a dead man walking

       У Джеймса отходняки нереальные, и ему хочется кричать до срыва голоса и плакать одновременно, ведь недавний эффект от наркотиков вновь сменился реальностью и полнейшим отчаяньем. Биться в истерике и срываться из-за каждой мелочи уже нормально, и, кажется, практически б е с п о л е з н о        Мориарти помнит наизусть весь сценарий того дня, каждую мелкую деталь и каждое сказанное им слово. Все, до звука выстрела своего же револьвера и крика Уотсона, после прыжка Шерлока. Джим клянётся самому себе, что он тоже хотел закричать в тот чертов момент, закричать громче Джона и зарыдать от разрывающего сознание чувства безысходности и отчаяния, все ещё не веря, что Холмса больше нет из-за него самого. Потому что исчез только Шерлок, навсегда обрекая его на одиночество, словно растворился где-то там, в лондонской суматохе средь людей, что похожи на серые тени.       Помнит, как Себастьян кое-как достал его из комнаты, пока он сам не мог сказать ни слова из-за беззвучного крика, застрявшего в горле. Моран узнал об этом постфактум, не имея возможности лицезреть все в деталях. Тем лучше, он не знал Холмса лично, а Джиму его поддельное сочувствие нахер не нужно.        Шерлок исчез из его жизни слишком быстро, незаметно, как те скучные, совершенно пустые людишки. Словно его и не было, также, как и никогда не было их отношений. Вот только по людям Джим не плачет. И вот он, недавно готовый поставить на колени всю страну, в полнейшей растерянности не понимает, почему раны одиночества и потери болят именно теперь, хотя он такой же пустой и серый, как те люди, похожие больше на игрушек, нежели на настоящих людей. Деньги, наркотики и алкоголь — слишком банально, но больше в жизни Мориарти нет ни черта, ради чего он может быть таким, как прежде. Теперь уже н и ч е р т а.        Затопить горечь и отчаянье в слезах, запить бездну пустоты очередной бутылкой виски и забыться до потери до потери пульса, став тем самым наркоманом, коим и был на самом деле Шерлок Холмс — план на ближайшую вечность.        Сдохнуть как можно быстрее — обязательный пункт плана на каждый день, стоящий рядом с постоянным самоуничтожением. Умереть должен был он, но не Шерлок, только не его милый Шерлок.        В старом ежедневнике, чьи страницы пожелтели от времени, с повседневными списками дел все способы суицида, и Мориарти со своей скучной повседневностью справляется великолепно.        В мыслях проносятся воспоминания о их неслучившихся поцелуях и объятиях — и горькие слезы вновь текут по его щекам, обжигая душу. С его губ срываются бессвязные мольбы, а тремор рук настолько сильный, что шприц с героином срывается с вены, разрезая кожу до крови. Эмоции под наркотиками сильнее, слёзы сами по себе стекают по бледным щекам, и он сам не замечает, как начинает кричать.        Роняет шприц на пол, хватается за голову и кричит на всю комнату, пока вновь не погружается в глубокую тишину, что целиком и полностью разъедает его сознание.        Шерлок не должен был упасть, но упал.        Джеймс не должен был давать себе слабину, но он опять проиграл.        В этот раз без реваншей.