Violent

Мужчина на секунду застыл, будто обдумывая слова, и наконец произнес, игнорируя мой вопрос: — Меня зовут Стивен Сандерс. Я работаю на мистера Барретта. Вы здесь в безопасности. — Где именно здесь? — стараясь быть спокойной, спросила я. — Вы находитесь на моей базе, — коротко ответил он. Как и во сне, я находилась на какой-то базе, полной военных мужчин, и я совсем не верила, что мне здесь ничего не угрожает, особенно после встречи с Итаном и Стеллой, но, опустив глаза, я решила не показывать ему свои эмоции, насколько это возможно, и продолжила более спокойным тоном: — Если я здесь в безопасности, я бы хотела увидеть Ричарда и Дугласа. Мужчина на секунду замялся, но потом вежливо улыбнулся и успокаивающе сказал: — На данный момент это невозможно. — Почему? — стараясь держать себя в руках, задала я вопрос. — Я только посмотрю, что с ними все в порядке и… — Их здесь нет, — все тем же тоном ответил Сандерс, перебивая меня. — Я слышала, как по коридору кого-то… несли, — подбирая слова, сказала я, — и он стонал. — Стонал? — удивленно, я бы сказала слишком удивленно, спросил мужчина. Я утвердительно кивнула. — Верно, вам послышалось. Вы пережили шок, сами еще не вполне здоровы после больницы… — Нет, я отчетливо слышала, как… — Уверяю вас, ни мистера Барретта, ни Дугласа здесь нет, — мягко, но настойчиво ответил мужчина, не дав до конца мне договорить. — Сейчас они в больнице, и доктор Митчелл оказывает им надлежащую медицинскую помощь. — Они живы? Оба живы? — затаила я дыхание. — Насколько я знаю, да, — кивнул мужчина, и я кивнула — мне ничего не оставалось, как поверить этому человеку. — Тогда отвезите меня к ним, — продолжала я настаивать, проверяя, действительно ли я среди своих. — Нет, мисс Харт, — опять последовал его отрицательный ответ. — Это небезопасно. — То есть, я здесь пленница? — прямо спросила я. — Вы меня неверно поняли. Вам придется задержаться здесь до тех пор, пока мы не устраним опасность, грозящую мистеру Барретту и вам. Я вспомнила разговор мужчин в машине, вспомнила, какая именно опасность грозила мне и опустила глаза — может быть, после покушения его слова и звучали логично, но мне совсем не нравилась эта вежливость — я ему не доверяла, равно как и Итану с хладнокровной медсестрой Стеллой. — Не опаснее, чем колоть мне какую-то гадость… — не удержалась я. Я понимала, что со стороны выглядела несколько истерично, но мне было не до политеса. Я не знала, каковы намерения этого человека, и как бы дружески он со мной не разговаривал, мне нужны были более осязаемые гарантии, чем простые вежливые уверения. А на данный момент мне лишь сказали, что я нахожусь на некоей базе, и мои передвижения ограничены. — Вы пережили потрясение. Никому не доверяли. Вам ввели специальный препарат, чтобы вы успокоились и пришли в себя после случившегося. Как вы себя чувствуете? — его голос по-прежнему звучал дружелюбно, будто намекая своим вопросом, что ничего страшного со мной не сделали. — Хорошо я себя чувствую, — коротко ответила я, не желая казаться слабой и беззащитной, и вновь отметила в его словах логику — захоти меня накачать наркотиками, то определенно я бы сейчас лежала где-нибудь в отключке. А судя по моим влажным волосам и одежде, в бессознательном сне я пребывала совсем мало времени. — Сейчас вам принесут чистую одежду и ужин. За той дверью, — и мужчина указал на противоположную стену, — вы найдете ванную комнату. Вероятно решив, что наш разговор закончен, он направился к выходу, но у меня был еще один вопрос, который расставлял все точки над "i". — Могу я сейчас позвонить отцу? Сандерс остановился и тут же кивнул, будто на этот вопрос у него был уже заготовлен ответ. — Безусловно. Но сейчас глубокая ночь. Утром у вас будет телефон. В его словах был резон. Скорее, я только напугаю папу своим ночным звонком. Но мне хотелось очередных подтверждений, что это свои, и мне не врут относительно Ричарда и Дугласа. — А Лату я могу позвонить? Он внимательно на меня посмотрел, прекрасно понимая, что я все еще ему не доверяю и проверяю границы своей свободы: — Лат сейчас занят. Не беспокойтесь, мисс Харт, с ним вы тоже ближе к утру сможете пообщаться. Я кивнула в знак согласия, в очередной раз усмиряя свою подозрительность. Что ж, нужно ждать утра. Меня немного отпустило от услышанного, и я попыталась усмирить свою подозрительность. Может быть, я и правда зря развела здесь шпионские страсти. Выгляжу полной истеричкой. Со мной вежливо разговаривают, меня успокаивают, не чинят препятствий в общении с внешним миром. Как он и сказал, мне просто нужно отойти от шока и прийти в себя. Но тут я вспомнила еще одного человека, которому я могла позвонить. — Я бы хотела связаться с подругой. Не думаю, что ее испугает мой ночной звонок. На это Стивен Сандерс ничего не ответил, что меня вновь насторожило, и прежде чем выйти из комнаты, повернулся и произнес: — Надеюсь, мисс Харт, вы понимаете, что обстоятельства неординарные. И вам не следует говорить отцу или подруге, что случилось с вами и мистером Барреттом, и в какую… — он задержался, подбирая слово, — ситуацию вы попали. — Почему я не могу никому сказать, что случилось с Ричардом? — в сотый раз насторожилась я, вспомнив слова Сандерса-Папы, что все нужно зачистить до приезда полиции. Я не хотела ему говорить, что я подслушала не только странное имя Эфенди, но и весь разговор на дороге — вдруг это из разряда той информации, которую мне не следовало знать, и неизвестно, как могли обернуться эти знания для меня. — Таковы были распоряжения мистера Барретта, — спокойно ответил Стивен Сандерс. С одной стороны, это могло быть правдой, и Ричард действительно дал соответствующие распоряжения на случай, если покушение все-таки произойдет. Но мне почему-то мало верилось, что Ричард не будет сотрудничать с полицией. Понимая, что больше мне ничего не скажут, и оставив этот ребус на потом, я спросила, стараясь чтобы мой голос звучал ровно: — Что я должна говорить своим близким и друзьям? — Утром вам будут даны соответствующие инструкции, а сейчас отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, — успокаивающим тоном сказал Сандерс и вышел. Удивительно, этот мужчина, казалось бы, ответил на мои вопросы, но не сказал ровным счетом ничего, кроме успокоительных фраз, что я в безопасности и со мной ничего не случится. Определенно, он говорил со мной уважительно, но держал дистанцию, и мне показалось, что он куда-то торопился и не хотел продолжать этот разговор. Надолго ли я в безопасности? Я посмотрела на плотно закрытую дверь и вздохнула — все было слишком неоднозначно, и я, как никогда, чувствовала себя беспомощной, не владея информацией, которую мне совсем не торопились раскрывать. Внезапно по ту сторону металлической двери раздалась негромкая телефонная трель и кто-то ответил на звонок. Вероятно, у моих дверей стоит охрана, и этот факт совсем не вселял уверенности, что я попала к своим. Я не слышала, о чем говорит охранник, поэтому, не раздумывая, резко встала и, дойдя до металлических дверей, прислушалась к разговору — сейчас любая информация могла мне помочь. — Да, всё в порядке… — услышала я, и была готова дать руку на отсечение, что это был Зет. — Хорошо, если будут изменения, сообщу… — между тем произнес он, и как я поняла завершил разговор. Внезапно раздались шаги — кто-то приближался по коридору, я хотела уже рвануть к кровати, но моя дверь оставалась закрытой и я продолжила слушать. — Кто звонил? — поинтересовался вновь подошедший — этого голоса я не узнала. — Шмель… — Жалит? — Не то слово. — Лучше Шмеля не сердить. — Согласен… Шмеля иногда побаивается даже Папа. — Шмеля не боится только Дьявол… — И Малек. — Шмель за Малька всем кровавую баню устроит, — согласился собеседник с Зетом. Еще два новых имени — Шмель и Малек. Пока я пыталась выстроить иерархию в этой сложной системе, электронный замок в моей двери пропищал с характерным звуком, и я тут же рванула к кровати, прикусив губу от боли в колене. Едва я успела приземлиться на покрывало, как в комнату зашел незнакомый мне человек — это был парень лет двадцати семи, в брюках цвета хаки и рубашке с закатанными по локоть рукавами. В руках он нес аккуратно сложенную стопку одежды, придавленную подносом с едой. Поставив ужин на тумбочку и положив на край кровати одежду, он также молча направился к выходу: — Как вас зовут? — спросила я, чтобы услышать его голос. Мне хотелось знать, находился он там, на дороге, когда нас подбирали, или нет — из-за металлической двери я плохо различала его голос. Он обернулся и коротко произнес: — Мэттью. Нет, этого голоса я раньше не слышала. Мне показалось, что его выражение лица было более умиротворенным, если можно было так выразится в отношении мужчины в камуфляже. Может быть, он мне ответит на мои вопросы? Мне нужно было завязать разговор, чтобы узнать больше. — Лили Харт, — вежливо представилась я и добавила: — Спасибо за ужин и чистую одежду, Мэттью. — Спокойной ночи, мисс Харт, — учтиво кивнул парень и вышел, тем самым прекращая все разговоры. Он так быстро удалился, что я даже не успела ничего спросить. Дверь за ним плотно закрылась с характерным щелчком замка, давая понять, что я не вольна в передвижениях. И кто же все таки этот Шмель, которого побаивается сам Папа… — продолжала я рассуждать, но за неимением информации делать какие-либо определенные выводы было невозможно. "Ладно. Доживем до утра…" — попыталась я успокоиться, но моя нервная система была на пределе, и перед глазами вставали картинки пережитого ужаса, калейдоскопом сменяясь на образы из сна. Вновь вспомнив и Эфенди с сыном, и невредимого Дугласа, и красочные погони, я вновь попыталась проанализировать ситуацию — мое подсознание, отказавшись принимать реальность, защищая мозг от шока, нарисовало мне яркую иллюзию, в которой я легко и просто убежала от врагов с помощью верного надежного телохранителя Дугласа, иллюзию с погонями на спортивных автомобилях и яхтах, иллюзию, где я не чувствовала ни холода, ни боли, ни страха, ни паники, иллюзию, в которой Ричард и Дуглас были живы и здоровы. А реальность была гораздо чудовищней моего красочного приключенческого сна, и перед глазами опять встала жуткая картина пережитого: мокрая дорога, раскуроченные джипы, запах обгоревшего металла и плоти, Дуглас, изо рта которого стекала кровь, и Ричард, не подающий признаков жизни. Мое сердце вновь учащенно забилось, но я постаралась не паниковать раньше времени — если я все еще жива, значит Ричард тоже жив, иначе от меня уже давно бы избавились, как от ненужного свидетеля. Я опустила взгляд на себя: мой все еще влажный сарафан был порван и испачкан грязью и кровью, рубашка давно потеряла первоначальный цвет, на ноги вообще было жутковато смотреть — колготки с меня сняла, как я понимаю, Стелла, когда перевязывала колено, и сейчас я рассматривала бледные, с разводами грязи голени. Мои ладони и предплечья, которыми я падала на асфальт, были все в ссадинах и синяках, но тщательно обработаны антисептиком. И волосы, мои длинные волосы липкими красноватыми прядями свисали вниз и добавляли колорита в и в без того плачевное зрелище. Даже страшно подумать, что творилось с моим лицом. Я посмотрела на одежду, принесенную Мэттью, — необъятного размера новая мужская футболка черного цвета и трикотажные шорты. На тумбочке стояла большая бутылка минералки, дымился горячий суп и какао в огромной темно-синей чашке. Среди этих вещей я чувствовала себя лилипутом в стране гигантов. Я потянула носом и захлебнулась слюной от запаха свежесваренного какао — словно я вновь попала в свое беззаботное детство. Да — это было как раз то, что мне нужно. На секунду я задумалась — стоило ли прикасаться к питью или еде от людей, которым я не доверяла. Но интуиция в этот раз не била тревогу и молчала, хотя это заторможенное состояние вполне могло быть продиктовано остатками того препарата, от которого я отключилась на несколько часов. "Харт, прекрати истерить. Если бы тебя хотели накачать наркотиками или отравить, то давно бы это сделали еще в медчасти!" Согласившись с этими выводами, я сперва утолила жажду изрядным количеством воды, а затем обхватила обеими руками горячую чашку и аккуратно отхлебнула ароматную густую жидкость. Какао оказался сладким и вкусным — именно таким, какой я любила. На всякий случай я прислушалась к своим ощущениям — чувствовала я себя не хуже, чем пять минут назад, а значит какао был "чистым". Я облегченно вздохнула и, обжигая язык и горло, с жадностью выпила больше половины чашки, ощущая, как по моему организму начало разливаться тепло и подобие уюта, как в детстве, когда мама мне готовила этот напиток в дождливую пору. Это было странное состояние, учитывая мою ситуацию: умиротворения и душевного покоя. Поставив чашку на тумбочку, я более внимательно посмотрела на гладкую поверхность прикроватной мебели и тут же заглянула внутрь в надежде увидеть там что-то значимое. Но ящик был пуст, и я посмотрела на приоткрытый шкаф — вероятно, его тоже "почистили" к моему приезду… "Надо дойти до душа", — пульсировала мысль в моей голове, но напряжение ночи и остатки введенного мне препарата давали о себе знать. Мои веки становились с каждой секундой все тяжелее и тяжелее, и я, сама того не замечая, погрузилась в небытие, все еще ощущая на губах сладкое какао. * * * К моему лбу кто-то прикоснулся. Это было приятно. В ушах послышался вздох — голос похож на мой, только хриплый. Опять чья-то рука на моем лице. Внезапно все прекратилось. Мне это не понравилось. Я нахмурилась. — Почему мне не доложили, в каком она состоянии!? — услышала я чей-то до боли знакомый голос где-то на краю сознания. Ответа не последовало и вновь этот голос: — Что значит "Она была агрессивно настроена"! — пауза. — Нет, еще не говорила, он сейчас на задании и не доступен… С ней у меня будет серьезный разговор… Мой мозг зафиксировал происходящее более отчетливо и, переработав информацию, вновь начал задавать вопросы: "Чей это голос?" Он принадлежал… он принадлежал Эльзе… Эльзе Хоуп…? Наверное, я все еще сплю и выдаю желаемое за действительное. Но голос не исчез. — Теперь с тобой разберемся, — голос звучал жестко и сердито. — Ну миссис Хоуп, я-то тут при чем…? — кажется, это Зет. — Испугали ребенка до полусмерти. Полная база здоровенных непробиваемых лбов со спецподготовкой, а толку чуть — не можете одной хрупкой девушке толком объяснить ничего. — У нас четкие указания относительно информации. Мы не имеем права… — Ну хоть бы успокоили ее, утешили ласковым словом, — перебила она собеседника. — Миссис Хоуп… вы пошутили? — Как же с вами, мужчинами, тяжело… — будто устав что-либо доказывать, произнесла она. — Одежду Лили выдали? Лат подъедет позже с вещами… — Да, выдали и ужин принесли… Я помотала головой, пытаясь избавиться от морока, но тут же поморщилась от головной боли и медленно открыла глаза. На пороге стояла невысокая пухленькая Эльза и тихо отчитывала какого-то парня, который как минимум был вдвое больше ее. — Миссис Хоуп? — удивленно прохрипела я, все еще не понимая в какой реальности я нахожусь. Эльза резко обернулась и я наткнулась взгляд ее встревоженных голубых глаз — я уже видела этот взгляд раньше. — Лили, милая, — тут же направилась она ко мне, и уже через несколько секунд я почувствовала ее ласковые теплые объятия. — Как ты себя чувствуешь? — Что вы здесь делаете? — ничего не понимала я. — К тебе приехала, конечно. — Откуда вы узнали, где я? — я все еще пытаясь прийти в себя и нащупывала границы реальности происходящего. — Я знала о покушении. Тебя доставили сюда в целях безопасности. — Вы знаете это место? — нахмурилась я — голова была тяжелой и гудела. — Я часто бываю на базе у Сандерса, — кивнула она. Это походило на правду — судя по тому, как она отчитывала охранника, ее здесь знали. Вспомнив ее слова "Лат скоро подъедет с вещами", я внимательно посмотрела на Эльзу, изучая ее серьезные уставшие глаза. — И Лат тоже знает, где я? — все еще проверяла я, не приснилось ли мне очередное "кино", выдавая желаемое за действительное: — Конечно. Он скоро подъедет с вещами для тебя, — подтвердила она реальность происходящего. — Я бы к тебе сразу приехала, но задержалась в больнице, ассистировала Генри, — тихо проговорила она, поглаживая меня по волосам. "Ассистировала Генри", — эхом прозвучало у меня в голове и я, тут же отчетливо почувствовав нить реальности, резко отстранилась и внимательно посмотрела на Эльзу: — Что с Ричардом и Дугласом? В каком они состоянии? — Они живы, — опять притянула она меня к себе, успокаивая. — Все будет хорошо, моя девочка. Все плохое уже позади. От услышанного я выдохнула, и меня накрыла волна облегчения. Я еще крепче обняла Эльзу трясущимися руками, и чем сильнее я ее сжимала, тем отчетливее осознавала одну простую истину — Эльза Хоуп и Лат — вот мой ориентир реальности, мой компас правды — там где они, там и есть свои. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, в горле стоял ком, и предательские слезы непроизвольно текли по щекам. Я пыталась подобрать слова, рассказать все то, что произошло, но меня сотрясало от немых рыданий и всхлипов — мой шок и истерика наконец вырвались наружу, и я трясущимися руками крепко вцепилась в Эльзу, боясь, что она сейчас исчезнет, как сон. Мне казалось, что если я ее отпущу, то опять попаду в то жуткое зазеркалье кошмара, в котором пребывала с того момента, как попрощалась с ней, уезжая из больницы. Она не возражала и продолжала ласково поглаживать меня по грязным слипшимся волосам и раскачиваться в медленном ритме, словно убаюкивая меня. Моя пятиминутная истерика начала проходить, я уже хотела спросить, как себя чувствует Ричард и когда я смогу поехать к нему в больницу, как внезапно металлическая дверь открылась и в комнату зашел Сандерс. Увидев его, я вновь вспомнила подслушанный мной разговор на дороге и нахмурившись тихо спросила: — Кто такие Дьявол, Эфенди и Шмель? Миссис Хоуп перестала раскачиваться и, немного отстранившись, внимательно посмотрела на меня. — Откуда тебе известны эти имена, моя хорошая? — с улыбкой спросила она, вытирая слезы с моих щек. — Там… на дороге… кто-то сказал, что нас нужно везти к Эфенди… — и я замялась, посмотрев на Сандерса. Он внимательно изучал мое лицо, но в его взгляде не было ни угрозы, ни настороженности. — Когда я вас осмотрел, знал, что вы в сознании, только в стрессе, — кивнул он. — А откуда вы про Дьявола и Шмеля знаете? — В машине Зет упоминал Дьявола, а позже он разговаривал по телефону с неким Шмелем. Сандерс скривился, вероятно, недовольный поведением своего подчиненного, и мне даже стало жаль Зета — определенно ему влетит от начальства. — Я потом тебе расскажу, моя хорошая, когда ты придешь в себя, — ласково сказала Эльза. — И прости, что тебе пришлось сделать инъекцию. Ты была в шоковом состоянии. Никому не доверяла. Но со Стеллой у меня будет отдельный разговор за то, что она действовала в своей манере, — и в голосе миссис Хоуп почувствовались холодные нотки. — Почему я должна была доверять людям, которые хотели все зачистить до приезда полиции и не хотели, чтобы я рассказывала о покушении кому бы то ни было? — попыталась я оправдать свою агрессию и хмуро посмотрела на Сандерса. — Лили, таковы распоряжение Барретта, — повторила она слова Сандерса. Я внимательно посмотрела на нее и вздохнула — мне ничего не оставалось, как поверить ей; к тому же, скоро я увижу Ричарда и сама все спрошу. — Когда я смогу поехать в больницу навестить их? — Пока ты должна оставаться на базе у Стивена. Поездки небезопасны, — повторила она слова Сандерса. — Но могу уже сейчас сказать, что с Дугласом все благополучно, операция на легком прошла успешно, прогноз утешительный и он уже пришел в себя, — добавила она, желая меня успокоить. — Это хорошо, — кивнула я, и тут же спросила: — А Ричард? — но Эльза промолчала, и я добавила, чтобы она не считала меня капризным ребенком: — Я понимаю, что мне нельзя ехать в больницу, но хотя бы поговорить по телефону с Ричардом я могу? — но ответа не последовало. — Не сейчас, но через пару дней, когда ему станет лучше…? — последние слова я уже проговаривала по инерции, чувствуя в воздухе тревогу и понимая, что что-то определенно идет не так. Эльза с Сандерсом переглянулись, и меня накрыло холодной липкой волной. Сердце резко трепыхнулось от острой иглы, и я тут же начала с ужасом осознавать, что миссис Хоуп изначально мне ничего конкретно не сказала о состоянии Ричарда. Я подняла взгляд на Эльзу и громко спросила, чеканя каждое слово: — Что вас задержало в больнице так надолго?!