Violent

Сейчас, по прошествии двух недель, я стояла в палате, смотрела на спящего Макса, и внезапно в моем сознании промелькнула мысль, от которой я горько усмехнулась — все-таки жизнь полна иронии и непредсказуемости. Я так рвалась к Ричарду, когда он якобы был в больнице, вымаливала ему жизнь и отпущение грехов, а по факту прихожу к другому человеку, и меня сюда гонят совсем другие эмоции. От воспоминаний сердце кольнуло острой иглой, внутри все сдавило, будто на меня положили каменную плиту, и я физически ощутила боль в грудной клетке. Я аккуратно выдохнула и, вновь отрезав воспоминания железной стеной, перенаправила сознание в реальность. Макс шел на поправку. Как сказал доктор Митчелл "сильный молодой здоровый организм — должен быстро справиться". Но, как и любой доктор, в прогнозах был осторожен, опасаясь последствий, которые после травмы печени могли быть. Макс во сне откинул руку, и из-под поехавшей простыни показался угол ноутбука. "Так и есть, — зафиксировала я взглядом. — Хакер и во сне оставался Хакером. Сколько Эльза не воевала, но он не позволил ей отнять у него любимый инструмент". Вероятно, почувствовав мое присутствие, Макс резко открыл глаза и так же внимательно, но спокойно начал рассматривать меня. Мне стало неуютно под этим цепким взглядом и я, разорвав зрительный контакт, сделала шаг вперед. — Как ты себя чувствуешь? — В норме, — равнодушно пожал он плечами. Будто в подтверждение своих слов, он привел кровать в сидячее положение и, откинув простынь, положил ноут на колени — чувствовалось, что его гнетет это пребывание на больничной койке, и если бы не мама, он бы уже давно сбежал. — Очень хорошо, что ты восстанавливаешься, — подошла я к нему, отмечая, что просторные трикотажные спортивные штаны и футболка не могли скрыть его похудевшей фигуры. — Как в универе дела? — Сессия в полном разгаре, — констатировала я. — Визиты в больницу отнимают твое время? — Нет. Моим мозгам тоже нужен отдых, так лучше усваивается материал, — но я сказала не всю правду. Мне тяжело было находится дома. Порой я засиживалась в библиотеке или в кафе за ноутом, штудируя материал, только чтобы быть среди людей — так я чувствовала себя живой. Запустив руку в сумку, я достала ключи от БМВ и кредитку. — Машину я оставила на больничном паркинге, — отчиталась я, положив его вещи на тумбочку. — Спасибо, что одолжил. Я бы ничего не успела, добираясь на общественном транспорте. Бак заправила на свои, корм для Дэнни купила, как ты и просил, — и я протянула чек из ветеринарки. Макс как-то неопределенно кивнул и, скользнув взглядом по тумбочке, спросил: — Как с работой дела? — Пока никак, — и я наморщила нос, вспомнив сегодняшнее собеседование, на котором мне даже не сказали стандартного "мы вам позвоним". — Правда, завтра утром иду на очередное собеседование в другую кофейню. — Далеко? — Нет, в сити… — Возьми машину. Так удобнее. — Нет, это лишнее, — отрезала я. — Как называется кафе? — "Шоколад". — Ясно, — принял он к сведению и добавил: — Пока не вышла на работу, пользуйся моей кредиткой. Код ты знаешь. Деньги вернешь, когда будут. — Нет, Макс. У меня все под контролем, — уверенно произнесла я. — Не беспокойся, — и чтобы не грузить его своими проблемами с работой, деньгами и универом сменила тему: — Мы с Дэнни сегодня хорошо погуляли. Я сняла его на видео, как ты и просил. Я улыбнулась, вспоминая нашу с псом прогулку в парке и, достав смартфон, включила запись: "Дэнни, скажи Максу привет", — слышался мой голос за кадром, и пес, посмотрев на камеру, звонко гавкнул, передавая привет хозяину. "Ты самый замечательный пес!" — похвалила я его, протянула несколько печенюшек, купленных мной в ветеринарке, и пес в момент смел лакомство с моей ладони. Макс внимательно следил за монитором, а на его губах играла мягкая улыбка — он тоже скучал по Дэнни. Я не стала говорить, что мальчик плохо ел и отказывался гулять, чтобы не тревожить Макса, но от его цепкого взгляда ничего не утаилось. — Похудел, — констатировал он. — Он скучает по тебе… — тихо вздохнула я, вспоминая грустные глаза пса. — Спасибо, что гуляешь с Досом. — Как иначе. Мы с ним познакомились еще в моем сне, — улыбнулась я, рассматривая кадр, где Немец, немного склонив голову, позировал на камеру. — Да, помню, — усмехнулся Макс. — Я скину себе на телефон? Кивнув, я опустилась в кресло и, наблюдая, как Макс с улыбкой на лице копировал видео, спросила: — Почему ты его называешь Дос? И на медальоне также написано. А Эльза зовет его Дэном? — Потому что его имя Dos. — Что это значит? — Хакерская атака. Denial of Service. Но мама предпочитает его звать Den. — Хакер во всем… — покачала я головой и добавила: — Я согласна с Эльзой, так хоть имя человеческое а не какой-то там denial. Макс промолчал, имея свое мнение на этот счет, а я, чтобы перевести тему, указала взглядом на поднос: — Ты совсем ничего не ешь. Как Дэнни. Эльза будет недовольна. — Это можно есть только под дулом пистолета, — усмехнулся Хакер, передавая мне мой сотовый. — Привези мне лучше пиццы. Пепперони или с морепродуктами. — Ну да, — кивнула я, — и еще картошечки жареной в нагрузку. — Было бы неплохо, — кивнул он и в его глазах блеснула голодная искра. — Ты же понимаешь, что это одна из причин, почему Эльза с Генри не выписывают тебя домой. Так хоть как-то можно держать твое питание под контролем. Макс не ответил, лишь быстрым неосознанным жестом прошелся по отросшим на затылке волосам, что говорило — он недоволен. Но я не осуждала Эльзу — так она заботилась о здоровье сына на период восстановления. В комнате повисла тишина, и я опять сменила тему, беря в руки айпад Макса, куда он для удобства загрузил книги. — На чем мы вчера остановились? — На Азимове. — Да… Три закона робототехники, — пробормотала я, — робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред, — процитировала я и задумалась о Киборге по имени Барретт. Он не придерживался этих законов — его процессор работал по более сложным алгоритмам. — Эти Законы несовершенны, — задумчиво произнесла я. — Например? — и Макс внимательно посмотрел на меня. — Например, робот-телепат Херби. Он считал вредом душевную боль, что в его понимании было нарушением Первого Закона и говорил людям то, что они хотели слышать. Он вредил ложью, — произнесла я, а про себя подумала: "Киборг по имени Барретт никогда мне не врал. Он всегда предпочитал честность. Может быть, и в данном случае он тоже мне не соврал, и в их с Максом конфликте я действительно была не при чем". — Ты хорошо начала разбираться в робототехнике, — усмехнулся Макс, а я, чтобы уйти от мысли о Барретте, поддержала беседу: — Я с тобой всю научную фантастику изучила от корки до корки, — не отводя глаз от экрана, листала я список современных авторов. — Не обольщайся, — усмехнулся он. — Это лишь квант информации. — Да, уверена, этот мир не имеет границ, — не стала я спорить, как внезапно наткнулась глазами на название "Бойцовский клуб", которое вновь вернуло меня к теме конфликта. — Над чем задумалась? — внезапно спросил он, и я, подняв глаза, наткнулась на цепкий взгляд — создавалось ощущение, что без внимания Макса не оставалась ни одна моя эмоция. — Увидела в списке современных авторов "Бойцовский клуб" Паланика и вспомнила о нашем. — Никому не рассказывать о бойцовском клубе, — процитировал он, но, вероятно, прочитав в моих глазах вопрос, спросил: — Сейчас, когда эмоции улеглись, и знай ты точно тогда, что не виновата в этой всей истории, как бы ты поступила? Я задумалась и поймала себя на мысли, что все равно бы ничего не изменилось. Мое сердце сделало выбор в пользу долга, а не любви. Долга перед людьми, которые не оставили меня в беде. Но это не значило, что я отвернулась от своей любви. Хоть я и чувствовала себя перегоревшей лампочкой, я не переставала любить Ричарда и тревожиться за него. Я по-прежнему оставалась его Ребром, только надтреснутым, пошедшим наперекор. — Так же, — вздохнула я и, увидев в глазах Макса то ли сомнения, то ли задумчивость, все же пояснила, стараясь, чтобы мои слова звучали без патетики: — Потому что Эльзу я считаю родным человеком, и когда она мне сказала о беде, ее боль стала и моей болью. Я бы не смогла уехать и оставить ее в таком состоянии. Потому что я никогда не забуду, что ты сделал для меня на базе, когда я была в полной изоляции. В обход правил, ты избавил меня от страхов и стресса тем способом, который был эффективен именно для меня. Макс внимательно посмотрел на меня и, кивнув в знак принятия моих аргументов, произнес: — Ты не при чем. Я очень хотела верить этим словам, но поведение Эльзы, ее отстраненность говорили об обратном — в чем-то она меня винила, и другого ответа, кроме как моя причастность к этой истории, я не могла найти. Мне не хватало звена, чтобы раскрутить эту запутанную цепь рассуждений. Но сейчас, по прошествии двух с половиной недель я уже начала понимать — никто из мужчин мне не скажет правды, может, чтобы я не загоняла себя в чувство вины. — Да, я не при чем, — повторила я за ним и, уходя от темы, приподняла планшет: — Так как? Читаем Паланика? — Он ненормальный, но пишет хорошо, — усмехнулся Макс. — Правда, не резок ли он для тебя? — Я готова к любым литературным провокациям и мрачным экспериментам, — уверенно открыла я файл с книгой, Макс, приподняв крышку лэптопа, застучал по клавишам, и мы погрузились в привычный для нас ритуал совместного времяпровождения. Минут через двадцать в дверь постучали, и на пороге появилась молодая интерн. Увидев меня, она любезно поздоровалась и вкатила поднос с едой, но уходить не торопилась, и по ее взглядам можно было без сомнения сказать — она хотела понравиться Хакеру. — Вы совсем ничего не едите, — сетовала она, протягивая ему лекарства. — Сейчас приедет миссис Хоуп и будет ругаться. — Салли, не выдавай меня, — в голосе Макса зазвучала искренняя просьба, отчего, как мне показалась, девушка забыла обо всем на свете. — Хорошо, — закивала она и с надеждой во взгляде посмотрела на Макса: — Что-нибудь принести? Может, дополнительную подушку или одеяло? — Нет, спасибо. Все окей. — Ладно, — тихо произнесла она и, бросив на меня изучающий взгляд, направилась из палаты. Наблюдая за грустной, как мне показалось, фигуркой Салли, я вздохнула — за Максом должна была ухаживать девушка, которая заботилась бы о нем с любовью, как я о Ричарде, и может быть, сейчас я как раз мешала зародиться чему-то подобному. Как только за ней закрылась дверь, я перевела взгляд на Макса. — Я здесь лишняя, — спокойно произнесла я. — Не понял? — и Макс удивленно посмотрел на меня. — Ты нравишься Салли, — констатировала я. — Моя щетина очарует кого угодно, — почесывая подбородок, пошутил он, но я продолжала серьезным тоном: — Она думает, что у нас с тобой отношения, а это может мешать. — Чему? — не понимал Макс. — Хорошей искренней девушке полюбить тебя. — Не говори ерунды, мне сейчас не до девушек, — опуская взгляд на монитор, недовольно произнес Макс, считая разговор исчерпанным. — Ты мне просто скажи, если тебе кто-то понравится здесь. Макс неопределенно кивнул, а я, посмотрев на часы, отметила, что мне, пожалуй, пора собираться домой. Вернее, я хотела еще зайти к миссис Хоуп — сейчас, когда Макс шел на поправку, меня приводило в больницу еще и желание помириться с Эльзой, преодолеть тот барьер, который возник между нами, и вернуться к тем отношениям, какие у нас были прежде. — Поздно уже, я и так задержалась, — констатировала я и, отложив планшет, начала одеваться. — Потом расскажешь, как прошло собеседование. — Хорошо, — кивнула я и поймала грустную эмоцию Макса. "Кому, как не мне, знать, что такое быть в изоляции", — вздохнула я и, натянув на лицо улыбку, весело произнесла: — У вас в холле ставят такую нарядную елку. Будет просто красота. Все так празднично. — Я провожу тебя до лифта, прогуляюсь немного, — внезапно произнес Макс и начал вставать. — Тебе можно? — Мне нужно, — уверенно произнес он. Я не стала возражать, и мы медленным шагом направились из палаты, а затем и по светлому больничному коридору. Повернув за угол, мы наконец подошли к лифтам, и я бросила взгляд на окно, за которым шел дождь, навевая ненужные мысли. — Взяла бы ты ключи от БМВ, — кивнул Макс на непогоду. — Нет, спасибо. — Упрямая. — В маму, — кивнула я. — Мне нравится дождь, — внезапно произнес Макс. Я промолчала, не желая говорить, что с недавних пор дождь у меня ассоциировался с потерями, и лишь неопределенно кивнула. — Катарсис. — Очищение, — не сговариваясь, произнесли мы вместе, и оба грустно улыбнулась этому совпадению. Я посмотрела на свет фонарей, освещавших улицу, и внезапно увидела на подъездной дорожке, куда выходили окна коридора, один из джипов Барретта. Я не могла ошибиться — рядом стоял Макартур и открывал кому-то дверь. Присмотревшись, я узнала доктора Митчелла, и мое сердце пропустила удар. Часть моей души, которая была выжжена, на секунду затрещала электричеством, а в сознании пронеслось: "Неужели мамин крестик не защитил?" — Что случилось? — неосознанно выпалила я. — Ребята говорили, Сандерс с воспалением легких бегает по базе, — пояснил Макс спокойным тоном. — Лесли, его жена, попросила Генри на базу приехать. — Ясно, — выдохнула я, понимая, что неправильно истолковала ситуацию. Я подняла глаза и увидела цепкий взгляд Хакера. Странный взгляд — будто сейчас он осмысливал дилемму и принимал какое-то решение. Но это длилось не больше секунды. Уже в следующий миг он улыбнулся и, внезапно разорвав зрительный контакт, посмотрел на украшенные гирляндой стены. — Ты домой едешь на праздники? — спросил он. — Нет, — коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности. — Тогда приглашаю тебя на Рождество, — вновь улыбнулся он. — Конечно, если захочешь, я приеду в больницу и… — Я определенно уже выйду из больницы. — усмехнулся Макс. — Или я так плохо выгляжу? — Нет, — попыталась оправдаться я. — Просто потерялась в числах. Конечно, тебя уже выпишут к тому моменту. — Ну так как? Если ты не поедешь к отцу… или у тебя другие планы? — Нет, планов нет, — честно призналась я. — Просто… наверное, ты будешь с родными. — Будет только мама и Дос. Это проблема? — Нет, вовсе не проблема. Но… не буду ли я лишней? — Не напрягайся. Эльза всегда считала тебя родной. Дос ест из твоих рук. Лишней ты не будешь. "Эльза когда-то меня считала родной", — хотела я поправить Макса, но понимая, что наши с ней отношения касаются только нас, промолчала. Я бросила взгляд на яркий праздничный шар, свисавший с потолка и задумалась, принимая решение. Наладить отношения с Эльзой — Рождество было идеальной порой. В праздничной позитивной обстановке можно было поговорить по душам и расставить все точки над "ï". К тому же, я дала свое согласие, и отказ бы прозвучал странно — будто я боялась компании Эльзы или Макса вне стен больницы. — Хорошо, спасибо за приглашение, — кивнула я, и Макс, улыбнувшись, нажал на кнопку лифта. На стойке регистратуры мне сказали, что миссис Хоуп еще не подъехала, и я отметила, что приняла правильное решение, согласившись отметить Рождество с Эльзой — тогда и поговорим. Выйдя на просторное крыльцо медицинского центра, я почувствовала холодный пронзительный ветер и полезла в сумку за шапкой и перчатками. — Что за черт, — нахмурилась я, не найдя их в сумке, и вспомнила, что оставила вещи в машине. "Придется вернуться", — наморщила я нос и опять направилась к массивным прозрачным дверям медицинского центра. Выйдя из лифта на нужном этаже я ускорила шаг, но, заворачивая за угол, внезапно услышала знакомые голоса и резко остановилась — по длинному коридору шли к палате Макс, Джино и Зет. — Брат, похудел как! — похлопывал Макса Джино по плечу. — Он вчера весь мозг выел — привези ему пиццы! — то ли в шутку, толи всерьез возмущался Зет. — Ничего бы тебе не было, — отмахнулся Макс, — а я бы поел нормально. — Как же. Потом бы меня Шмель вместе с доком кастрировали. А я еще детей хочу. — Ты когда вернулся? — спросил Макс у Джино, и по теплой интонации было видно, что он был рад другу. — Да считай только что! Вещи побросал, перед Папой отчитался и к тебе! Зет вот на хвост упал. — Никуда я тебе не падал! За тобой нужен глаз да глаз. Ты мягкотелый. Тебя Хакер подобьет привезти ему бургера, ты и поведешься. — Привези хоть ты мне нормальной еды! — голос Макса звучал жалобно. — Не, брат, прости. Я боюсь миссис Хоуп. — Почему в Германии задержались? — перешел на серьезный тон Макс. — Заморочки, — Джино махнул недовольно рукой, — но хозяин все разрулил… Он ещё что-то говорил, но я уже не слышала — ребята зашли в палату. Чтобы успокоить внезапно застучавшее сердце, я аккуратно выдохнула и опять поплелась к лифту — доеду и без шапки и с перчатками — благо пуховик теплый и с капюшоном. Рассматривая вечерний дождливый Сиэтл в окно автобуса, я снова и снова прокручивала в голове слова Джино "Задержались в Германии. Заморочки, но хозяин все разрулил" и хотела верить, что мой крестик тоже оберегал Ричарда от плохого. Зайдя в квартиру, первое, что я увидела, — Джулию, уснувшую на диване. Чтобы ее не будить, я на цыпочках прошла в свою комнату и, сняв теплый плед с кресла, в который обычно сама куталась, вышла в зал и тихонечко накрыла подругу. Она зябко поежилась, и я, поправив прядь волос, упавшую на её лицо, вздохнула. Бедная моя Джули. Я так радовалась, что они с Дугласом наконец-то нашли совместные точки взаимодействия, но у них все было… непросто. Она не привыкла, что мужчина, с которым она решила встречаться, уделял так много времени работе. За две недели он ей несколько раз звонил, сказал, что в командировке, и как только приедет, встретится с ней. Теперь, после услышанного разговора, было понятно — скорее всего, Дуглас был в Германии и вернулся только сегодня. Я не стала рассказывать Джулии о подробностях нашего расставания с Барреттом. Лишь сказала, что Итан, он же Макс, был послан Барреттом в свое время, чтобы присмотреть за мной, и сейчас находится в больнице. Так как он сын Эльзы, которая стала для меня поддержкой и опорой после выкидыша, я отказалась ехать в Германию с Барреттом, и на этой почве мы поругались и расстались. Что случилось с Максом, я ей тоже не рассказывала. Вернее, она первая спросила у Дугласа, а он коротко ей объяснил: Макс получил травму на задании, и я придерживалась той же версии — я не хотела взваливать на подругу свои проблемы. Внезапно Джули открыла глаза и внимательно посмотрела на меня. — Привет, — улыбнулась я. — Ты уснула на диване в обнимку с телефоном. Кофе приготовить? Джули сонно кивнула и, сев на диване, спросила: — Ты давно дома? — Только зашла. — Как Итан, точнее Макс? — Идет на поправку. — Это хорошо, — и Джули потянулась. — С кем-то говорила? — и я кивнула на телефон в ее руке, в надежде, что звонил Дуглас. — С Эмили. — Как у нее дела? — Вроде бы нормально. Но ей не нравятся апартаменты, которые ей снял Райан. Говорит, неуютно, будто под колпаком у семейства Перри. — Она невеста Райана. Считай, часть семьи. — И все уши прожужжала с этой свадьбой. — Мне кажется, она торопится. Можно было бы и после рождения ребенка свадьбу отметить, — наморщила я нос. — Что ты. Семейство Перри тоже очень этого хотят. Мол, все должно быть в лучших традициях и по закону. Ребенок должен родиться в браке. — Понимаю, — кивнула я, заливая воду в кофейник, — традиции многое значат. — На Рождество домой едешь? — Да, — и Джули улыбнулась. Я некоторое время колебалась и все же произнесла: — Я сегодня ребят в больнице видела. Думаю, Дуглас вернулся из командировки. Скорее всего он был с Барреттом в Германии. — Да пошел он со своей работой, — и Джулия резко дернула головой. — Он вроде бы тебе звонил… — Ну да, звонил. Сказал, что как только приедет, мы встретимся. Но все это не мое. Не привыкла я так встречаться. Я промолчала и тихо вздохнула — все было до банальности предсказуемо. — Меня Макс пригласил на Рождество, — сменила я тему. — Вот молодец. Надеюсь ты согласилась? — Была вынуждена. — И правильно. Нечего тебе дома сидеть и грусть грустить. Развеешься с Максом. На твоем месте, я бы к нему присмотрелась. — Зачем!? — Хочу как в кино или в романе — закрутишь с Максом, а Барретт поймёт что потерял! И будет тебя добиваться! — Да, приедет с букетом цветов и будет просить меня вернутся, — грустно улыбнулась я. — Ну а что!? — повела бровью Джулия. — Ты же сказала, что он приехал из Германии. Может, остыл и понял, что зря отправил тебя домой. Увидит тебя с другим, и ревность взыграет. — А ты, оказывается, романтик и фантазерка, — усмехнулась я и протянула подруге чашку кофе. Мы уселись на подоконнике и я, обмотавшись с Джули одним пледом, положила голову ей на плечо. — Скажи, что все будет хорошо, — вздохнула я. Джули поцеловала меня в лоб и, обняв, тихо произнесла: — По-другому и быть не может, потому что мы сделаем это хорошо себе сами. Я уткнулась носом в ее плечо и вздохнула. В отличие от Джули, я всегда считала, что счастье, как и любовь, нельзя запланировать.