Переболеть

Мелкий дождь раздражал кожу. Час сна за двое суток прошел ровно двадцать два часа назад. Щелкнула кнопка блокировки, и Наруто понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что дверь открыта. Хлопнув дверью, он никогда не понимал где та грань между «не холодильник закрываешь» и «силенок не хватает?», ощутил неприятную затхлость салона. Водители проводят в этой коробке девяносто процентов рабочего времени, их даже было немного жаль, впрочем, сам он сидел в другой коробке, наполненной шумами холодильников, вытяжек, печей и бесконечных телефонных звонков. А еще голосов. Ничего страшного, когда ты любишь свою работу, но не тогда, когда ты сидишь там пятнадцатую смену кряду… Хоть вой. Тануки, выныривая из дворов на дорогу, вскользь сказал, что Саске передавал привет. Наруто усмехнулся. Он знал, что они встретились около гипермаркета, когда водитель покупал себе новую вонючку в машину. А еще он знал, что никакого привет Учиха не передавал. Конечно. Просто все почему-то считали нужным сказать Наруто, где сейчас ошивается его сосед, как бы между делом. Все думали, что они вместе. Никаких держаний за руки или закрытых комнат. Но там, где был Наруто, неизменно был Саске. И наоборот. Не важно, север или юг, выходной у кого-то или нет. Прийти помочь, просто посидеть. Тысяча и одна пустая причина для того, чтобы находиться рядом. Но сейчас их разделили прочно. А в последнее время на каждую Узумаковскую смску «ты когда домой» приходило короткое Учиховское «гуляю». Ну и пошел ты в жопу. Зло брало до скрежета зубов. Сидеть и ждать до утра? Увольте. Пусть хоть в рот берет, по пять долларов за раз, а если смотреть в глаза — пятнадцать. Не Узумаковское дело и волновать не должно. Ты ему не нужен. Не важен. Голос разума упрямо твердил, что всё это пустое и давно пора валить. Не тратить своих нервов. Но вот два часа ночи, Саске нет, и Наруто не знает что делать. Звонить? Показывать, что тебе не плевать. Или тебе действительно всё равно. Тупой страх, запрятанный глубоко в голове — не показывать своих слабостей. Но Учиха и есть слабость. — Вот поэтому у тебя проблемы, — иногда бросал Саске, замечая намеки на суету. — У меня она только одна, — возражал Наруто, умалчивая, что эта проблема и есть он. Выходя из машины, Наруто видит идущего на встречу Саске. Мокрого от дождя, хмурого и сгорбленного. Молча идет в сторону подъезда. В голове крутится, что скорей всего с момента встречи с Тануки, он так и шатался по району, выпив пару бутылок. Саске хватает Наруто за ногу, толкает вперед по лестнице. Злой как черт. Наруто не терпит, спотыкается, лягает назад. Марает ему толстовку и гордость. Открывая дверь, не успевает отойти, как Саске резким движением захлопывает её. Желание причинить боль почти зашкаливает. Еще чуть-чуть. Это пугает. Наруто пытается вспомнить с каких пор он стал зеркалом. Отражением чужих эмоций. И не может. Потому что боится, что это реакция его собственного демона. Он даже не может понять с чего вдруг такая сцена, но уже готов разукрасить Учихе морду. Магия, не иначе. Хотелось ответить что-нибудь едкое. Чтобы больно. Чтобы задело. От этого будет хуже, и он это понимает. Но внутри все жгло от обиды и ненависти. Проехаться по причёске, задеть родителей и не забыть упомянуть, что он бесполезное хуйло в этой жизни. По всем больным точкам, но… Наруто молчит. Напряженный, в любой момент готовый поймать удар. Молчит. Он не помнит, как они легли спать и почему оба живые. Ночную тишину разрывает гневный монолог в голове. Сейчас. Сейчас он его разбудит и выскажет всё, что думает об этих гребанных отношениях. Но Саске сопит, отвернувшись к стене, и Наруто лишь укрывает его одеялом. Это подождет до завтра. До следующей недели. Месяца. Жизни. «Поиграемся и разбежимся» — криво улыбается Наруто, вспоминая первое желание. Отношения ему были нужны ровно на столько, на сколько поколению 90-тых патифон. Штука, конечно, прикольная, но срань какая бесполезная и место занимает. Учихе и того больше. С его-то дибильным характером только в отшельники. Но они уже вместе больше полугода, и Саске печет ему блины. Гребанные-мать-их-блины. Которые он любит. Саске не просил прощения словами. Он делал все, но вслух это не было произнесено. « А оно тебе надо?» Кричало что-то внутри «Ты его не любишь и не собираешься любить. Ты исчезнешь в любой момент, так нахрена» Но нежность. Снова переполняющая нежность. И беспредельное чувство. Что когда-нибудь ты его убьешь. Убьешь. Но не сегодня.