Violent

Очнулась я от неприятного ощущения — кто-то сильно сдавливал мою ключицу. Открыв глаза, я увидела перед собой встревоженное и, как мне показалось, немного злое лицо Макса. — Выпей воды, — протянул он мне стакан, приподнимая и придерживая за плечи. Сфокусировав взгляд, я обнаружила, что нахожусь в комнате Хакера и лежу на его кровати, ногами на подушке. — Почему ты мне не сказала, что тебе нездоровится? — нахмурившись, спросил он, вновь укладывая меня на кровать. — Я в порядке… — попыталась оправдаться я, но он отрицательно покачал головой, и я была вынуждена признать, что мой бледный вид, определенно, говорил об обратном. — Не обманывай меня. Тебе нездоровилось с самого начала. Я должен был довериться своим выводам на основании увиденного, а не твоему слову. Ты поступила безответственно. Ты это понимаешь? Я вздохнула и опустила глаза. Макс был прав: я рисковала не только собой, но и раскрытием всей нашей маленькой подпольной организации только лишь потому, что хотела казаться физически сильнее, чем я есть на самом деле. — Тебе было изначально плохо, и ты чуть не упала на лестнице. А если бы ты потеряла сознание уже там? Ты бы сорвалась и сломала себе шею, — недовольно продолжал он, а я, прикусив изнутри губу, сидела на его кровати и изучала свои босые ступни на подушке, поджав пальцы ног. — Ты сегодня плохо ела? — Нормально я поела, — парировала я, но посмотреть на своего учителя так и не решилась. — У тебя что-то болит? Я отрицательно покачала головой. — Просто давление низкое, наверное… — попыталась оправдаться я. Макс на это ничего не сказал, а лишь встал и направился к выходу, на ходу что-то бурча себе под нос. Оставшись одна, я нащупала в заднем кармане джинсов две чистые прокладки и осознала, что мне срочно нужно в ванную комнату. А это означало, что мне нужно было попасть к себе. Пока я обдумывала ходы отступления, вернулся Макс со стаканом апельсинового сока. — Мне нужно домой, — как можно убедительней произнесла я. — Позже, — ответил он, и мне ничего не оставалось, как принять стакан и сделать несколько глотков. Сок был вкусным и очень сладким — с привкусом меда, как мне показалось. Отхлебнув еще немного, я все же посмотрела на Хакера и наткнулась на тот же хмурый взгляд. — Мне уже лучше, — уверенно произнесла я, — и я готова идти домой. — Нет, до утра ты останешься здесь. — Как здесь? Нет-нет-нет, мне надо домой! — резко подпрыгнула я на кровати, пытаясь встать, но Макс меня придержал рукой, да так быстро, что я дернулась назад, выплескивая сок на парня. — Ой… — машинально отпрянула я, а предательский стакан выскользнул из моих пальцев, и уже в следующую секунду я наблюдала, как на моей одежде и белом покрывале растекались пятна ярко-оранжевого цвета. — Прости, — пролепетала я, морщась от досады за свою неуклюжесть, рассматривая, как по футболке Макса стекает сладкий сок. — Крофт, с тобой не соскучишься, — усмехнулся Хакер, стряхивая оранжевые капли с предплечья, — твой девиз "ни дня без приключений"? — Мгм… это мой конек… — грустно констатировала я, но сообразив, что теперь-то уж точно меня отправят домой, с надеждой продолжила: — Мне нужно домой, сок отмыть и переодеться… — Нет, — тут же перешел на серьезный тон Хакер, — обморок может повториться. Это не шутки. Пока не буду уверен, что с тобой все в порядке. Ты останешься здесь. — Но Эльза… — Это не предмет для обсуждения, Лилит, — даже не стал слушать моих доводов он, отходя к встроенному шкафу. — сейчас в шахту я тебя не пущу. Если понадобится, то расскажу обо всем Эльзе, — резюмировал он, подходя ко мне с чистой футболкой и шортами. "Где-то это я уже это слышала, про "не обсуждается", — нахмурилась я, но вынуждена была признать его правоту. В ушах все еще шумело, да и дрожь никак не хотела успокаиваться. Если на лестнице мне станет хуже или закружится голова, то я могу не удержаться. Вероятно, и правда имело смысл пару часов отдохнуть и набраться сил. — Мне нужно в ванную, — вздохнула я, забирая одежду из рук Макса. — Только недолго. И не делай резкий движений, — произнес он, прощупывая мой пульс на запястье. — Если через пять минут ты не выйдешь из ванной, я буду вынужден зайти и проверить, не отключилась ли ты, — предупредил он серьезным тоном. — Да в порядке я буду, — хмуро парировала я, но, вставая, все же постаралась резких движений не делать. — Я буду петь, если перестану, значит пребываю в глубоком обмороке. Но Макс моей шутки не оценил и лишь кивнул подбородком в сторону душа. Выйдя из ванной в одежде Макса, я увидела расстеленную для меня чистую постель, полный стакан апельсинового сока и шоколадный батончик на тумбочке. Макс в свежей спортивной майке сидел на диване со своим неизменным смартфоном и что-то строчил с пулеметной скоростью. Пальцы Хакера замерли, и он внимательно проводил меня взглядом, всматриваясь в мое лицо, пока я шла к кровати. — Я в порядке, — как можно уверенней произнесла я эту фразу в сотый раз за сегодня, предупредив его вопрос. — Посмотрим, — скептически ответил он, подходя ко мне. — Съешь протеиновый батончик, выпей сок и ложись спать. Разбужу тебя в восемь. Эльза ведь приходит к тебе не раньше девяти? — Да, — подтвердила я и, быстро справившись со вторым "ужином", протянула ему пустой стакан. — Тогда до утра, — кивнул он и потянул руку к ночнику. — Не выключай свет, — попросила я, уже привыкшая спать с освещением. Макс на это ничего не ответил, но свет оставил включенным и прошел к креслу, где я оставила свою одежду. Сняв кобуру с ремня моих джинсов, он приблизился к кровати и протянул Глок. — Спасибо, — поблагодарила я, забирая оружие: — А ты где будешь спать? — Мне нужно поработать. Я буду в кабинете. Если тебе что-нибудь понадобится, зови. Я оставлю дверь приоткрытой. Кивнув, я опустила голову на подушку, а Макс, на секунду задержал взгляд на моих ладонях, сжимающих Глок, и молча направился к выходу. Я закрыла глаза и попыталась заснуть, но сон не шел. То ли потому, что это была чужая кровать, то ли я еще не отошла от тренировки, но бессонница вместе с болью в низу живота не хотели проходить. Я проворочалась еще с полчаса и, не выдержав, села на кровати — нет, здесь я не усну, все же надо попросить Макса отпустить меня домой. Тихо встав, я на цыпочках прошла к двери и заглянула в щель. Макс сидел в своем космическом кресле и работал на сенсорной клавиатуре. Так как сейчас на нем была спортивная майка без рукавов, я могла разглядеть татуировку на его левом плече, которая представляла собой красивый остроконечный орнамент, уходивший вглубь под майку. Четкие линии этого сложного рисунка, сплетаясь в едином гармоничном узоре, сверкали заостренными концами, похожими на отточенные изогнутые лезвия. Я склонила голову на бок и присмотрелась: определенно в этом сюжете была скрыта угроза и холодная агрессия. Как арабеск на дамасском клинке: красив, изыскан и смертельно опасен. Внезапно Макс, будто почувствовав мое присутствие, резко обернулся и посмотрел на меня. — Ты почему не спишь? — спросил он, и мне ничего не оставалось, как выйти в кабинет. — Не спится, — немного смутилась я под его пристальным взглядом. — Может быть я пойду к себе? Мне уже… — Иди спать, — спокойно произнес он, бросив взгляд на мою тощую фигурку в своей футболке и шортах. — Я не хочу спать, я хочу домой, — настаивала я на своем. — Тебе колыбельную спеть? — пошутил он, а я рассердилась — опять меня воспринимали, как Малька. — Спой, — недовольно согласилась я, ожидая, что он сейчас сошлется на занятость, а я тогда в ответ задам ему еще массу ненужных вопросов, мешая ему работать. Он рассердится и все-таки отправит меня домой. План казался безупречным. Как и ожидалось, он удивленно приподнял бровь, а я, увидев нужную реакцию, придумывала на ходу тысячу и один вопрос. — ОК, иди в кровать, я сейчас подойду с гитарой, — разворачиваясь к мониторам, внезапно ответил он серьезным тоном, чем совершенно поставил меня в тупик. Я настолько растерялась, что даже не нашлась, что ответить, и в комнате повисла неуютная тишина. С одной стороны, если я сейчас скажу, что не нужно мне его песен, это будет выглядеть нетактично, и я обижу его, а с другой стороны, это выглядело бы очень странно: Макс, поющий под гитару мне песни перед сном. — Ты красиво поешь… и правда красиво… — наконец ответила я, но Хакер на мой комплимент ничего не ответил, продолжая скользить по клавишам быстрыми пальцами. — Но не надо мне петь перед сном, я пошутила насчет колыбельной. — Я тоже, — спокойно ответил он, всматриваясь в нарисованный им схематичный зеленый узор на черных экранах. — У меня в тумбочке есть снотворное… — попыталась я разрядить обстановку. — Я не буду погружать тебя в сон искусственным путем, — уверенно произнес он и тихо добавил: — Иди в постель. Ты босиком, а полы здесь холодные. Понимая, что он мне не уступит до утра, я нехотя кивнула и поплелась в его комнату. Время шло, вернее тянулось как густой вязкий воск, а невидимые часы капля за каплей отсчитывали секунды и, складывая их в шестигранные соты идеальной формы, выстраивали изящную пирамиду из минут. Вероятно, прошел еще час, а может быть и больше, прежде чем я услышала тихие шаги Макса. Подойдя к кровати, он некоторое время стоял рядом, вероятно проверяя, уснула ли я, а затем, судя по шуршанию, устроился на диване и замер. Правда тишина простояла недолго — Максу, вероятно, как и мне, не спалось, и он то и дело ворочался на диване, не предназначенном для сна. Осторожно приоткрыла глаза, я увидела взъерошенную макушку Макса, а с другой стороны дивана его длинные босые ноги в джинсах, не поместившиеся на импровизированной "кровати". — Если хочешь, поменяемся местами, — предложила я, чувствуя неловкость, — а лучше отведи меня домой. — Ты так и не уснула… — скорее не спросил, а констатировал он. — Там, наверное, Тигр волнуется… — вздохнула я. — Потерпит до утра, если хочет заполучить свою хозяйку живой, — парировал Хакер, и внезапно спросил: — Где ты вообще откопала это рыжее чудовище? — И вовсе он не чудовище, он милый и хороший, — защитила я своего Тигра. — Ну да, поэтому вся база зовет его Хеллбой, — иронично произнес Макс. — Хеллбой? — удивилась я, вспомнив дьявольский персонаж комикса. — Мгм, — подтвердил он, — и всеми от него производными. — Это какими еще производными? — возмутилась я, приподнимаясь на локтях. — Красный, Великий Зверь, Разрушитель мира, — перечислял Хакер, с трудом удерживая смех. — И вовсе он не Красный, — парировала я, но принимая факт, что его шубка ярко-рыжего цвета, добавила: — Он конечно Красный, но не Великий Зверь… — и опять задумалась, ведь его можно было назвать Великим Зверем, он же Тигр, поэтому добавила: — Хотя конечно он Зверь, но… не Разрушитель мира… — уже неуверенно проговорила я последние слова, вспоминая, во что он превратил мою комнату и туфли Эмми. — Да ну вас с вашими кличками, — падая на подушку, нахмурилась я, слыша тихую усмешку Хакера. — И все же, где ты его нашла? — спросил он, но тут же продолжил: — Хотя нет, не говори, я знаю. В подпространственной дыре, ведущей в ад, — "зловеще" произнес Макс, а я не удержалась и запустила в него подушкой, которая через несколько секунд прилетела обратно. — Оставьте все моего кота в покое! — резонно ответила я. — Да мы то рады, — продолжил Макс, — только пусть и он нас оставит в покое. А то он ходит по базе с видом "Не зли меня — убью". Бедный Зет до сих перед женой оправдывается. — Да, с Зетом некрасиво получилось, — вздохнула я, вспоминая его расцарапанное лицо и всё же ответила, пытаясь оправдать своего Агрессора: — Я нашла Тигра у мусорных баков, полуживого и грязного. Наверное подрался с котами или собаками. Он был совсем еще маленьким. Я отвезла его в ветеринарку и потом долго выхаживала. Макс никак не прокомментировал мою речь и лишь коротко произнес: — Спи. Но мне не спалось, напротив, теперь у меня в уме крутилась масса вопросов, которые я так быстро придумала в попытке "помешать работе". — Могу я задать тебе личный вопрос? — Да, но только один, — произнес он сонным голосом. — Ты хорошо разбираешься в компьютерах, пишешь программы, тебя не зря называют Хакером… ты где-то этому учился или ты самоучка? — Я учился в Гарварде. — Сильно! — впечатлилась я. — Ты применял свои навыки на войне? — Это уже второй вопрос. Спи, — произнес Макс тоном, не терпящим возражений, и я поняла, что большего он мне не скажет. Я вздохнула и, опустившись на подушку, попыталась все же уснуть. Мне снилась луг — большой, без начала и конца, уходящий за горизонт, как бескрайний океан. Он был ярким и живым, полным зелени и невероятно красивых полевых цветов, которые пахли сиренью, как мамины волосы. Теплый ветер создавал легкие волны на цветочном покрывале, приглашая меня окунуться в это бескрайнее сиреневое море. Улыбнувшись, я ступила в высокую траву, словно в теплую воду, — она была мягкая и нежная, как перина, и я, расставив руки широко в стороны, упала спиной в цветы, погружаясь в в пушистое облако. Чувствуя теплые прикосновения стеблей к лицу, я улыбнулась и потерла щеки ладонью. Устремив взгляд вверх, я на мгновенье забыла, как дышать, не в состоянии отвести взгляд — передо мной распростерлось бескрайняя синева. Мои глаза так соскучились по небу, по облакам, плывущим в вышине, что я засмотрелась на эту лазурь, не замечая яркого света. Я могла бы смотреть вверх бесконечно, заворожено всматриваясь в облака, создававшие незатейливые узоры, но внезапно услышала шорох в траве. Резко сев, я увидела, что в мою сторону несется огромный пес — немецкая овчарка. Первой моей реакцией был испуг: сейчас он набросится на меня с желанием растерзать, но, присмотревшись, я поняла, что он всего лишь бегает по лугу и играет. Создавалось впечатление, что и эти сиреневые цветы, и лазурное небо, и даже облака принадлежали псу, были его собственностью. Решив познакомиться с хозяином этого мира, я помахала ему рукой, а он, увидев меня, гортанно гавкнул и стремглав помчался ко мне, высоко подняв острые уши. Не успела я встать на ноги, как он, толкнув меня передними лапами, опрокинул на спину и начал обнюхивать прохладным влажным носом мою шею и растрепавшиеся волосы. Пес был огромный, неимоверной силы, но я почему-то совершенно не боялась ни его острых клыков, ни его больших лап. — Ты щекочешься, — засмеялась я, пытаясь убрать большую колючую морду, но пес решил, что я с ним играю, и только еще глубже зарылся в мои волосы. — Прекрати, — коротко произнесла я, и к моему удивлению пес тут же остановился и сел рядом с видом такой важности, словно ему доверили охрану королевской особы. Расположившись на коленях, я наконец получила возможность немного разглядеть пса. Пройдясь ладонью по его холеному боку, я отметила, что он держался гордо и с достоинством, его шерсть переливалась на солнце богатым шелком, а его умные проницательные глаза будто собрали всю синь неба в себя. — Ты чей? И как тебя зовут? — спросила я, поглаживая его безупречную спину. На мой вопрос он гавкнул, вероятно отвечая мне и слегка дернул носом вверх. — Хорошо, — засмеялась я, — будем считать, что тебя послали мне небеса. Я посмотрела в его глаза, в которых отражалось небо, и, не в состоянии отвести взгляда от этой лазури, произнесла: — У тебя умные и красивые глаза… Пес мягко потерся об меня и лизнул горячим языком мою ладонь, предлагая дружбу. Я улыбнулась и, обняв "немца", поцеловала его в нос, на что он тут же отреагировал, опустив мощную лапу мне на плечо, будто обнимая. Я ласково погладила овчарку по загривку, и внезапно моя ладонь наткнулась на что-то металлическое. Прощупав шею, я обнаружила тонкую цепочку, которая утонула в его густой ухоженной шерсти, и, внимательно присмотревшись, увидела медальон, поблескивающий на его мощной груди. — Сейчас мы узнаем, как тебя зовут, — улыбнулась я, пытаясь удержать медальон, но как только он попал в мою ладонь, я почувствовала холодный порыв ветра в лицо и машинально зажмурилась, пряча глаза от предполагаемой пыли. Подняв веки, я грустно вздохнула, обнаружив, что все исчезло: и синь неба, и поляна, и мой новый друг. Я вновь находилась в своей комнате на базе, но мои ладони по прежнему чувствовали тепло и влагу травы. Я поискала глазами пса в комнате, но там было пусто и как-то одиноко — что-то определенно было не так в этих ощущениях, неправильное и неуютное. Я бросила взгляд на себя, и от ужаса у меня перехватило дыхание — мои руки были в крови, еще теплой и свежей. Она медленно стекала по предплечьям, ладоням, пальцам, оставляя безобразные кляксы вокруг, и я чувствовала кожей каждую струйку, липкую и теплую. — Откуда эта кровь? — прошептала я, и обнаружила, что на футболке в районе сердца растеклось уродливое темно-красное пятно. Меня ранили? Но я не чувствовала боли, а одежда была цела. Первое, что пришло в голову — смыть с себя кровь, но, зайдя в ванную, я обомлела от ужаса — с зеркала свисал окровавленный армейский жетон. Дрожащими пальцами сняв тэг, я плотно сжала его в ладони, но он оказался горячим, словно живым, он прожигал кожу, и я озязала опаляющую боль. Машинально разжав пальцы, я хотела подставить руки под холодную воду, но внезапно обнаружила, что держу вовсе не жетон, а огромное сердце, настоящее человеческое сердце, которое билось и трепыхалось в моих пальцах подобно птице. Я так сильно закричала, что у меня заложило уши, а в следующую секунду услышала, как кто-то зовет меня по имени, крепко сжимая плечи. Резко открыв глаза, я увидела перед собой Макса с взъерошенными волосами. Еще не понимая, где сон, а где явь, я с силой уперлась в его грудь и попыталась отползти назад. Макс тут же отпустил меня, а я сделала глубокий вдох и посмотрела на свои трясущиеся ладони и футболку, которые еще минуту назад были пропитана кровью. Я не отводила взгляда от своих пальцев, все еще помнящих ощущение горячего трепыхающегося сердца, и мои виски сдавило с новой силой. — Выпей воды, — тихо произнес он, и поднес стакан к моим губам. Я пила с жадностью, стараясь не пропустить ни капли, и наконец, немного успокоившись, облегченно вздохнула и посмотрела на Макса, который, все еще внимательно изучал мое лицо. — Ты как? — серьезно спросил он. — Спасибо, мне уже лучше. — И Глок не помог? — кивнул он на кобуру, лежавшую на подушке. — Нет… Глок бы и не понадобился… — отрицательно покачала я головой, — это был не кошмар… вернее кошмар, но совершенно другого порядка, — вздохнула я, пытаясь объяснить увиденное. Макс молча сидел напротив меня с встревоженным лицом, вероятно, ожидая, пока я сама приму решение, хочу ли я разговаривать на эту тему. В комнате повисла тишина, и я почувствовала неловкость от того, что он стал свидетелем моей слабости. — Сперва это был даже красивый сон, — улыбнулась я, пытаясь исправить ситуацию. — Мне снилось бескрайнее поле сиреневых цветов и такое же бесконечное небо, сливающихся где-то на горизонте воедино. Казалось, весь мир состоит только из неба и цветов, — несвязно пересказывала я свой сон. — Да… и там был пес. — Пес? — переспросил Макс. — Мгм… Немецкая овчарка, — заулыбалась я, вспоминая, как он щекотал меня колючей мордой, зарываясь в мои волосы. — Он был большим, но в пределах реального размера, очень красивым и холеным, с гордой осанкой и ухоженной шерстью. Создавалось ощущение, что это был его мир, и я всего лишь каким-то чудесным образом в него попала. А потом… — и я замолчала не зная, хочу ли я дальше рассказывать вторую часть сна. Макс, кивнул и, понимая, что я не хочу продолжать, в сотый за сегодняшнюю ночь раз повторил: — Поспи еще немного. Сейчас я уже не возражала и не рвалась домой — меньше всего на свете мне хотелось остаться одной после того, как я держала живое сердце в ладонях. Чье оно было? Наверное, Ричарда. Макс вернулся на диван, а я, посетив ванную комнату, вновь свернулась на кровати в позе эмбриона, и попыталась уснуть. Но сон не шел — как только я опускала веки, перед глазами возникал жетон, с которого стекала кровь, а ладонь все еще чувствовала ожог от трепыхавшегося в ней сердца. — Который сейчас час? — спросила я, рассматривая взъерошенную макушку Макса. — Половина седьмого. — Я не смогу уснуть, да и чувствую я себя нормально… — вздохнула я, ожидая, что Хакер в очередной раз произнесет свое "спи". Но он, посмотрев на меня через спинку дивана, сел и провел ладонью по коротко стриженному затылку, опуская голову и массируя шею. Определенно, он принимал решение, что дальше со мной делать — отправлять домой или вызывать Эльзу. Все так же не произнося ни слова, он подошел ко мне и, прощупав пульс, кивнул. — Ты в порядке, — констатировал он. — Хочешь сейчас пойти к себе наверх? Я внимательно посмотрела в его голубые глаза и в очередной раз отметила проницательность и отзывчивость этого человека: он понял, что мне будет плохо в одиночестве, и своим вопросом предлагал остаться до прихода Эльзы. Представив себя в комнате, которая мне только что приснилась, вспомнив кровавые кляксы на полу, красные следы в ванной от моих босых ступней, я неуютно поежилась, и мне стало не по себе. — Я не хочу сейчас домой, — честно призналась я, — не хочу оставаться наедине со своими демонами до прихода Эльзы. — Знаю, — кивнул он, и внезапно сменив тон, добавил: — Что-то я проголодался. — Давай поедим пиццы! — тут же поддержала я его, желая отвлечься от ночного кошмара. Он опять прошелся ладонью по затылку, почесывая волосы, и, едва заметно кивнув, направился к выходу. Пицца оказалась вкусной и горячей — от её аромата у меня проснулся зверский аппетит, и я тут же смела кусок, не заботясь, что обо мне подумает Макс. Правда мой голод нисколько его не смутил, и он лишь усмехнулся, подкладывая на мою тарелку еще один кусок. — Я все равно ем быстрее. — Между прочим я свой кусок съела первая, — констатировала я. — Это потому что я тебе дал фору. Второй раунд выиграю я, — подтрунил он и откусил большой кусок от новой порции. — Так не честно, — возмутилась я и начала наверстывать упущенное, поглощая пиццу. Пока я пыталась прожевать еду, Хакер, склонив голову на бок, усмехнулся и произнес: — Ты сейчас похожа на хомяка. Я хотела в очередной раз возмутиться, но все что я могла сейчас сделать, это зло посмотреть на своего соперника, сдвинув брови. — Да, определенно, злой толстощекий хомяк, — констатировал он и заглотил остаток пиццы, выигрывая тем самым поединок. Я была возмущена! Но говорить что-либо с набитым ртом было некрасиво. — Если я хомяк, то тогда ты питон! — наконец прожевав, парировала я и облегченно вздохнула, считая свою месть завершенной. — Ничего не имею против, — пожал он плечами и приступил к третьему куску. — Салфетки… — поискав глазам, произнесла я. — Забыл принести, может в ящике стола есть, — кивнул Макс и выдвинул длинный, размером с весь журнальный столик, ящик. Первое, что бросилось в глаза, — это деревянная плоская коробка из темного дерева, чем-то напоминавшая шахматную доску, только гораздо больше. Она была удивительно красивой, с тонкой резьбой ручной работы. — Это нарды, — пояснил Макс. — Ты умеешь играть в нарды? — удивилась я, но тут же поняла, что задала глупый вопрос. Макс воевал, скорее всего в Афганистане, а нарды как раз родом с Древнего Востока. Начисто вытерев руки, я осторожно прошлась пальцами по резьбе, любуясь изысканным восточным арабеском. — Один пуштун научил, — задумавшись сказал он, а потом немного усмехнувшись добавил: — Хитер был шельма. — Такая красивая работа, — продолжила я, все еще рассматривая тонкое переплетение узора на крышке. — Подарок. — Очень изысканный подарок. Наверное стоит целое состояние. Макс кивнул, но промолчал. — Тебе пуштун их подарил? — Нет, того, кто мне их подарил, уже нет в живых, — спокойно ответил Макс, а мне стало неудобно, что я своими простыми вопросами разбередила старые раны. — Близких людей тяжело терять… сочувствую… — все-таки произнесла я, пытаясь поддержать парня. Он на это ничего не ответил и посмотрел на меня — его взгляд был серьезным, проникающим в сознание своей глубиной и какой-то нераскрытой истиной, ведомой только ему. Наконец, он едва заметно кивнул, соглашаясь со мной, и перевел взгляд на гитару, лежавшую в кресле. Взяв инструмент в руки, Макс прошелся по струнам и, заполняя комнату мелодичными звуками, тихо заиграл. Музыка была печальной, словно говорила об утрате, она пронизывала тревожной неопределенностью, как неясное будущее за очередным жизненным поворотом, и от этого на душе становилось тоскливо. Но неожиданно в эти смутные эмоции умелые пальцы гитариста вплели жизнеутверждающие нотки. Их было совсем немного, но они как маленькие ростки, пробивались сквозь толщу минорных беспокойных волн, давая ощущение надежды. Макс опустил глаза и запел. Что, если буря закончится, и я не увижу тебя Такой, какая ты сейчас, никогда больше? Безупречный ореол золотых волос… и молния Оттеняет тебя на фоне последнего танца планеты… Его голос звучал тихо, но с каждым тактом становился все увереннее, в унисон набирающей объем и тональность музыке. Лишь на минуту испещренное серебряными молниями небо Приподнимает тебя, словно звезду, за которой я последую. Но теперь оно отыскало нас, как я отыскал тебя. Я не хочу бежать, просто порази меня. О ком он пел? К кому стремился после бури? Какую женщину он боялся больше не увидеть? Она стала для него ориентиром, путеводной звездой, которая вывела его из мрака? Музыка набирала все новые и новые обороты, становясь с каждой нотой массивней, подобно буре, которая создавала волну, стремившуюся ввысь, к небу. Что, если буря закончится? По крайней мере, это ничего, Кроме воспоминания, отдаленного эха, которое я не определю. Беспокойный, я шёл, злясь всё сильнее и сильнее, Пока не закипела моя кровь. Макс пел, и в унисон музыке в его голосе звучал вызов судьбе и нежелание покориться обстоятельствам. До этого мы говорили о потере близких. Может быть, на войне он потерял не только своих друзей, но и любимую женщину? Может быть, это она подарила ему нарды? Или это только страх потерять ее? Я пыталась поймать взгляд Макса, чтобы найти ответы на вопросы, но он не смотрел на меня, и в этот момент все, что я могла видеть, — это его гитара и пальцы, дававшие жизнь струнам, а все, что я могла слышать, — это его глубокий голос, который сплелся воедино с музыкой в совершенном узоре. Я хочу видеть тебя такой, какая ты сейчас, Каждый день моей жизни. Окрашенная пламенем, призывающим гром, Будь молнией во мне, которая безжалостно поражает. На этих строках мелодия достигла своего апогея, и гитара, которая звучала в умелых руках музыканта единым оркестром, сейчас взорвалась в крещендо, подобно салюту, — буря создала совершенную по своей силе и красоте волну. Она сплошной темной стеной достигла абсолюта и, на секунду зависнув на уровне неба, с грохотом понеслась вниз, накрывая мощной лавиной смешанных противоречивых эмоций: грусти и радости, смирения и вызова, зависимости и свободы. Что, если буря закончится, и я не увижу тебя Такой, какая ты сейчас, никогда больше? Безупречный ореол золотых волос… и молния Оттеняет тебя на фоне последнего танца планеты…* Голос Макса наравне со штормом утихал, и теперь на смену тревоге пришла вера в будущее. Она, подобно первым неясным лучам восходящего солнца, давала чувство умиротворения, абсолютной свободы и очищения, какое бывает после утихающей стихии. Все плохое было позади, и впереди ждала надежда на лучшее. "Я не хочу бежать, просто порази меня", — тихо пропел Макс, и его пальцы замерли, погружая все вокруг в покой и штиль. Наконец Хакер поднял голову и цепко посмотрел на меня. Я молча изучала его глаза, пытаясь понять, правильно ли я прочла все те эмоции, которые мне позволили увидеть, но ничего, кроме спокойствия, в этом взгляде не находила. Одно я знала наверняка — эта песня, обнажившая на несколько минут его душу, была частью его мира, но с последними аккордами незримая дверь в его космос вновь закрылась, оставляя меня с миллионом вопросов и неясных эмоций. — Это было… — и я остановилась, подбирая нужное слово, — СОВЕРШЕНСТВОМ. — Лестно слышать, — усмехнулся он, откладывая гитару на кресло. Мне очень хотелось узнать, что случилось с той девушкой, о которой он пел, но я не решалась спросить, опасаясь затронуть болевые точки, а Макс, судя по его замкнутому виду, большего, чем он показал, раскрывать не собирался. — Спасибо большое за такую красивую песню. Он посмотрел на свой смартфон и сказал: — Уже половина восьмого. Как ты себя чувствуешь? — В полном порядке и готова идти домой, — уверенно произнесла я, понимая, что пришло время покинуть нору Хакера и остаться наедине со своими демонами. Макс кивнул и, в очередной раз обхватив мое запястье, проверил пульс. — Когда у нас следующее занятие? — осторожно спросила я, опасаясь, что он перестанет со мной тренироваться после сегодняшнего инцидента. — Я сам выйду с тобой на связь через несколько дней, — неопределенно ответил он, но я облегченно вздохнула, потому что в его ответе не прозвучало категоричного "нет", а это означало — мне просто дали время восстановиться. Пока мы поднимались наверх, я держалась спокойно и уверенно, но Макс контролировал каждый мой шаг, крепко обхватывая поручни строго под моими локтями, тем самым не давая мне и на дюйм оступиться. Уже перед входом в мою комнату, Хакер протянул мою липкую от сока одежду и попросил: — Переоденься сейчас во что-то чистое, и я заберу свои вещи. — Я могу тебе отдать их при следующей нашей встрече, — насторожилась я. — Лучше сейчас, вдруг Эльза нечаянно найдет, возникнет масса ненужных вопросов, — пояснил Хакер, и я с ним согласилась. Пока я переодевалась в пижаму, у меня не проходило ощущение какой-то смутной тревоги. То ли это были последствия моего кошмара, показавшего мне живое сердце Ричарда, то ли я все еще была под впечатлением от песни, немного приоткрывшей мне душу Макса, но времени на раздумья не было, — за дверью ждали — и я решила разобраться в этом позже. И все же, передавая Хакеру футболку и шорты, я, внимательно рассматривая его непроницаемые черты, спросила: — Девушка, о которой ты пел… вы вместе? — Нет, — коротко ответил Макс и, прежде чем я смогла разглядеть его глаза, он попрощался, закрывая за собой дверь.