Violent

Декабрь. Подведение итогов. Черта. Лебединая песнь года. Именно в Декабре подул ветер перемен — он принес мне новую меня, после ноября, пропитанного скорпионьим ядом и запахом обгоревших крыльев, он принес мне покой. Все невыносимо болезненное сгорело вместе с ярким Ноябрем, и осталась любовь, как светлое чувство, как часть самой меня в чистом виде. Умерев в этом акте самосожжения в Ноябре, я возродилась вновь, как птица Феникс в Декабре, но без отягощения страданиями, без болезненного натяжения связующей с Барреттом нити. Именно в таком новом состоянии я шагнула в Декабрь. Я вышла из подъезда и остановилась. Воздух был морозный и сухой, совсем не напоминавший сиэтлский. Я вдохнула полной грудью свежесть вечернего зимнего города и подняла голову — ночное небо было безоблачным, что давало возможность увидеть звезды. В кармане пуховика завибрировал сотовый, и я, улыбнувшись, ответила на звонок. — Буду через пять минут. Ты готова? — услышала я теплый голос миссис Хоуп. — Да, я готова, — улыбнулась я. Сегодня мы слушали "Турандот". Этот поход в театр был совсем не таким, как предыдущие, и я это чувствовала. — Сегодня как-то все по особенному нарядно, ты не находишь? — сжимая мой локоть, произнесла Эльза, как только мы ступили на мраморный пол храма Мельпомены. — Прочли мою мысль, — улыбнулась я. — Канун Рождества… всегда делает нас чуточку сентиментальнее и романтичнее. — Возвращает нас в детство, когда хочется верить в сказку, — поддержала я Эльзу. — Как быстро летит время. Казалось, только недавно Макс нам вручал абонемент в театр, — произнесла Эльза, и я увидела грусть в ее глазах. — Сегодня последнее наше представление. Кстати, "Турандот" была последней оперой Пуччини. Эту оперу называли его "лебединой песнью". — Декабрь тоже можно назвать Лебединой песней года. — Символично, — кивнула в знак согласия Эльза. — Мы ведь не прекратим нашу с вами традицию? — Нет. Можешь в этом не сомневаться. Пусть это станет нашей первой совместной традицией. Эльза сжала мою руку, мы направились в гардероб, как внезапно я почувствовала затылком что-то инородное, нечто, что нарушило мою гармонию. Как толчок. Я резко обернулась и на секунду застыла — в нескольких ярдах от меня стояла Марта в черном строгом платье с меховой накидкой на плечах. Она была не одна — ее под локоть держала молодая шатенка и увлеченно ей что-то рассказывала. Украдкой бросив взгляд на немку, я горько усмехнулась — призраки прошлого никак не хотели отпускать, будто желая испытать меня: освободилась ли я окончательно от чувства к Барретту, отпустила ли я его. — Пойдем, уже было первое предупреждение. Не хочу пропустить начало, — быстро проговорила я, не желая видеться с немкой, но у судьбы были свои планы на сегодняшний вечер. Все произошло так же быстро, как когда я увидела фото Ричарда с Мартой. Мы подошли к нашей ложе и столкнулись Мартой нос к носу — как оказалось, наша ложа соседствовала с бенуаром, в который направлялась она. — Оу, — выпалила Марта, и было отчетливо видно, что для нее наша встреча стала такой же неожиданностью, как и для меня. Быстро сориентировавшись, она растянула губы в улыбке и произнесла: — Мир тесен. Что ж — рано или поздно наши дороги могли пересечься, и театр был самым первым объектом, где мы могли встретиться. — Да, мир и правда тесен, — растянула я губы в ответ, а она, посмотрев на Эльзу, представилась: — Марта Вернер. — Мы познакомились на Пхукете, — пояснила я Эльзе. — И продолжили наше знакомство в Сингапуре и на Самуи, — улыбнулась Марта. — О, понятно, — тут же отреагировала Эльза, и поддержала беседу: — Местная погода после жаркой Азии не жалует своей благосклонностью. — Я уже достаточно долгое время здесь, так что привыкла. А зимы в моей Германии и посуровее будут, — ответила она и, повернувшись к своей компаньонке, добавила: — Это моя личная секретарь и по совместительству пиар-менеджер, София Ривера. Она чистое сокровище, не знаю, что бы я без нее делала. "Секретарь и пиар-менеджер", — резануло по уху, и я уже знала, что последует дальше. — С Мартой работать — одно удовольствие, — между тем вернула комплимент София. — Каким бизнесом вы занимаетесь? — поддержала светскую беседу Эльза. — София помогает мне в делах фонда помощи военным. "Да, я оказалась права насчет пиар-менеджера", — мысленно кивнула я. Марта вместо меня помогала Лесли в фонде Ричарда, и если бы я была той, прежней Лили, мое сердце бы сейчас истекало кровью. — Желаю вам успешного бизнеса, — мило улыбнулась я, уже научившись держать лицо. На секунду в фойе притупили немного свет, что означало скорое начало спектакля, и Марта, улыбнувшись, откланялась вместе с Софией. Мы молча направились к своей ложе, и как только сели на свои места, Эльза тронула меня за локоть. Некоторое время она молча изучала мое лицо, будто сканируя мое состояние, и тихо спросила: — Ты в порядке? Я кивнула и, внимательно посмотрев на нее, поняла и по ее вопросу, и по ее невозмутимому виду — она была в курсе, кто такая Марта. — Вы знали о ней, — скорее не спросила, а утвердительно кивнула я головой. — Генри недавно сказал, что у Барретта отношения с некой Мартой Сенг, приехавшей из Азии. А потом я позвонила Нари… — задумчиво произнесла она и замолчала. Как часто я сама хотела позвонить Нари и узнать у нее, что же все таки произошло, но не смела. Мой звонок, пусть даже и под предлогом узнать, как дела у Нари и Лекси, смотрелся бы глупо и некрасиво, с налетом заинтересованности миром Барретта. — Что именно она вам рассказала? — я продолжала внимательно изучать лицо Эльзы. — Ты хочешь это слышать? — Я лишь хочу убедиться, что у них с Барреттом отношения. Я не питала иллюзий на этот счет, но, чтобы поставить точку, мне нужны были факты. — Нари рассказала, что эта Марта еще прошлой весной развелась с Сенгом. Развод был болезненным и скандальным для Марты. Ее бывший муж сделал все, чтобы ее перестали принимать в высшем свете и пообещал ей большие неприятности, если она появится в Таиланде. Я опустила глаза — все-таки хорошо, что я узнавала о Марте постепенно, а не сразу. Так у меня была возможность свыкнуться с мыслью о том, что она рискнула всем и приехала к Барретту. — Кстати, мне давно говорили ребята, что Дуглас уехал в Сингапур, — перешла Эльза с болезненной для меня темы, и я подняла на нее взгляд. — Как он? — спросила я и не стала говорить, что в свое время с Дугласом встречалась моя подруга. — У него все в полном порядке. Справляется. Мне Нари рассказала. Они уже месяц как встречаются. "Еще одна грустная история", — вздохнула я, и сердце кольнуло острой иглой от боли за подругу. Я предполагала такой ход событий, но когда мысли становятся реальностью — это всегда тяжело принимать. — Я рада за них, — грустно улыбнулась я. — У них все серьезно, и она даже хочет переехать к нему в Сингапур, — между тем продолжала Эльза, не подозревая, что этот факт тоже рушил чью-то судьбу. — Думаю, у них все получится. На мое счастье свет погас, и Опера погрузила нас в восточную сказку, пропитанную драматизмом. Турандот — кто, как не Марта, подходила под этот образ. Жестокая, холодная красавица, сердце которой было заковано в лед, до тех пор пока не появился принц Калаф. И теперь было понятно, почему Марта выбрала именно эту оперу — она тоже видела себя в образе Турандот. Сюжет набирал все новые и новые обороты, и сейчас, слушая арию милой маленькой служанки Лиу, видя ее самоотверженность и самоубийство, ее безусловную любовь к Калафу, я, как никогда, понимала, что и была той Лиу, которая принесла себя в жертву — ее смерть была в какой-то степени смертью моей боли к Ричарду. Как она убила себя, я убила боль в себе. Я настолько погрузилась в мысли, что только когда послышались аплодисменты, и в зале начали постепенно прибавлять свет, я поняла, что наступил антракт. Натянув на лицо приветливую улыбку я посмотрела на Эльзу. — ну что моя хорошая, как всегда, пойдем выпьем по бокалу сока? Мне никуда не хотелось идти — я знала, что сейчас маленькая служанка Лиу столкнется в фойе с Турандот из жизни, но должна была отыграть эту партию до конца. — Да, не стоит нарушать наш ритуал, — улыбнулась я и встала со своего места. Как только мы оказались в просторном зале театрального буфета, я без труда нашла Марту с Софией — они стояли поодаль у барной стойки и что-то оживленно обсуждали. Немка бросила взгляд в нашу сторону и, мило улыбнувшись, продолжила беседу. Мы с Эльзой взяли по бокалу сока и, как обычно, отошли к нашему столу у окна, любуясь вечерним Сиэтлом. Теперь я поняла — Марта сказала мне все, что считала нужным, у нее не было цели меня унижать или торжествовать — она лишь, пользуясь случаем, показала мне, насколько крепки её позиции, и больше я не представляла для нее интереса. Собственно, я и до этого не представляла для нее интереса — она не искала со мной встреч и не нападала. Она лишь воспользовалась случаем неожиданного рандеву, чтобы расставить все точки над i и показать мне, что теперь она в настоящем, а я в прошлом. Весь антракт мы с Эльзой, по обыкновению, проговорили, с моего лица не сходила улыбка, но Эльза почувствовала мое состояние. Я была ей благодарна за то, что она не задавала мне вопросов и лишь была молчаливым свидетелем моего испытания. Марта отошла с телефоном у уха в фойе, а ничего не подозревающая София улыбнулась и подошла к нашему столику. — Как вам опера? — тут же включилась в светскую беседу Эльза. — Божественно, — тряхнула густыми рыжими волосами София. — Я не очень сильно разбираюсь в Опере и мисс Вернер меня во все посвящает. Рассказала, что, оказывается, в основе оперы лежит персидская повесть XII века автора Низами. — Да, — грустно улыбнулась я, — только она немного видоизменена. Пуччини задумал светлый финал, где побеждает любовь, не омраченный даже гибелью девушки Лиу. Эльза внимательно посмотрела на меня и грустно добавила: — Как говорил Пикассо, "Выбирая одну женщину, ты убиваешь другую". — Лили, чем вы занимаетесь? — спросила София, внимательно рассматривая мое лицо. — Учусь и работаю в арт-галерее. — Какой, если не секрет? — Гарри Чейза. — Ого. Это очень крутая галерея. Я знаю вашего пиарщика Ларри. Мы когда-то давно с ним работали вместе в "PR Practice". Толковый спец. — Да, Ларри знает свое дело. — Передавайте ему привет. — Хорошо. — Непременно к вам загляну. Ларри говорил, что у Гарри все только самое лучшее. — Он не врал. Большой выбор, даже на самый притязательный вкус, произнесла я и увидела, как к нам приближается Марта. — Оказывается, мисс Харт работает в арт-империи Гарри Чейза. Его галереи входят в тройку лучших в Штатах, — продолжила София. — Рада слышать, — улыбнулась Марта, но тему не развила и в гости в галерею не напрашивалась. Я сделала правильный вывод — я была для неё отработанным материалом. К счастью, антракт уже заканчивался, и мы разбрелись каждый по своим ложам. Свет погас, перенося нашу реальность на сцену, а я, так и не снимая улыбки с лица, продолжила следить за сюжетом своей жизни в декорациях восточной сказки. От мыслей меня отвлекло жужжание телефона, который я поставила на вибро-режим, в случае, если позвонят с работы. Я моментально достала сотовый и, извинившись перед Эльзой, поторопилась из ложи. Увидев на экране "отец", я быстро нажала "ответить": — Папочка, я сейчас в Опере. Что-нибудь срочное? — Нет-нет, просто позвонил спросить, как у тебя дела. Нашел на кухне твою резинку для волос, и захотелось позвонить. — Я тоже по тебе скучаю, — грустно улыбнулась я, вспоминая мой последний визит домой и наши с папой посиделки на кухне с чашкой остывшего чая. — Ну, не буду тебе мешать, — услышала я, но, поймав грусть папы, не торопилась класть трубку. — Наша мама тоже любила Оперу. — Хо! Еще как! — и папа ударился в воспоминания о совместных выходах с мамой в театр, а я все так и гуляла по фойе, с улыбкой слушая его воспоминания. — Ну все, не буду больше мешать, — наконец произнес он. — Наслаждайся оперой. Я попрощалась с отцом и решила зайти в дамскую комнату, чтобы поправить волосы — очень не хотелось выглядеть растрепанной, в особенности учитывая соседство с принцессой Турандот. Я уже планировала выходить, все еще поправляя прическу, как дверь отворилась, и я едва успела скрыть удивление на лице — ко мне приближалась Марта. Она остановилась рядом, и меня будто отбросило в прошлое, в "Никки", к тому нашему разговору, после которого я взорвалась "Черным Лебедем". — Не скрою, я видела, что вы вышли, и искала разговора с вами, — начала она с главного. — Зачем? — держала я лицо. Нет, я ее не боялась. Уже давно прошел тот период, когда при виде фотографий Марты я натягивалась, как струна на скрипке: моя картина работала — она впитала в себя всю боль. — Я хотела вам кое что сказать, — ее голос звучал спокойно, и в ее фигуре я не чувствовала напряжения. Если бы я была прежней, мне бы, наверное, было больно, потому что именно это спокойствие давало уверенность, что у Марты все в порядке с Барреттом. — Говорите, — пожала я плечами, отмечая, что она будто оттягивает этот разговор. — Я бы хотела попросить у вас прощения, — наконец произнесла она, будто выдохнула. Это был неожиданный поворот. Я внимательно всматривалась в ее лицо и пыталась понять — играла она, преследуя какие-то цели, или хотела исповедоваться? Так и не найдя ответа в этих идеальных чертах, я грустно улыбнулась — по большому счету это было уже неважно. — Вам незачем просить прощения, — спокойно произнесла я. — За тот разговор в беседке, на празднике, — между тем продолжила она, будто не слыша. Я чувствовала и видела, что ей эти слова давались с трудом, словно она сама себя заставляла выпить горькое лекарство. "Значит все таки исповедь", — машинально отметила я. Сейчас во мне не было никаких эмоций по отношению к ней — картина забрала мою боль, но один вопрос не давал покоя, и я все же задала его, понимая, что другого случая у меня не будет: — Почему вы меня тогда не добили в том споре? У вас были аргументы. Она некоторое время молча изучала мое лицо, принимая решение, и наконец произнесла: — Потому что, настроив вас против Барретта, я бы навсегда потеряла возможность вернуться к нему. Это было… откровенно. Марта была умна. Если бы мой разрыв с Ричардом произошел по ее вине, у нее бы, вероятно, не осталось ни единого шанса. Тогда, в стычке со мной, она проиграла сражение, но выиграла бой. И если бы я не передала свою боль картине, мне бы было сейчас очень плохо. — Какая информация могла послужить поводом для моего разрыва с Ричардом? — машинально продолжила я. — Это уже не имеет значения, — равнодушно пожала она плечами. Что ж — и здесь она была права. Теперь, когда она находилась рядом с Ричардом, ей незачем было травить меня. Будь она не уверена в своих позициях, она продолжала бы нападать, как тогда в Никки и на празднике у Чоенгов. В воздухе повисла тишина. Мы молча смотрели друг на друга и сейчас я понимала — наши роли поменялись. Судьба, как обычно, сделала рокировку в свою пользу, а затем удалила с шахматной доски ненужные фигуры. — Я желаю вам с Ричардом счастья, — тихо произнесла я. Эти слова жгли горло, но они были верными — прозвучав, они стали чем-то материальным, неким символом того, что я приняла выбор Ричарда, смирилась с этим и отпустила их вместе. Марта никак не отреагировала на мои слова, а я, более ничего не сказав, вышла в фойе и закрыла за собой дверь, оставляя Марту позади — мне хотелось верить, что я закрыла дверь в свое прошлое. — Все в порядке? — тихо спросила Эльза, с тревогой всматриваясь в мое лицо. Вероятно не обнаружив Марту в ложе, она поняла, что у нас с немкой состоялся разговор, и я была благодарна, что миссис Хоуп не мешала нам. — Да, все в порядке, — улыбнулась я и в знак подтверждения сжала ее ладонь. — Руки совсем ледяные, — тихо прошептала она, накрывая мои пальцы своей теплой ладонью. — Это пройдет, — грустно улыбнулась я и, чувствуя ее заботу, вновь сжала ее руку. — Сейчас будет "Nessun dorma", — прошептала она, а я, желая отключиться от всего, закрыла глаза и полностью погрузилась в другую реальность. Прозвучали последние аккорды, зал взорвался в овациях, и я бросила мимолетный взгляд на Марту. Она с упоением аплодировала тенору стоя, а я в очередной раз грустно улыбнулась — любая женщина, даже самая холодная и неприступная, мечтала о любви, о простом женском счастье. Марта была тому прямым подтверждением — она рискнула многим, чтобы вернуться в настоящее Ричарда. Домой из театра я приехала поздно. Опасаясь, что Джулия уже спит, я тихо открыла дверь, но подруга не спала — из ее комнаты пробивался неяркий свет торшера, и, как только она услышала мой шум, вышла в зал. — Почему не спишь? — улыбнулась я. — Не спится, — пожала она плечами. — Как опера? — Опера… — устала села я на диван. — У меня сегодня было двойное представление. — Ты говоришь загадками, — произнесла она, ставя чайник. — Марта была в Опере. У нас были соседние ложи. — Ого! — воскликнула Джулия и подсела ко мне. — Она на тебя наезжала? — Да в том то и дело, что нет. — Что-то хотела? — Тоже нет, — устало закрыла я глаза. — Была со своим секретарем. — У нее здесь свой бизнес? — Нет. Она помогает в благотворительном фонде Барретта. — А не хочет ли она залезть в его дела? — Нет. Не думаю. Я тоже в свое время предлагала помощь Ричарду, и он согласился. Джулия промолчала, в комнате повисла неуютная тишина, и я, устало открыв глаза, поймала на себе ее тревожный взгляд: — Мне кажется, она спецом заявилась в Оперу. Продемонстрировать свою причастность к его жизни. — Нет. Наша встреча была случайной. Но она определенно воспользовалась ситуацией и показала, что место возле Барретта занято ею. — Я ей не верю. У нее какой-то шкурный интерес к Барретту. — Возможно, — пожала я плечами. — Но я знаю одно. Она ради него на свой страх и риск развелась с мужем и приехала к нему. — Откуда такая информация? — Эльза рассказала. Она звонила Нари. В глазах Джулии блеснула искра интереса, и, поколебавшись секунду, подруга спросила: — Какие-нибудь новости о Дугласе есть? — Да, — коротко ответила я, но, как и Эльза в свое время, не торопилась отвечать. — Я хочу знать, — жестко произнесла она. Я хотела спросить, уверена ли она, что хочет знать правду, но поймала себя на мысли — она, так же как и я, не хотела питать иллюзий. — Вот уже месяц как Нари встречается с Дугласом и, по словам Эльзы, хочет переехать к нему в Сингапур, — честно ответила я. — Ясно, — коротко ответила она и отошла на кухню под предлогом заварки чая, но я понимала — для Джулии эта новость была ударом, может быть и не таким сильным, как для меня стали совместные фото Барретта и Марты. — Как у тебя дела с Энди? — ушла я от неприятной темы. — у вас же сегодня было свидание. — Нормально. Поужинали в Vogue, — ответила подруга, и я отметила, что в ее глазах не светилась та искра, которая сияла в их с Дугласом отношениях. В этом плане Марта отличалась от Джулии — она не побоялась рискнуть ради мужчины, которого любила. Я поцеловала подругу в щеку и пошла спать — завтра был трудный день в галерее.