Друг? Не больше...

– О чём ты? Ты же мой друг! ...

Тацухико повторяет это постоянно, когда Фёдор дергает его, прося оставить бедного Накаджиму в покое. Но теперь Фёдор старается больше не трогать альбиноса и не попрекать его. Но внутри чувство безразличия заглушает другое, безумно жгучее чувство…

Ревность.

۞۞۞

Всё завязалось очень давно, года, может, четыре назад. Тогда Тацухико казался Фёдору настоящим лицемером, любящий окружение и большое внимание. Ему всегда бросалась в глаза его белоснежная форма, аккуратные черные ноготочки (как у дамочки) и длинные белые волосы, которые так небрежно лежали на его плечах. Фёдор, будучи таким привередливым к чистоте и перфекционизму, постоянно злился, когда видел свободно болтающиеся волосы альбиноса, которые изредка он перекладывал на плечи. А ведь подростки агрессивны, с какой стороны не глянь. В актовом зале на каких-то собраниях они вечно переглядывались друг с другом косыми взглядами, а потом медленно и злостно отворачивались друг от друга. На переменах Фёдор вечно прятался во втором дворе школы, чтобы не видеть эти ужасные лица одноклассников. Он всегда брал с собой книгу, погружая себя в мир всяких ужастиков. Но Тацухико застал его и там, заскочив туда на перекур во время перемены. А ведь здесь самое лучшее место для отдыха: спокойный и чистый небольшой сад с одной старой скамейкой и парочкой деревьев, за которыми прятался Фёдор. Шибусава оказался проворнее и сразу разглядел из-за деревьев силуэт брюнета. – Ох Какая Встреча! Как Я Рад Тебя Видеть! – Громко повторял Шибусава, обращая на себя всё внимание брюнета. – Господи, он что, больной? – Тихо произнес себе под нос Фёдор, выглядывая из-под дерева. – Оставь свои кокетливые штучки для других. – Достоевский вновь отвернулся, закрывая свое лицо книгой, притворяясь, что он читает. – Боишься меня, да? – Спросил Шибусава, закинув ногу на ногу. Он чуть наклонил голову на бок, заправив белую челку за ухо. – Тогда я подойду сам. – Добавил парень, медленно вставая с лавки и поправляя свой белый школьный пиджак. А Достоевский лишь тихо вздохнул, услыхав приближающиеся шаги альбиноса. Когда тот всё же подошёл, юноша поднял на него недовольный взгляд. – Лучше отойди от меня, пока я с твоими волосами чего плохого не сделал. – Буркнул Фёдор, убирая книгу за спину. – А что, можешь? Хах, ты им ничего сделать не сможешь! – Шибусава воскликнул это слишком громко, все сильнее и сильнее выводя из себя брюнета. И вправду, разве он что-то мог сделать? Хах, мог. Достоевский, выхватив из заднего кармана брюк тугую резинку, повалил альбиноса на колени и завязал на его голове самый настоящий тугой хвост, который в дальнейшем будет приносить только сплошную головную боль. Фёдор давно не чувствовал себя так удовлетворенно, поэтому сейчас он наслаждался этим чувством по полной. И ведь в дальнейшем, когда он видел Шибусаву в этот день, усмехался, поскольку резинка запутала его волосы. Он ликовал, это была победа. А на следующий день брюнет не видел его, что очень радовало. Может перевелся, хах, хотя это всего лишь мечты. Спрятавшись между теми же деревьями, брюнет спокойно вздохнул, зная, что к нему никто не будет лезть. – Привет! – За спиной мальчика послышался этот злосчастный голос, который ему мешался изо дня на день. – Да господи, что тебе нужно? – Грозно спросил брюнет, вставая на ноги и выпрямляя спину. Шибусава молча протянул в руки Фёдору расческу и одну тугую резинку. – Ну, мастер, продемонстрируйте. – Тацухико улыбнулся ему чистой, спокойной улыбкой, в которой не было ни одного намека на сарказм или издевательство. Фёдор молчал. И Тацухико тоже. Один просто недоумении, а другой ждет. Фёдор нежно и с какой-то опаской берет из белых рук альбиноса расческу, осматривая её. Можно сказать, что это поменяло всё отношение Достоевского к этому юноше, хоть и на немножко.

۞۞۞

А что же выходит в итоге? Они друзья, да, без вопросов, но Фёдор замечает, что в душе пусто. С нового учебного года, когда Тацухико познакомился с Ацуши, тот стал утопать в нём. Каждый день он не мог не упомянуть этого юношу, который всеми силами пытался не попадаться альбиносу на глаза. Фёдор постоянно следует за ним и слушает это, хотя ему просто хочется закрывать уши от подобного бреда. Сейчас нагло играло чувство собственности. И нарастало оно с каждым разом всё больше и больше. Тацухико никак не реагировал на Достоевского, который просит его отойти от Накаджимы и в конечном итоге тот уползает к Дазаю, чтобы заглушить свою ярость и бешенство. Но каждая партия игры в шахматы выдавалась быстрой и нудной, а из мыслей не выходил этот упырь, высасывающий из него терпение. Брюнет не думал, что ему придется мириться с мыслью о том, что он останется лишь другом для альбиноса. А ведь тот был всегда рядом на протяжении нескольких лет, стал для него по праву настоящим человеком, которому он мог доверять. Другом, которого он смог полюбить искренне, сердечно. Парень отдавал ему все мысли, всё свое время, которое только было. Он посвящал ему всего себя, ни чуточки не жалея об этом. Но так больно смотреть, как человек, которого ты любишь, открыто флиртует с кем-то другим. Этот маленький, крохотный мир, в котором побывал Достоевский, мгновенно рушится и бьется вдребезги, как хрустальный зимний шар. Хах, но ведь и ругаться бессмысленно, как и говорить. Тацухико умудрялся ставить Достоевского в самое неудобное положение и игнорировать любые его вопросы, которые интересовали брюнета. Шибусава слишком глупый, или как назвать то, что он не видит чувств друга, которые каждый день показываются ему. Хах, альбинос думает, что это дружеская шутка и поэтому не воспринимает в серьез. Все намеки, странная по виду ласка и забота кажется белоснежному ничем больше, чем потехой. Да, посмеялись и хватит. Фёдор сильный! Он каждый день терпит то, что его и без того убитые чувства втаптывают в землю, кидая туда окурки от сигарет. Будто этими же окурками прожигают сердце брюнета насквозь. Но Фёдор сильный, он не подает виду, что его душа страдает. Просто терпение и сила его лопнет, какой бы железной она не являлась.

۞۞۞

Сегодня, когда уже наступает весна, когда большое дерево сакуры растет на школьном дворе, Фёдор вновь ждет своего друга возле ворот. Пока альбиноса нет, можно немного осмотреться. А ведь где-то вдали молодой и амбициозный Осаму снова подкатывает к старшеклассницам, предлагая им совершить двойной суицид. Он кокетлив, красив, девушка не откажет ему в его прихоти, но он сам не хочет их заставлять, но будь его воля, кажется, любая девушка школы была бы в его руках. Фёдору же плевать на отношения Дазая, но это дает ему толчок. Особый толчок. – « А что, если я попробую ещё раз?» – Подумалось брюнету, пока тот ждал своего белоснежного друга. Он отрицал свои мысли и соглашался с ними, пока позади него не появился тот, ради которого он стоял здесь с самого начала. – Очень рад видеть тебя снова. – Шепнул брюнету Шибусава, кладя ладонь на его левое плечо и уходя вместе к одной из скамеек во дворе. Спрятавшись за небольшой клумбой, Тацухико присаживается на скамью и достает из школьной сумки небольшую коробку, закрытую на магнитную кнопку. – Так говоришь, будто мы не виделись вечность. – Буркнул Фёдор, незаметно доставая из своей сумки белую расческу. – Для меня и вечер вечен, так что не начинай. – Усмехнулся альбинос, открывая свою волшебную коробку и доставая оттуда амулет. – Руна Одал собственной персоной, ручная работа. – Тацухико вытянул руку, показывая приобретенный амулет своему другу, как тот вовремя прошелся расческой по гладким волосам белоснежного. – Вечно ты ходишь растрепанный. – Брюнет ничего не сказал по поводу новой побрякушки друга, лишь медленно расчесывал его белые волосы, собирая в аккуратную косу. Иногда Фёдору казалось, что его руки тонут в этих шелковистых волосах. Они были настолько приятными, что их не хотелось отпускать; они казались волшебным клочком облака. И даже Тацухико знал о его мыслях, потому что Фёдор говорил об этом другу. Собрав белоснежные волосы Шибусавы, брюнет закрепил их тугой резинкой, чтобы густые локоны не мешались и не смели расплетаться. – Ну-у, не так туго! – Возмутился альбинос, чуть вздрогнув и поджав к себе колени. Достоевский лишь усмехнулся, заявив, что он сейчас похож на маленького мальчика. А Тацухико и не отрицает, сам прекрасно понимает это, но его забавляет такое поведение. Оба улыбаются, смеются, болтают о всяком и обсуждают бред, пока мирно не расходятся по своим классам. Фёдор более-менее уверенно спрашивал его ещё где-то в коридоре, не хотел бы тот сегодня составить компанию в прогулке по парку и заброшенных окрестностях возле него. Альбинос лишь только охнул и активно кивнул головой, убегая на второй этаж, чтобы успеть к звонку. Достоевский лишь тихо выдохнул и слабо улыбнулся, поправляя ремешок сумки и скрываясь где-то за поворотом коридора. Как и всегда учебный день протекал ужасно скучно и долго. Будто бы его изо всех сил тянули и тянули, лишь бы только ученики терпели этот ад. Достоевский видел Тацухико в коридоре, проходя мимо и кидая на него «влюбленный» взгляд. И разве этого недостаточно, чтобы всё понять? Видимо нет. Наступившие долгожданные два часа дня, абсолютно все не спеша повалились домой, хотя кто-то оставался здесь для своих целей. Двор школы уже заполонили ученики, собираясь в небольшую толпу в разных углах двора. Брюнет медленно спускался со ступеней, делая пару шагов вперед, чтобы не мешать другим спешащим людям. В его поле зрения попался этот юный паренёк Накаджима, который улыбнулся и махнул Фёдору в знак приветствия, а потом быстро осознал, что нужно поскорей прятаться. Тот лишь усмехнулся, понимая, что оставшийся день Ацуши сможет расслабиться, не видя лица Тацухико и не слушая его хвалебные речи. И как раз альбинос выскочил из дверей и пулей ринулся куда-то вниз, не обращая внимания на брюнета. – Шибусава? Ты куда так спешишь? – В небольшом недоумении спросил Фёдор спустя какое-то время, делая поспешные шаги к белоснежному. Но тот напрочь не слышал его. Или притворялся? – Шибусава, остановись пожалуйста! – Грозно кинул Фёдор, будто приказывая. – ТЫ слышишь меня? – Достоевский не может понять одного. Его не слышат из-за толпы или намеренно? – Хей, я люблю тебя! –Отчаянно крикнул парень, смотря в спину уходящему другу и надеясь, что это хоть как-то поможет ему. Зря, наверное. Эти слова вылетели сами, всё было сказано спонтанно. Но всё по делу, всё то, что он чувствовал. Сейчас Фёдор унизил себя и свои чувства до ниже некуда. На него никто не обратил внимание, даже те, кто, может быть, слышал его. А сердце сейчас трещало по швам, когда он понял, что Шибусаве совсем не до него. Ведь он даже не обернулся, не отозвался. Достоевский глядел вдаль пустыми глазами, понимая, что это конечная. Но он не заметил, как альбинос оказался рядом с ним, как он незаметно появился здесь. – Ты что-то говорил? – Шибусава смотрит прямо в стеклянные и потерянные глаза Фёдора, улыбаясь как-то тревожно. Что-то внутри него сломалась за считанные секунды. Он горел внутри себя, его взбесила такая наглость. – Ну да, я ведь… – Начал брюнет, сжимая со злости кулаки. – Я ведь просто друг! – Фёдор вмиг отбивает потянувшуюся к нему руку и отталкивает от себя белоснежного. – Ведь просто друг и не больше. А сам Шибусава в смятении и угрызении, но больше в непонимании. Он улыбается крайне неловко, стараясь не менять свою эмоцию, хотя всё внутри бушевало. Тацухико не хочет ругаться прямо здесь, на глазах у людей, которые уже итак переводят на этих двоих косые взгляды. – Пошли. – Грозно приказал альбинос, хватая Достоевского за руку и ведя за собой. Брюнет хотел выхватить свою руку, но тот лишь сильнее сжимает его кисть в своей, от чего Фёдор шипит от боли. Тацухико привел брюнета на стадион, на котором никого не будет сегодня. На котором никого и не должно быть, кроме них сейчас. Альбинос нежно заталкивает Фёдора во внутрь мужской раздевалки и замыкает её, попутно занавешивая все окна, которые были здесь. Шибусава был более-менее спокойнее, нежели его друг. Тот смотрел угнетающе, будто готов испускать лазерные лучи и просто идти убивать всех, кто попадется под руку. Фёдору хватило лишь одного взгляда, направленного прямо на парня, чтобы заставить Тацухико измениться в лице и задуматься. – Что за хрень ты вообще несёшь? – Спросил альбинос, начиная нервно жестикулировать и приближаться к другу. Остановился он лишь тогда, когда стоял уже впритык возле него, когда коленные чашечки впивались в огромную кучу матов позади них. – Разве ты меня не услышал? Ты также глуп и туп, как деревяшка. – Фёдор постучал по деревянному покрытию стола, что стоял рядом. Тацухико со злости ударил по дверце железного ящика, склонившись над брюнетом. – То, что ты промямлил, звучало на инопланетном языке. – Шибусава давил на него, в упор смотря ему в глаза. Достоевский же всё прижимался к матам, за секунду формулируя предложения. – Каждый Божий день, Шибусава, я жду тебя возле школьных ворот. Каждый день я прошу тебя не лезть к этому бедному Ацуши, потому что я хочу видеть тебя рядом. Разве не слышно, что я говорю и как я говорю, какие вопросы задаю? Ты слеп, или я неправильно объясняюсь? Каждый день я заплетаю твои волосы и говорю, как они прекрасны. Я смотрю на тебя, как влюбленный дурак, который ищет взаимности в твоем взгляде. – Брюнет с каждым словом приподнимал спину и уже касался своими острыми плечами плеч своего друга. Тацухико лишь молчал, чуть приоткрыв рот и прищурив глаза. И только сейчас до него дошло, что хотел ему донести Фёдор. Только сейчас. Белоснежный внимательно слушал друга, который объяснялся дальше, уже начиная отталкивать от себя Шибусаву. Тацухико не знает, что на него нашло, но глаза брюнета казались ему намного ярче, чем прежде. Они буквально блестели от злости, что выглядело очень завораживающе. Сам Достоевский, казалось, блестел. Шибусава лишь пытается проявить безразличие, как думалось, но он просто прекрасно держится. Но и стержень ломается. Альбинос запускает руку с длинными пальцами в мягкие волосы Фёдора и касается бледных губ своими. Таких холодных. Парень чувствует каждую трещину чужих искусанных губ, но всё равно целует, закрывая глаза. – Этого хотел? – Спросил Тацухико, нехотя отстраняясь. Он не специально, просто друг казался сейчас больше, чем он есть для него на самом деле. – Не совсем. – После небольшой паузы ответил Фёдор, недоумевающе смотря на альбиноса. – Но и такое мне нравится. Оба усмехнулись, закатывая глаза. Тацухико поправил свою косу, подхватывая Фёдора и закидывая на невысокие маты, залезая следом и нависая над другом. – Я не просил тебя кидать меня! – Возмутился Фёдор, привстав. Но вместо помощи он получает толчок в грудь, снова падая на спину. – Тише, иначе услышат. – Цыкнул Шибусава, садясь на Достоевского и медленно расстегивая своими худыми пальцами пуговицы на пиджаке, кидая его куда-то в сторону. Ещё один новый поцелуй, такой же безотказный и, можно сказать, уже более страстный. Тацухико сделает всю работу за него, тому лишь остается наслаждаться. Наверное... Но нет, конечно нет, они ведь просто друзья, никак не больше)