Мертвые Боги

"Должен ли я смотреть на зажатую в кольцо голову смерти, которая имеет мое лицо?" Джон Донн. Анатомия мира.

- Поздравляю агент Хейк. Отлично сработано. Небольшие, глубоко посаженые глаза Кери Квортера следили за моими движениями в то время, как их обладатель неподвижно, подобно скульптуре стоял у входа в комнату. - Вы нашли послание убийцы, это является огромным толчком в нашем расследовании, но я вижу, что вы уже довольно сильно устали, поэтому дом следующей жертвы мы посетим завтра. - Постойте!- игнорируя шумы в ухе, я продолжила,- но если этот псих убьет этой ночью? - Согласно нашим расчетам нет,- в голосе Квортера послышались отдаленные металлические нотки,- покиньте место преступления агент Мина Хейк. *** Прошло уже десять минут после того, как Бездей попрощался с Миной Хейк и его освободили от проводов наушников, однако, оставив сидеть прикованным к столу и стулу. Черный квадрат монитора, где еще недавно мелькали незнакомые лица, и деревья отражал теперь лишь самого Бездея. Впрочем, собственное отражение его не интересовало, ровно, как и разговоры охранников в соседней с камерой комнате. Сейчас он пытался восстановить в памяти события давно минувших дней собственного детства в приюте «Дом Вэмми». Воспоминания, упокоенные в самых темных коридорах памяти, отрывались так же трудно, как забитая крышка гроба. Бейонд представлял себя мародером собственной памяти, ему было проще воображать себя посторонним наблюдателем одного большого кладбища, коим ему виделся этот мир. Мир, состоящий из смерти. Смерть…. Умирающая птица, бьющаяся в конвульсиях на дорожке под кленом. Где-то вдалеке слышится шум и гвалт детей играющих в футбол, длинные крылья голубя бьются о щебенку. Бейонд подходит к ней и одним резким движением заставляет успокоиться, а затем аккуратно укладывает под дерево, сложив крылья на блестящей алой влагой грудке. Его лицо поразительно неподвижно, живут лишь темно-красные всевидящие глаза. На Бейонде поверх приютской одежды штрафная рубашка с надписью «Без игр». Но несмотря на то, что ему запрещают играть с остальными детьми в футбол он не чувствует себя обездоленным, привыкший к одиночеству, его мало волнует вся эта суета, как и то, что он – наследник Эл подрался с детьми из приюта. Стерев тыльной стороной ладони красные капли с рубашки, Бtйонд развернувшись, пошел на свой наблюдательный пункт, с которого ему были прекрасно видны люди, проходящие мимо, но при этом он сам оставался незамеченным ими. Возвратившись, он вдруг услышал хруст листвы под ногами. Кто-то приближался. - Здравствуй Бейонд. Повернувшись в пол-оборота, Бейонд неподвижным взглядом посмотрел на нарушителя своего спокойствия. - Смотри. И он смотрел так же молча и ничего не чувствуя на то, как еще один парень из приюта ножом вспорол живот мертвой птице, кишки словно гирлянды безжизненно свесились из брюшной полости пока парень смотрел на Бездея восторженными бледно-красными глазами словно ожидая вердикта и похвалы. Над его головой имя. - Проваливай отсюда. Бейонд отвернулся, вновь возвратившись к своему прежнему занятию. Потом он уже много раз видел его издалека наблюдающим за собою с преданностью собаки. Но вот только его имя…. - Идем в новую камеру Бездей и без глупостей. Открыв глаза, он с дьявольской ухмылкой покосился на подошедших и вооруженных дубинками охранников. У двоих при движении на поясе была заметна кобура. Наверняка вооружены сорок пятым. А у остальных укороченные стволы скрытого ношения типа «сафари». - Что же идем, мне как раз пора размяться. *** - Располагайся, здесь у тебя номер люкс с окном двадцать на двадцать сантиметров, можешь начинать загорать. Устремив быстрый взгляд на охранника, Бейонд нарочито медленно произнес многозначительным тоном. - Предпочитаю жарить, а не загорать. Краска на лице охранников поблекла и они, сняв наручники, поспешно ретировались из камеры, Бейонд тем временем принялся обходить свое новое пристанище, чтобы размять уставшие мышцы. Он, то открывал, то закрывал глаза, чувствуя беспрестанное давление на них. Его переместили на этаж выше, здесь находились преступники в менее запущенной стадии психоза, и потому стояла тишина, прерываемая еле слышным бурчанием. Бейонд остановился возле решетки и посмотрел на своего соседа, а потом заговорил глухим и глубоким баритоном. Спустя несколько минут охранник на посту услышал крик, который словно заразу подхватили еще несколько голосов, они выли и умоляли Бога о спасении от дьявольского искушения, создавая тем самым подходящую для Бездея симфонию ужаса. Он восседал на полу и слушал все это отраженное от бесконечной тишины внутри, которая словно черная дыра засасывала в себя все, то человеческое, что оставалось в нем. Его сухие и разорванные в уголках губы прошептали: - Кери Квортер. В эту секунду он продумал все происходящее, каждую мелочь, теперь он знал имя, и больше ему ничего не было нужно. - О, мисс Хейк я дам тебе подсказку. Я дам ее.