Дочки-матери

Gotta girl so fine Loves me all the time Pull her hair slap her face It's alright She just wants

To be disgraced

***

      В тесной кабинке лифта между зачарованным сыном и Гермионой с палочкой наперевес приходится думать быстро, а действовать решительно.       — Усыпи мальчика, чтобы я смогла стереть ему память, пока он не сбросил мои чары. У нас всего пара минут, ментальной силой он пошёл в тебя.       — Не здесь, Гермиона. Сперва нужно просмотреть его воспоминания при помощи легилименции, а для этого важен зрительный контакт. Сможешь перенести нас троих в его номер?       — Попробую. Сгруппируйся. Один, два…       Ощутив твёрдую поверхность под ногами, я не только сумел устоять после аппарации, но и подхватил обездвиженного Скорпиуса. Грейнджер приземлилась у стены и немного сползла по ней, прежде чем пришла в себя окончательно.       — Ты в порядке? — не оборачиваясь, спрашиваю я.       Мой взгляд тем временем уже сверлит зрачки сына. Она мямлит что-то утвердительное, но голос её слышится словно в тумане. Да уж, у Скорпиуса выдался действительно сложный вечер. С сыновьями Поттера они пили до самого закрытия «Трёх мётел», а потом Альбус потащил всех в «Кабанью голову». Пока мелкий бегал устраивать «сюрприз для жениха», в небезызвестной комнатушке для утех под крышей заведения вдрызг пьяный Джеймс проговорился, что видел у Ала Оборотное. Скорп быстро смекнул, что шафер решил преподнести ему не стриптизёршу и даже не куртизанку перед свадьбой, а себя в образе этой самой куртизанки. Но мой сын и сам был не так прост. Он попросил полуголую девицу (которая, как он догадался, была на самом деле его лучшим другом) подождать пару минут, пока отправит домой через камин старшего Поттерова отпрыска. Сам тем временем достал собственный запас Оборотного зелья и снял ещё одну проститутку. Пришлось щедро приплатить ей за то, чтобы она выпила отвратное варево с его волосом, но зато после этого можно было со спокойной душой идти отсыпаться. О мотивах Лысого Скорпиус решил пока не думать. Поттеры все отличились. Пэнси незадолго до событий в таверне прислала ему сову, где написала, что Роза осталась у неё, так как Милисенте пришлось доставлять на Гриммо перепивших Джинни с Лили. Потому он и пришёл ночевать в гостиницу, а там — мы с Грейнджер.       Я стираю это воспоминание и лезу в прошлое немного глубже. Гермиона хотела бы, чтоб я применил Обливиэйт и на другие, более ранние события в его памяти, особенно те, что касаются её измен. Но Пэнси рано или поздно может упомянуть о Грейнджер как о моей любовнице. К тому же, если мы сбежим с ней после их с Розой свадьбы, Скорпиусу придётся заново всё это переживать. Потому я просто немного приглушу те события, особенно злость и ярость в мой адрес. Воспоминание, что я резвился с его невестой в Министерстве, нам тоже ни к чему. Идём дальше.       Работать с эмоциями на уровне подсознания крайне сложно, но тётка Белла неплохо меня обучила. Я никогда не говорил Гермионе, что родители Лонгботтома сошли с ума не столько от боли после многочисленных Круцио, сколько от тех образов, что спятившая Лестрейндж поселила в их израненых разумах. Но мне нужно всего-то размыть его реакции. То, что Скорпиус напился, даже сыграет на руку. Он смазанно будет помнить всё плохое, что произошло этим летом, за исключением последнего часа. При этом многие неудобные мне вещи просто перестанут всплывать в памяти сына. Как будто прошло уже лет семь-девять. Если я всё сделал правильно, совсем скоро он перестанет на меня злиться и, возможно, даже простит.       — Усыпи его, пожалуйста, — прошу я Гермиону, прервав зрительный контакт со своим ребёнком. — Завтра у всех у нас сложный день.

***

      На свадьбе мы почти не общаемся. Лишь под конец вечера, в суматохе, когда разрезают торт, я подхожу к Грейнджер, чтобы украдкой напомнить о своём предложении, сделанном в лифте.       Она приходит в аэропорт. За три часа до самолёта и за полтора часа до меня. Но я её там не застаю. Когда я подхожу к стойке регистрации, мне передают конверт, подписанный её рукой. Записки нет. Только билет на её имя, который я отравил ей на работу почтовой совой.       Я заранее для себя решил, что полечу в любом случае.

***

      Мне так понравилось владеть маггловским отелем, что я обзавёлся целой сетью. Её филиалы раскиданы по всей Англии. Поэтому теперь, когда я изменяю жене, особенно если Скорпиуса, Розы и Альбуса нет в стране, уличить меня в этом фактически невозможно. И мы больше не пользуемся лифтами.       — Как Астория?       — Вся в работе после медового месяца, — лениво отвечаю я, снимая запонки.       — Она всё же не разделяет наших пристрастий?       — Полагаю, из-за возраста или профессии Асти очень раскована в сексе. Называет меня своим «папочкой» в постели. И даже согласна делать такие вещи, о которых с Пэнси я бы не заикнулся.       — Расскажешь, какие?       — Гермиона, — снисходительно говорю я своей голой любовнице, снимая рубашку. — Ты не хочешь знать подробностей о том, как я трахаю свою жену. И что она мне позволяет с собой делать — тоже. Проблема в том, что… это не особо искренне, понимаешь? Она стремится сделать мне хорошо, но сама как будто терпит.       — Разве у нас не то же самое? — серьёзно спрашивает Грейнджер, стоя передо мной на коленях.       — Ты получаешь от всего этого удовольствие. А с ней это взаимовыгодный обмен. Она хороша, во многом. Но что касается подчинения и унижения — это не её игры. Совсем.       — Ты с ней счастлив?       — Мне с ней хорошо, а что?       — Просто интересно. Рон недавно сказал психологу, что он счастлив. Полагаю, это правда.       — А ты счастлива, Грейнджер?       Она сама пришла ко мне примерно через месяц после моей поездки в Афины. Как будто новости о том, что я завёл новую женщину, дали ей зелёный свет. Я хотел послать ведьму ко всем драклам, но не смог. Я — её наркотик. Она — моя аддикция. С тех пор мы тайно встречаемся раз в пару месяцев, а то и в полгода. Короткая записка без подписи с временем чаще приходит от неё. Если мне всё подходит, я присылаю адрес. Мы не бываем дважды в одном и том же месте. Это новое правило. И мы крайне редко обсуждаем отношения. Но сегодняшняя сессия, видимо, исключение.       Гермиона поднимает на меня томный взгляд. На несколько секунд я утопаю в больших карих глазах с расширенными зрачками. На ней из одежды только чулки и тот самый ошейник, а в руках — открытый кляп.       — Я определённо не несчастна, Драко. Больше нет, — честно отвечает она, протягивая мне его, чтобы я застегнул.

And you say it should be better And if I don't think so Temptation You just can't resist so it goes Call it heaven call it a day You think it's wrong Oh no such a comfortable place

Finite Incantatem