Счастливый слепец.

Тихие шаги пушистых тапочек раздавались в спальне на втором этаже. Сверчки пели свою мелодию в пышных кустах под окнами красивого дома. Ночь была такая спокойная, умиротворяющая своим лунным светом прохожих по улицам и спящих под одеялами людей. Золотой пес дергал ухом во сне и лежа на диване, предпочитая его своей кроватке на полу. Было так тихо, спокойно… Дело то в том, что и правда было. Американец ударился лицом об запертую дверь спальни, что в последствии произвело довольно громкий звук. Рука прижалась к ушибленному лицу, а он сам издавал тихое шипение из-за незначительной боли. — Ну куда ты в такой час, а? — вздохнул Россия, протерев глаза и усевшись на постели. — Я хочу пить. — легко сказал тот, поворачиваясь на звук, но не видя никого. Лишь пустоту. — … — русский тихо сидел на месте перед тем как тяжело вздохнуть и устало протереть лицо рукой, дабы развеять мысли. — Ладно, давай я с тобой схожу. США слышал, как голые стопы ступали по деревянному полу. Своей кожей он почувствовал, как чужая рука притронулась к нему, уверенно придерживая собой. Дверь открылась, пропуская их в коридор, где одиноко освещал дорогу один светильник. Собака тихо сопела, пропуская мимо ушей звук ног, которые спускались по лестнице вниз. Лишь хвост периодически подпрыгивал на поверхности дивана. — Как там Орлан? — спросил слепец, придерживаясь за своего спутника хваткими руками. — Спит крепко и спокойно. — Надеюсь, что не на диване? — …Нет. — он решил соврать в очередной раз. Не первую неделю эту лохматое создание восседает на диване. Пусть сидит, разве им от этого хуже? Палец примкнул к выключателю, нажимая на него и включая свет на кухне. Она не была особо броской и с какими-то отличиями от других. Обычная, традиционная американская кухня. Клетчатые занавески, что висели, закрывая собой вид на улицу. Прямо оттуда открывался вид на дворик, где можно было скромно полежать на гамаке и почитать книгу, посидеть в телефоне или просто поспать. США не стал ждать совета или приказа и сразу сел за стол, предварительно нащупав сиденье стула. Он сложил руки в замок перед собой, вслушиваясь, как звенит посуда и как в стеклянный стакан наливают воды. Слушал, как его любовник ходил по холодному полу голыми ногами. Все было так обыденно, привычно. На стол ему поставили стакан, пододвинув к рукам. Россия уже хотел помочь его взять, да прижать к губам. Но американец шлепнул ему по рукам, не говоря ни слова, но давая понять, что с этим то он сам справится. Вода охлаждала своим касанием пересохший рот и глотку, на то США уже смог расслабленно вздохнуть. Поставив стакан обратно на стол, он притронулся к своим слепым глазам и недовольно цокнул, сморщившись. — Что такое? — спросил русский, кладя свои руки ему на тыльную сторону ладони. — Ничего. Все в порядке. — ответил он, не убирая его рук со своей — Пойдем спать? — Пойдем. — кивнул тот, уводя свою любовь с кухни, вырубая свет. Они таким же маршрутом добрались до спальни. Гостиная, лестница, второй этаж и дверь в спальню. Они легли под одеяло, закрываясь от ночного холода. Россия прижал США к своей груди, моментально засыпая с мыслью, что он выполнил эту миссию — дать своему американцу стакан воды ночью. США же думал перед тем как уснуть. Сделал он лишь один единственный вывод, основываясь на прошедших моментах их жизни, когда они решили сойтись. И убедился он в этом уже в очередной раз. Он обуза.

***

— Иди поиграй, Орлан. — прошептал Россия. Пес с радостным воем побежал к другим псам. Они специально пришли в парк для собак, дабы дать своему верному помощнику отдохнуть средь других как и он. Колокольчик на ошейнике звенел во время того, как четыре мохнатые лапы прыгали по кошеной траве. — Ну и как тебе? — спросил русский, усаживаясь рядом на скамью. — А ты как думаешь? Пахнет хвоей. Собаки где-то впереди играют. — усмехнулся тот иронично. Он знал, что Россия спрашивал про вид вокруг. — Прости, я не правильно поставил вопрос. — до него сразу дошло, в чем дело. — Уже простил. — вздохнул американец, укладывая руки у себя на груди. — ..Как ты вообще жил до меня? — он повернулся от лицезрения собачьих игрищ к лицу того, кто сидел поодаль от него. — Слух. Осязание. Нюх. Все это будто в разы улучшается, когда ты теряешь самое основное условие для жизни обычного человека. Без зрения я довольно хорошо прожил, как видишь. До появления тебя еще не помер. Но, все-таки это не та жизнь, которая у меня когда-то была. — Когда ты потерял способность видеть? — он подсел ближе, подставляя свое плечо. За километр можно было почувствовать, что американцу сейчас нужна поддержка. — Пока твой отец еще был жив, а ты лежал в пеленках. — фыркнул он, укладывая голову на подставленное плечо — Ну, по сути это результат Второй мировой. Но под конец Холодной войны я уже начал замечать, как мое зрение ухудшалось в разы, днями за днями. По утрам я видел расплывчатую картину, не мог сфокусироваться ни на чем, кроме как на своих руках. Но и их я перестал видеть. В конце концов, мне прописали полную утрату зрения и дали мне Орлана. — Как ты себя чувствовал все это время? — Россия видел, что США уже не хочет отвечать на кучу вопросов. Но ему надо узнать больше. — Обузой. Вспоминал, как я привел свой народ к Независимости от Британской Империи и при этом кожей чувствовал на себе жалкий взгляд правительства и людей, которые считали меня своей опорой. Да, я все та же страна. Но уже нет того былого величия, которое находилось у меня в сердце. Даже не величия, просто достоинства и чести. — он нахмурился, не убирая черных очков с глаз. Казалось, все, Россия получил все что хотел. Мог уже сразу бежать и вещать своим людям, что Америка это лишь букашка не больше размеров комара. Мог сразу заявлять, что его можно разом прихлопнуть как ранее названное насекомое и просто стряхнуть со своего плеча. Русский не стал ничего отвечать, за него сказал язык тела. Ладони обняли щеки американца, а губы нежно прижались к его, передавая всю свою теплоту и любовь. Можно было услышать, как золотистый пес бежал к скамье с этими двумя на всех своих четырех. Америка неловко дрожащими пальцами схватился за запястья русского. Чувство, будто он только прямо сейчас ослеп. Но не от инфекции или раны. А от большой любви и заботы. — Ты не обуза, Саша. Я только рад проводить время с тобой. Без разницы, зрячий ты или нет, но ты еще тот самый полководец, командир и политик, который привел свою страну к величию. — он обнял его за плечи. — Мне еще долго до того момента, когда я хоть чуточку стану походить на тебя. Прошу, не сомневайся в себе и своих достижениях, которые прославили тебя на весь мир. США со смущенной улыбкой уткнулся носом ему в шею. Орлан залаял и положил свои передние лапы им на колени, прося долю внимания. Два хозяина повернулись к нему и заулыбались лишь шире. Россия от вида этой солнечной блестящей шерсти и резвого хвоста, который мотался туда сюда на радость всем, от вида этих глаз и собачьей улыбки. А Америка от звука задорного лая, от ощущения грязных лап на его коленях. Прицепив поводок к ошейнику, они встали со скамьи и пошли домой под вечерний закат. Они держались за руки, пока их ноги ступали по уличному тротуару. — Скажи мне вот что. — М? — Россия повернул голову в сторону американца. — Саша. Ты никогда так меня не называл. — А теперь буду называть. А то устану называть тебя официально, соскучился мой язык по родным словам. И к тому же, ты же, как никак, часть меня и моей жизни. — Хах… — хрипло усмехнулся Саша, крепче сжав руку русского в своей.