Кусь

Пыльные трассы, сухой тёплый воздух, рычание мотора и тёплые руки, что так трепетно обвивают его поясницу. Оптимус слишком любил свободу и Рэтчета, чтобы отказаться от одного ради другого. Рыжий сам-то не особо байкер, но ради бурного окончания дня в каком-то мотеле был готов ехать с Тимом хоть несколько тысяч километров. Они оба были агрессивными, только по-разному. Оптимус агрессивно-любвеобильным, а Рэтчет… агрессивно-страстным, он всё не мог принять тот факт, что его партнёром наслаждаются и другие люди тоже. На нём не работала отговорка «Партнёрам порой нужно отдыхать друг от друга», не работал и тот факт, что Прайм после пары дней, проведённых в бегах от обыденности, всё равно вернётся и пойдёт работать в кафе на углу, чтобы заработать на парочку новых запчастей для своего байка. Тим тихо смеялся, когда несколько месяцев подряд слышал «У нас просто секс без обязательств» или «Мы друзья с бонусами», выходя из подсобки. Не самое стерильное место, если подумать, но где ему только трахаться не приходилось. Когда Рэтчет предложил сделать удовольствие постоянным, Прайм не устоял. Из всех парней в округе только эта рыжая швабра могла одной фразой, сказанной с определённой интонацией, заставить коленки дрожать от нетерпения. Из общих интересов у них была любовь к роуд-муви и старой музыке, может быть резкая смена безумных дней на обычные будни и подколки товарищей по работе (зачастую не очень безобидные). В один из безумных выходных они остановились в давно знакомом мотеле со странным названием «Hh». Зелёная вывеска мигала лампочками, но это не привлекало особого внимания, а скорее наводило на мысли, что место это не далёкое и тут даже вывеску маленькую поменять не могут. Люди здесь останавливались редко, и то те, кто знал место давно. Их всех можно было пересчитать по пальцам, а Оптимус мог ещё и назвать поимённо, потому что это все его друзья-байкеры. Сейчас, после долгой дороги и холодного душа, он вместе с Рэтчетом валялся на кровати и листал журналы, потому что телевизор был недоступен. Гроза настигла их очень невовремя, полчаса до мотеля парни мокли. Рыжий со своими длинными волосами был недоволен вдвойне, потому что доступа к фену не было тоже. Напряжённо вычитывая из учебника информацию о мозжечковой миндалине, парень грыз ногти и мысленно ругался. Он ни слова не понимал, потому что просто не мог запомнить информацию. Мысли витали где-то очень далеко. Особенно далеко они улетали в те моменты, когда, чуть опустив книгу, Рэтчет мог посмотреть на зад Оптимуса, обтянутый джинсовой тканью. Совесть загрызла, может быть чуть выше этой дурацкой мозжечковой миндалины, потому что Тим вряд ли сейчас, обводя фломастером статью по правильному воспитанию щенков, намекал на интим. Рэтчет пригляделся, замечая, что Оптимус тревожно покусывал губы, вычитывая что-то и смотря на фотографии маленьких щенков бультерьера  — Как думаешь, могли бы мы завести собаку? — Словно уловив внимание Рэтчета, спросил Оптимус.  — Зачем нам собака? — По-доброму усмехнулся Рэтчет, наконец откладывая книгу. — Ты бы ещё ребёнка предложил завести.  — Ну, собаки добрые, приносят больше актива в жизнь… — Тим продолжал пялиться на щенков с кругленькими мордочками. — С ними жизнь более упорядоченная.  — На тебя это не похоже, — Рэтчет подполз к Прайму, ложась рядом.  — Ну, не всегда же нам глотать пыль. — Тим нервно усмехнулся. — Я начинаю уставать от этого. Хочу чего-то поспокойнее.  — И начать ты решил с собачки. Похвально, — рыжий ткнулся носом ему в плечо. — Только давай не сразу. Сначала накопим на ту кварту, а потом уже посмотрим, что можно с этим сделать. Оптимус тут же перевернулся, утягивая Рэтчета на себя. Тот звонко засмеялся, чувствуя, на что партнёр напирает. Они дурачились пару минут, пока не вымотались. Оптимус разлёгся звёздочкой, и на него тут же лёг Рэтчет, пытаясь вдавить запястья в матрас, благо вес позволял. Тиму такой расклад не понравился, он проворно скинул рыжего с себя и утянул в объятия, не давая дёрнуться.  — А сейчас кто-то поплатится за то, что без предупреждения попытался меня оседлать, — заговорчески шепнул Оптимус.

***

В комнате было холодновато, её заполнял влажный после дождя воздух, пахнущий озоном. Тихие стоны наверняка было слышно и на улице, но парочка об этом не беспокоилась. Да и стоны перекрывались скрипом кровати, расшатанной далеко не первым посещением.  — Да… вот здесь… о боже… — Рэтчет тихо взвыл, получая очередной шлепок. Щёки раскраснелись, очки валялись где-то в стороне, а волосы походили и вправду на растрёпанную швабру. Через несколько секунд парень, под напором веса Оптимуса, лёг, раскинув ноги. Тим же просто рычал, тыкаясь носом в лопатки рыжего и изредка фыркая. Каждое фырчание отзывалось тихим смешком Рэтчета, а следом и стоном. Почувствовав, что контакт стал слабее, Прайм подхватил партнёра поперёк шеи, вынуждая встать на четвереньки. Рэтчет тут же уткнулся в локоть Оптимуса. Уже через пару секунд он почувствовал, что рыжий готовится кусаться, слепо тыкаясь языком в изгиб его руки. Не редкость в их перепихе, особенно в самом конце, но Прайм всегда был против таких выражений любви. Минута в таком темпе, и Оптимус кончил, чуть отпустив партнёра. Тот сдавленно вскрикнул, не ожидая такого, и буквально соскользнул с руки Прайма, упав лицом в подушку. Рыжий тихо скулил, пока Тим в темноте судорожно пытался сориентироваться и нащупать выключатель, чтобы в прямом смысле осветить произошедшее. Всё, что он увидел, правда, это кучу одежды у подножья кровати и лежащего плашмя Рэтчета. Оптимус настойчиво потряс его за плечо.  — Э-э-эй, швабра, ты чего? — не понимал парень. Рэтчет еле-еле приподнялся на локтях, и пока он ещё не грохнулся, Прайм притянул его к себе на колени. Рыжий высунул язык… и поперёк него тянулась длинная красная ранка.  — Ты… — Тим не к месту засмеялся. — Ты что, язык прикусил?  — Больно мефду прочим! — обиженно просипел Рэтчет, пытаясь слезть и уйти обижаться подальше от этого ржущего придурка.  — Да, вот я тебя просил — не надо кусаться. Как тебе мощь собственных челюстей, кусака? — Оптимус его, естественно, никуда не пустил.  — Пофол нахер… Скандал разрешился быстро. Оптимус заварил чай, укутал Рэтчета в одеяло и заставил есть мороженое. Кровотечение остановилось довольно быстро, и даже язык почти не болел, но рыжий продолжал упорно ныть. — Знаешь, тогда я предлагаю купить тебе кляп, — без всякого смущения предложил Оптимус.  — А тебе ошейник. Ты не мог просто нагнуться, а не душить меня? — учтиво спросил Рэтчет, уплетая мороженку.  — Не мог. Ты слишком мелкая швабра, я бы тебя просто раздавил.  — Я не настолько мелкий.  — Сказал тот, кому легче быть сверху. Когда ты подстраиваешь меня, как душе угодно, я не протестую.  — Пофол нахер… Оптимус вновь истошно заржал.