Молоко с сахаром

— Фу, Чэнлэ, как ты можешь это пить? — Не нравится - не трогай. Джисон стоял посреди гостиной, брезгливо поглядывал, как старший вливал в свой рот белую сладкую жидкость из прозрачного стакана. Молоко с сахаром. Что это вообще за сочетание такое? Джисон любил обычное молоко, холодненькое, чтобы прям из холодильника и разливалось приятно по горячему горлу, но его извращенец-хён предпочитал тёплое и сладкое. Он только представлял на вкус эту смесь, как уже от отвращения по всему телу пробегала дрожь. Гадость. Так он думал, потому что даже боялся пробовать это на вкус. Ведь как обычно бывает: мы говорим, что что-то не вкусное, а, попробовав, понимаем, что были неправы. Только не все это признают. Так и он кривил лицо, наблюдая эту картину. А Чжон специально пил молоко перед Паком, зная, как это действует на него. — Я тебя сегодня целовать не буду, — резко и раздражённо выпалил младший, всё ещё воротя нос от содержимого стакана. — Только если зубы почистишь. Чэнлэ с вызовом посмотрел на него. Эта ситуация забавляла его, и он начал смеяться своим заразительным писклявым смехом, вызывая недоумение на лице русого парня, но через секунду его лицо тут же посерьёзнело, а взгляд стал прожигать новую цель для его игр. Он подошёл к Джисону почти вплотную, так, что тот мог почувствовать сладкий запах молока, в ожидании чего-то. Он не хотел сдаваться. Особенно кому-то, вроде местного принца Чжона Чэнлэ и, по совместительству, своего парня. Чэнлэ отпил немного молока из стакана и поставил его куда-то на стол, глотать не стал, держа жидкость за щеками. Его взгляд упал на губы Пака, которому этот жест не понравился. Он раскрыл глаза в удивлении и страхе, предполагая, что с ним сейчас сделают. И не ошибся. К его губами прильнули чужие, аккуратно раздвигая языком и проникая внутрь. Чэнлэ пришлось чуть встать на носочки и, схватив того за волосы, придержать голову, чтобы перелить молоко из своего рта в рот Джисона, потеряв в процессе несколько капель, которые скатывались по подбородку младшего, начавшего извиваться и вырываться. Языки сплетались во рту Джисона, купаясь в молоке и слюне Чэнлэ. "А вкус не так уж и плох. " - подумал он, привыкнув к тёплой сладости. И это только из-за хёна. Из-за этого сладкого китайца со светлыми волосами, который сам как тёплое молочко с сахаром. Только он вошёл во вкус, как блондин оторвался от него, облизываясь, словно кот. — Ну, что? Всё ещё не вкусно? - выдохнул он, переводя дыхание. — Хм, не так погано, как я себе представлял. Только, если пить его таким способом. — Я могу предложить тебе ещё один. Шутливая игра перешла совсем не в шутки, и на игру больше не стала быть похожа. Чэнлэ за руку утянул Джисона на диван, посадив его, а сам удобно устроился на его бёдрах, расставляя ноги по бокам от них. Руками он обхватил лицо корейца, заглядывая в его тёмные глаза. — Ты не снял линзы, — Пак не знает, зачем сказал это, но заметил, что с серыми линзами хён выглядит ещё больше похожим на молоко. — Как-то ты сказал, что они мне очень идут. Их губы снова встретились в поцелуе, на этот раз более смелом и развязном. Сладкий привкус молока, зубы Чэнлэ, терзающие губы Джисона, и руки младшего в задних карманах джинс китайца. Он осторожно слез с его колен на пол, расстёгивая свои джинсы, приспуская их до бёдер вместе со слипами и становясь на четвереньки спиной к своему парню. Видимо, мозг хёна отказался работать окончательно, потому что он пальцем показал на стакан с молоком, а потом одной рукой раздвинул половинки ягодиц, недвусмысленно намекнув. Джисон был в шоке. Намёк ему понятен, но он не мог понять, интересно ему это или нет. С другой стороны, почему бы не попробовать? Он присел позади Чэнлэ, взяв стакан с молоком со стола, и, окунув в него два пальца, приставил к дырочке. Подушечки пальцев нежно поглаживали сжимающиеся от нетерпения мышцы, постепенно проникая внутрь. Сначала фаланга одного пальца, затем палец полностью, а потом уже и второй. Но этого было мало, чтобы исполнить задуманное. Растяжка заняла минут десять-пятнадцать, не меньше, пока анус не открывался достаточно широко двумя только пальцами. Тем временем китаец уже изнывал от ожидания, колени болезненно ныли, а ладони сменили локти, ставя его в коленно-локтевую. Джисон взял стакан с молоком и медленно, тонкой струйкой начал вливать его в растянутый анус. Приподнятый зад упрощал Джисону задачу, за что он благодарил Чэнлэ. Нутро заполняло молоко, а пара капель всё-таки пролилась немного мимо цели, стекая по нежной коже вниз до яиц. Бёдра старшего мелко задрожали от ощущения разливающегося внутри тепла; когда Чэнлэ почувствовал язык Джисона, что проник в него, он не сдержал громкий и высокий стон, утыкаясь лбом в пол. — Джисон, — растягивая "о" в его имени, пропел блондин. — Твою мать, господи. — Вспомнил бога в таком положении? Он проговорил это куда-то в зад Чэнлэ, выдыхая горячий воздух на раскрасневшуюся и влажную от слюны и молока дырочку. Старшего это только начало раздражать: — Просто заткнись и вернись к своему делу. Пак снова принялся вылизывать стенки ануса, лакая молоко как кот, и, ощущая его вкус, проглотил немного. Одной рукой держа старшего за ягодицу, он огладил второй Чэнлэ по бедру снизу вверх, ныряя пальчиками к паху и накрывая его стоящий член ладонью, смыкая пальцы кольцом у основания. Принялся надрачивать в такт своему языку, который нагло толкался внутрь. Собственное возбуждение ныло и неприятно тёрлось об узкие джинсы, поэтому он тут же оторвался от сладкого занятия и принялся снимать их. Член уже истекал смазкой, и, не тратя время на раздумывания, он резко вошёл в Чэнлэ. От заполненности молоко начало потихоньку вытекать, а толчки Джисона вместе с этим выбивали стоны из груди старшего. Чэнлэ хотел что-то сказать, но все мысли сбивались в одну кучу, поэтому ему только и оставалось громко стонать и выкрикивать имя Пака. Почувствовав скорую разрядку, Джисон начал резче вбиваться в зад Чэнлэ, сминая руками упругие половинки, а тот сильнее сжимать член парня в себе. — Только попробуй кончить в меня, я тебя придушу, — сквозь стоны шипел он, надеясь, что кореец его услышит и поймёт. И Джисон услышал. Зная злого Чэнлэ, с ним лучше не шутить, поэтому, почувствовав, как тот начал содрагаться всем телом в оргазме, кончая в руку младшего, сделал ещё пару толчков и вышел из него, проливая остатки молока на пол и кончая на ягодицы и поясницу китайца. Оба уставшие (особенно колени Чэнлэ), пытаются выровнять дыхание. На еле слушающихся ногах Джисон встал, взял свою одежду и, странно хихикая, быстро ушёл в ванную, слыша лишь удивлённое "Ты куда?", сказанное в спину. Только Чэнлэ хотел выпрямиться и встать, как молоко, оставшееся внутри него, начало вытекать на пол. В панике он вернулся в прежнюю позу, понимая, почему младший так быстро сбежал. — Сукин ты сын, Пак Джисон. Вот я встану, и ты у меня потом месяц сидеть не сможешь. Мелкий засранец, да я тебя на член свой натяну, только выйди из ванной. А Джисон в этот момент стоял за дверью, прислонившись ухом, и сдерживал смех в себе.