взгляд Касла становится отсутствующим, он обращён словно сквозь собеседника, и Редгрейв просто кивает, принимая молчание за ответ. Но, к его удивлению, Рик всё же заговаривает: — Я пытался. Что бы вы не думали, тот разговор... он заставил меня задуматься. И я правда пытался вернуться к работе, но пока безрезультатно. — У вас получится, я уверен. Рик Касл смеётся тихо и горько. — Да какая разница, доктор, допишу я эту чёртову книгу или нет? Как бы я её не окончил, в реальном мире это ничего не изменит. Доктор Редгрейв открывает рот, чтобы произнести что-то, несомненно, обнадёживающее, но Касла спасает приход доктора Дион. — Шерон! — Касл не знает, действительно ли он рад её видеть, или же просто счастлив воспользоваться любой возможностью избежать дальнейшего разговора с Редгрейвом. — Здравствуй, Рик. Ты сегодня удачно попал, — она улыбается, и сердце Касла сжимается в безумной надежде на хорошие новости, но уже следующие слова этой очаровательной немолодой блондинки разбивают его надежду в прах. — У нас сегодня гости. — Мистер Беккет? — без особой надобности уточняет Ричард неожиданно севшим голосом. Меньше всего он хочет видеть отца Кейт здесь. Меньше всего он вообще хочет его видеть. Что может быть страшнее, чем смотреть в чужие глаза, видеть в них отголосок собственной боли и знать, что во всём этом виноват ты сам. — Да, он приехал только что. Это очень хорошо, что вы сегодня оба здесь. Кейт будет рада. Касл слабо улыбается. Да, конечно, она будет рада — если узнает хотя бы одного из них. Когда в прошлый раз она назвала его по имени, Рик опрокинул на себя кружку с кофе, которую принёс для неё с кухни, но выяснилось, что она говорила не с ним, а с одним из санитаров. Ему самому чаще всего достаётся роль Райана или Эспозито. — Как она сегодня? — спрашивает он у Шерон Дион, пока они вдвоём идут по длинному белом коридору, освещённому мягким, не режущим глаза светом. — Неплохо, — как всегда, оптимистично отвечает Шерон. — У Кейт с утра хорошее настроение — она считает, что ей удалось поймать того снайпера, так что теперь она занята изучением его банковских счетов и распечаток телефонных звонков, — доктор Дион улыбается нежно и тепло, словно рассказывает о любимом внуке, и Касл выдавливает из себя ответную улыбку, хотя от спазма в горле он почти не может дышать. Рик быстро смаргивает вставший перед глазами туман и, приняв как можно более уверенный вид, заходит вслед за Шерон в хорошо знакомую комнату. Кейт сидит на краешке стола, привычно грызёт колпачок маркера и сосредоточенно изучает мешанину из стрелочек, хронологических линеек, имён и цифр, уверенной рукой нанесённых на белую поверхность доски. Джим Беккет стоит рядом с ней и терпеливо слушает торопливую речь бывшего детектива нью-йоркской полиции. — Это наш шанс, понимаете, капитан? — втолковывает ему Кейт. — Мне необходимо получить ордер, чтобы заставить этот банк выдать нам данные владельца счетов — я спорю на что угодно, что это окажется один и тот же человек. Всё сходится, сэр. Мы его прижали. — Кейт, — тихо зовёт её Касл. Она оборачивается и хмурится, увидев его. — Что ты здесь делаешь, Джош? Я сейчас занята. Рик чувствует заботливую руку доктора Дион на своём предплечье и с трудом сдерживается, чтобы раздражённо не сбросить её. — Прости, я... я невовремя. Я уже ухожу. Прости. — Вы не видели Касла, сэр? — спрашивает она, снова обернувшись к отцу, и Джим, не в силах ответить, просто кивает. Это становится последней каплей, и Рик молча выходит из комнаты. Ему нужно немного времени, чтобы взять себя в руки. А лучше всего — дождаться, когда уйдёт Джим Беккет. Касл почти злится на него за то, что тот выбрал именно этот день для визита. Его присутствие выбило Рика из колеи; вид чужого горя оказался более тяжким испытанием, чем горе собственное. В лучшие дни, такие, как сегодня, Кейт способна поддерживать разговор на самые разные темы, совершенно не связанные с делом её матери, и эти беседы Рик ценит больше всего на свете. Но он не имеет никакого права лишать Джима такой редкой возможности, и потому старательно пытается подавить раздражение. — Я рад, что застал вас сегодня здесь, Рик, — Джим Беккет выходит из палаты и прислоняется к стене напротив Касла. Он выглядит осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, и Ричард отстранённо думает о том, как состарили их обоих эти полтора года. — Простите, я давно должен был к вам заехать, — говорит он, потому что знает, что должен это сказать. — Всё в порядке. Я... всё понимаю. Когда погибла моя жена, мы с Кейти почти перестали разговаривать, потому что оба переживали своё горе поодиночке. И вы сами видите, к чему это привело. Я просто хочу, чтобы вы знали: я рад, что вы по-прежнему остаётесь с ней. — Это меньшее, что я могу сделать. — Это единственное, что ей сейчас нужно. Я знаю, она не узнаёт вас, но, поверьте, без вас ей было бы намного хуже. Джим Беккет крепко жмёт плечо Касла и возвращается в палату к своей дочери. Рик провожает его взглядом и идёт по длинному коридору обратно. Он вернётся завтра, а пока ему необходимо добраться до своей квартиры и напиться в хлам. На полпути к дому ему в голову, впервые за всё это время, приходит идея для сюжета. Добравшись до кабинета, он включает ноутбук и неуверенно, словно прислушиваясь к себе, набирает первую фразу. Слова сами собой складываются в нужном порядке, совсем как раньше, когда из-за нахлынувшего вдохновения он не мог спать по ночам, сутки просиживая за клавиаутрой. И он понимает, что Стивен Редгрейв был чертовски прав. Пусть Кейт и не узнаёт его, но, по крайней мере, она сможет прочитать всё то, что он хотел бы ей сказать. Как и было раньше.