Часть 1
11 мая 2019 г., 18:05
— Доброе утро, Мастер, — будто бы издали послышалось привычное приветствие Франкенштейна.
Рейзел слегка приоткрыл глаза, устремив сонный расфокусированный взгляд на учёного. Что-то в голосе того сегодня настораживало, не позволяя в полной мере насладиться яркими лучами солнца, едва пробивающимися сквозь плотно сомкнутые шторы, и ароматным чаем, который Франкенштейн только что принёс. Склонив голову набок, Рейзел стал пристально вглядываться в лицо учёного, подмечая, что оно сегодня выглядит иначе, чем обычно. По щекам, точно широкие мазки краски, разлился яркий румянец, глаза нездорово блестели, а ладони, которых Рейзел мимолётно коснулся, когда брал чашку из его рук, были холодными и едва заметно подрагивали.
— Франкенштейн, — тихо окликнул его Рейзел. — С тобой всё в порядке? — с беспокойством поинтересовался он, отставляя чашку на прикроватную тумбу.
— Всё хорошо, — Франкенштейн слабо улыбнулся и покачал головой. — Немного простудился, ничего более, — от внимания Рейзела не укрылось, что Франкенштейн говорил с лёгкой хрипотцой.
— Простудился?.. — задумчиво переспросил Рейзел, вспоминая, как Шинву из-за подобного неделю не появлялся в школе, а потом упоённо жаловался, что температура не спадала несколько дней.
Рейзелу такое состояние было неведомо, однако тогда он внимательно выслушал Шинву, сочувствующе кивая. Восстанавливая в памяти услышанное, он жестом подозвал Франкенштейна к себе и осторожно коснулся ладонью его лба.
— Горячий… — пробормотал он, прислушиваясь к ощущениям. — Это значит, что у тебя повышена температура, верно? — неуверенно предположил он.
— Это так, — подтвердил догадки Рейзела учёный. — Но я выпил таблетку, так что скоро всё пройдёт, ничего страшного, — протараторил Франкенштейн, однако его поток слов резко прервал приступ удушливого кашля.
— Тебе не стоит сегодня идти в школу, — твёрдо произнёс Рейзел, поднимаясь с кровати.
— Всё в порядке, — практически шёпотом возразил Франкенштейн, снова закашлявшись.
— Останься дома, это приказ, — настойчивее повторил Мастер и, подойдя к Франкенштейну, слегка приобнял его одной рукой за плечи. — И это по твоему мнению называется в порядке… — вздохнул Рейзел, ощущая неестественно сильный жар, исходящий от Франкенштейна, и колотящую того мелкую дрожь.
Франкенштейн предпринял ещё одну слабую попытку выразить свой протест, однако, почувствовав осторожные прикосновения Мастера, затих и поднял на него чуть виноватый взгляд. Рейзел лишь качнул головой и повёл Франкенштейна в сторону его комнаты, бережно придерживая того и размышляя по дороге, как эта болезнь у людей лечится.
В спальне царил небольшой беспорядок, который Франкенштейн до сих пор не убрал из-за охватившей его тело слабости. Кровать была незаправлена, и уголок одеяла немного свешивался с неё. Рядом с подушкой можно было заметить толстую тетрадь с выглядывающими из неё многочисленными листами и клочками бумаги, содержимое которых переписать и привести в нормальный вид всё никак не хватало времени. Возле кровати неаккуратной стопкой были сложены несколько потрёпанных книг.
— Я уже практически нашёл способ восполнить ваши силы… — произнёс Франкенштейн в ответ на укоризненный взор алых глаз. Он понимал, что Мастер упрекает его отнюдь не за беспорядок, а за изнурение организма ночной работой над исследованиями, но и прекратить это он не мог — практически всё дневное время было занято, а энергии Рейзела надолго не хватит, если её запасы не пополнятся.
Приказав Франкенштейну лечь, Рейзел подошёл к окну и приоткрыл его, впуская в комнату прохладный осенний воздух, пропитанный свежестью и едва уловимым запахом дождя. Не тратя время на созерцание повседневной суеты едва проснувшегося города, Рейзел приблизился к кровати и переложил тетрадь с исследованиями на письменный стол. Не удержавшись, он мельком взглянул на краешек одного из листов, исписанный неровным размашистым почерком. Большими латинскими буквами на нём были выведены какие-то химические формулы, значение которых оказалось для Рейзела неизвестным. Несколько секунд он простоял молча, прислушиваясь к негромкому звуку удара об пол повалившейся стопки книг, видимо задетой Франкенштейном по неосторожности, и едва уловимому шороху ткани. Когда всё стихло, Рейзел обернулся и, увидев, что Франкенштейн улёгся в постель, завернувшись в тёплое одеяло, удовлетворённо кивнул. Бросив тихое «тебе нужно отдохнуть», он вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Первый этаж был непривычно тихим и будто бы потускневшим, невзирая на золотящее его солнце и обилие светлых тонов в интерьере. Всё это словно посерело из-за отягчающих разум тревожных мыслей. Сейчас Рейзел сильно пожалел о том, что не выяснил тогда у Шинву все тонкости лечения простуды, пусть гарантии того, что они сработают и на Франкенштейне, нет. Внезапно взгляд его зацепился за лежащий на журнальном столике телефон. Совсем недавно Рейзел познакомился с удивительной вещью, именуемой интернетом, без которой большинство людей не могли представить своей жизни. Франкенштейн, кажется, говорил, что там можно найти практически всё, поэтому Рей, недолго думая, аккуратно взял смартфон и оглядел его со всех сторон в поисках нужной кнопки. Наконец, та была найдена. Рейзел быстро провёл изящным пальцем по экрану, чтобы снять блокировку, и замер в задумчивости. Тревожить Франкенштейна лишний раз ему не хотелось, поэтому он бегло прочитал все подписи к маленьким значкам, называющимся приложениями, и нажал на один из них. В уши сразу же ударило смешение звуков, складывающееся в простенькую, но слишком уж громкую мелодию. На дисплее возникло странное существо, отдалённо напоминающее собаку, и коричневые платформы, на которые оно должно было запрыгивать. Не зная, что делать, Рейзел принялся нажимать на все кнопки подряд, пока ему в конце концов не удалось выключить игру. Методом проб и ошибок попытки с четвёртой Рейзел сумел найти браузер. В ответ на заданный вопрос поисковик выдал несколько ссылок. Перейдя по одной из них, Рейзел резко побледнел и с трудом заставил себя дочитать статью до конца. В ней описывались болезни, которым могут сопутствовать указанные им в строке поиска симптомы. Красочные описания недугов, сопровождаемые подробными снимками поселили в душе Рея непреодолимый, почти неконтролируемый страх. В голову тут же прокрались леденящие кровь образы предсмертной агонии, мук, подобных адским, кровь и изнурённое непереносимой болью лицо его человека. Едва не выронив телефон, Рейзел осел на пол, беспомощно смотря в ярко подсвеченный экран. Тело вдруг охватила мелкая, почти лихорадочная дрожь, а пальцы непроизвольно потянулись к кнопке выключения. Несколько минут Рей не мог прийти в чувство, судорожно вдыхая прохладный воздух и стараясь отогнать никак не покидавшие голову ужасающие картины. Самым разумным решением сейчас ему показалось позвонить Шинву, поэтому Рейзел, пересилив себя, вновь обратил взор на дисплей и набрал нужный номер. Гудки показались ему чересчур медленными и монотонными, и когда Шинву всё же взял трубку, эмоции Рея напоминали бурлящую в жерле вулкана лаву, готовую выплеснуться в любой момент.
— Рей? — послышался удивлённый голос. — Ты почему сегодня в школу не пришёл? — слова Шинву произносил полушёпотом, точно боясь, что его кто-то может услышать.
— Сейчас это не столь важно… Скажи, от кашля и жара человек может умереть? — спросил Рейзел в несвойственной ему торопливой манере.
— Что? — недоумевающе переспросил Шинву. — С чего вдруг такие вопросы?
— Франкенштейну нездоровится, и я решил найти причину этого и способ лечения в интернете… — тихо ответил Рейзел, однако докончить фразу он не успел.
— И ты серьёзно поверил во всё, что там написано? — перебил его Шинву, слегка посмеиваясь. — Если ставить диагнозы так, то любого, даже самого здорового человека можно будет назвать смертельно больным, — немного погодя, пояснил он.
— В таком случае как можно вылечить Франкенштейна? — поинтересовался Рейзел, задумавшись о целебных, хоть и до конца не изученных свойствах кровавого камня.
— Лекарства ему дать. Какие, он, думаю, знает. А так пусть находится в тепле и не напрягается особо, — протараторил Шинву. — Кстати, почему у него самого не спросишь? — вдруг за его приглушённым тоном послышался громоподобный бас мистера Пака, и связь резко оборвалась.
Перезвонить Рейзел не решился, поняв, что неосознанно создал Шинву проблему в виде разъярённого учителя. Мистера Пака в гневе ему видеть уже доводилось, и если сейчас всё могло обойтись лишь криком, то второй звонок окончательно бы вывел того из себя, обрушив на голову Шинву весь разрушительный шквал его ярости. Вспомнив сказанный в спешке совет насчёт лекарств, Рей положил телефон на место и решительно направился в сторону лифта, ведущего вниз, в лабораторию.
Большое светлое помещение радушно встретило его резким запахом химических веществ, в котором явно улавливались нотки спирта, входящего в состав средства, которое Франкенштейн использовал для дезинфекции пробирок. Стол, расположившийся близ шкафчика, на полках которого чинными рядами выстроились вычищенные до блеска колбы разных размеров, занимал громоздкий штатив. Около него стояла стеклянная ёмкость, наполовину заполненная ядовито-розовой жидкостью. Та источала пары, не выходящие наружу лишь благодаря плотно закрытой крышке. Оглядевшись, Рейзел подошёл к компьютерному столу, едва ли не прогибающемуся под весом толстых папок и тетрадей, из-за груды которых едва выглядывал монитор. Взяв один из блокнотов, Рей пролистал его, полагая, что здесь могут храниться записи о средствах, способных помочь в борьбе с загадочным человеческим недугом. Нахмурившись, он вгляделся в кривые строчки, больше походящие на каракули пятилетнего ребёнка, и обилие мудрёных вычислений. Просмотрев ещё несколько записей, он отложил их в сторону, осознав, что и дальнейшие попытки расшифровать это окажутся столь же безуспешными. Оставив компьютерный стол в покое, Рейзел подошёл к шкафчику с колбами, заприметив на верхней его полке пару книг. Достать их оттуда с помощью силы не представлялось возможным — энергия только-только начала понемногу восстанавливаться, и любая её растрата, даже самая крошечная могла существенно ухудшить состояние Рейзела, поэтому он, недолго думая, перетащил к шкафу стул и встал на него. Однако книги оказались чуть выше, чем он предполагал, и чтобы дотянуться до них, Рею пришлось привстать на носочки, для равновесия держась рукой за одну из полок. Внезапно стул пошатнулся, и Рейзел инстинктивно потянул шкаф на себя, чтобы не упасть. Усилие, с которым он это сделал, видимо, оказалось слишком велико. Сначала с полок полетели колбы, рассыпаясь по полу острыми осколками, а затем уже и сам шкаф накренился и с грохотом рухнул, перевернув стоявший перед ним стол. Рейзел едва успел отпрыгнуть и сейчас растерянно взирал на обломки стула, погребённые под деревянной громадой. Отвлечься от этого его заставило негромкое шипение, раздавшееся позади него и исходящее будто бы снизу. Обернувшись, он увидел, что кафельная плитка, покрывающая пол, чернеет и пузырится. От неё исходили, поднимаясь в воздух, розовые пары, а рядом валялся расколотый сосуд, который до этого был на столе. На всякий случай затаив дыхание, хоть испарения химических веществ вряд ли бы смогли нанести ему какой-либо вред, он обогнул упавший стол и быстро покинул лабораторию, не желая ненароком учинить там ещё больший погром. Уже в лифте он почувствовал, как сильно колотится его сердце, но не от испуга, а от стыда и боязни расстроить Франкенштейна, состояние которого и так сейчас оставляет желать лучшего.
Поднявшись он услышал шум, доносившийся из прихожей, а секундой позже в комнату ворвался один из его источников.
— Тао? — немного удивился Рей. — Разве учебный день уже закончился? — он перевёл недоумённый взгляд на часы, стоящие на журнальном столике.
— Шинву сообщил нам, что шеф слёг с простудой, а вы тут справиться не можете вот мы и примчались. Как он хоть умудрился? Я думал, его зловещая аура способна убить любой подлетающий вирус!
— Тёмное копьё не борется с болезнями, — спокойно ответил Рейзел, вздохнув. — Как нам его вылечить? — с затаённой надеждой он посмотрел на Тао. — Ни в интернете, ни в лаборатории я не нашёл способ…
— Там вы его и не найдёте. В лаборатори шефа может скрываться всё, что угодно, вплоть до философского камня или жутких химер, но на человеческих болезнях он вряд ли стал бы заострять внимание, — подметил Тао, невольно усмехнувшись. — Лекарства он хоть выпил? — деловито поинтересовался он. Рейзел молча кивнул, припоминая, что утром Франкенштейн говорил о чём-то подобном. — Тогда нужно напоить его чем-нибудь горячим, — задумчиво изрёк Тао, почесав затылок.
— Чай подойдёт? — слегка неуверенно решил уточнить Рейзел.
— Пойдёт. И поесть ему надо, это поможет восстановить силы, — произнёс Тао, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то сведения о простуде. — Ещё, если у него температура, холодные компрессы могут помочь, — добавил он.
Войдя в кухню спустя несколько минут, Тао заметил Рейзела, стоящего перед пищащим, будто молящим, чтобы его наконец закрыли, холодильником. Слегка склонив голову набок, Ноблесс внимательно всматривался в содержимое полок, изучая его.
— Что я могу приготовить для Франкенштейна? — спросил Рейзел тихим, едва различимым за противным писком, голосом.
— Приготовить?.. — Тао стащил из лежащей на столе пачки шоколадное печенье и быстро сходил за ноутбуком. — В кулинарии я не силён, так что рецепты лучше поискать здесь, — проговорил Тао, хрустя печеньем.
Пальцы резво забегали по клавиатуре, набирая мудрёный пароль, призванный защитить ноутбук от хакеров и слишком любопытного Икхана, не так давно взломавшего систему и поставившего на рабочий стол картинку с блестящими феями, да так, что поменять её на другую удалось далеко не сразу. Открыв один из сайтов и пролистав вниз, бегло читая названия рецептов, Тао задержался взглядом на одном из них и торжественно повернул ноутбук к Рейзелу, указывая рукой на экран.
— Таккччим? — слегка удивился Рей, внимательно изучая мелкий текст. Дочитав, он вновь вернулся к созерцанию полок холодильника. — У нас курицы нет… И соевый соус закончился, — немного погодя, сообщил он.
— Это не проблема! — заверил его Тао и выбежал из кухни. Торопливо нацарапав что-то карандашом на вырванном из блокнота листочке, он вручил его сидящему в гостиной М-21.
— И что это? — модификант непонимающе посмотрел на Тао.
— Список покупок. Рейзел-ниму необходимы эти продукты, — спешно пояснил Тао.
М-21 нехотя поднялся и пошёл к двери, на ходу разбирая кривые закорючки, мало походящие не то, что на корейский, но и на любой другой из существующих языков.
Закрыв многострадальный холодильник, Рейзел переместился к шкафу с посудой и извлёк оттуда чашку и заварник. Достав с верхней полки коробочку с чаем, он замер, не зная, какое количество надо насыпать. Нерешительно положив в заварник три полные ложки и бросив туда пару ломтиков лимона, он залил это кипятком и, накрыв крышкой, поставил чайник вместе с чашкой на поднос.
Франкенштейн лежал под одеялом, окутанный лёгкой вуалью полудрёмы. Тихий звук шагов вывел его из мира грёз, заставив вяло приподнять голову и обратить удивлённый взор в сторону вошедшего Мастера.
— Прости, я разбудил тебя… — Рейзел виновато отвёл взгляд и поставил на стол поднос с чаем и небольшой миской, наполненной холодной водой. — Как ты себя чувствуешь? — в его обычно невозмутимом голосе проскальзывали явные нотки волнения.
— Не беспокойтесь, Мастер, — Франкенштейн слабо улыбнулся. — Вам не стоило, — сконфуженно проговорил он, задержав взгляд на подносе, и обессиленно опустил голову обратно на подушку.
Рейзел присел на край кровати и осторожно прикоснулся ладонью ко лбу Франкенштейна, ощутив исходящий от него жар, едва поднеся руку. Франкенштейн легонько вздрогнул, почувствовав, как его тело покрывается мурашками, а щёки вспыхивают ещё ярче от накатившей волны смущения.
Нахмурившись, Мастер вернулся к столу и намочил в миске принесённую им ткань. Аккуратно откинув чёлку со лба Франкенштейна, он положил туда компресс и заботливо стёр капли воды, стёкшие с него на виски.
— Стоило, очень даже стоило… — вздохнул он, ласково проводя рукой по волосам учёного, приглаживая чуть растрепавшиеся светлые пряди. — Тао сказал, что это поможет тебе вылечиться, — пальцами Рейзел невесомо коснулся его щеки.
Компресс уже успел немного нагреться, а от рук Мастера всё так же исходила лёгкая, такая необходимая сейчас прохлада, от которой жар немного схлынул. Колотящий тело озноб и жуткая ломота в мышцах отошли на второй план, потеряв всякое значение и уступив место совсем иному ощущению, идущему откуда-то из недр сознания, чувству, таившемуся в сердце долгие годы, в котором Франкенштейн боялся признаться даже самому себе. Когда Мастер отстранил руку, учёный, разомлевший под мягкими касаниями, инстинктивно потянулся за ней, слегка привстав, и очнулся лишь заметив изумлённый вид Рейзела. Сбивчиво пробормотав извинения, Франкенштейн повернулся на бок, надеясь скрыть овладевшую им неловкость и румянец, проступивший на коже ещё явственнее, от глаз Мастера.
Рейзел растерялся. Неприкрытое желание Франкенштейна получить ещё немного ласки, выраженное в этой безмолвной просьбе, пусть и было неожиданным, но не показалось ему даже в малой степени постыдным, оттого понять, за что же тот просил прощения и почему так резко отвернулся, никак не удавалось. Так и не найдя ответа, Мастер несмело дотронулся до плеча Франкенштейна. Учёный на мгновение замер, пальцы, напряжённо комкавшие краешек одеяла, разжались. Робкие поглаживания вновь пробудили то тепло, что наполняло душу несколько минут назад, оттесняя все ненужные мысли и любые иные ощущения. Вопреки тревожным ожиданиям, Мастера не разозлил, даже не рассмешил тот маленький несдержанный порыв, напротив, он отнёсся к нему с пониманием, и от этого сладкий трепет разлился по сердцу, подобно густой тягучей карамели. Спокойствие вместе с приятной расслабленностью оплели утомлённое тело своими путами, отдавая сознание во владения сна. Кусочек неба, видимый сквозь широкое окно, помутнился, взгляд медленно захватила темнота.
Поднялся с кровати Рейзел лишь убедившись, что Франкенштейн уснул. Неслышимо ступая по полу, огибая кресло и лежащие на полу книги, он покинул комнату и спустился на первый этаж, ещё на лестнице услышав переполненный возмущением голос Тао.
— Ты совсем что ли?! — вопил хакер, тряся уже изрядно помятым листочком перед лицом М-21.
— Ты написал мне купить курицу, я купил, какие могут быть претензии? — не уступал ему М-21, активно жестикулируя.
— Я замороженную имел в виду или охлаждённую, а ты что принёс?! — раздражённо воскликнул Тао, всплеснув руками.
Едва Рейзел преодолел нижнюю ступеньку, как под ноги ему, громко квохча, бросилась виновница сего спора, порываясь оказаться как можно дальше от модификантов.
— А сразу сказать нельзя было? — М-21 скептически изогнул бровь. — Хотя, её ведь тоже заморозить можно, — предложил он, задумчиво почесав затылок.
— Такео уже побежал в магазин за тем, что нужно, но что нам теперь делать с ней?! — Тао выжидающе посмотрел на М-21, заранее предположив, что ничего дельного он не услышит.
— Сначала нужно накормить её… — хакер похолодел и медленно повернулся, только сейчас заметив Рейзела, спокойно гладящего птицу по взъерошенным рыжим перьям. — И не кричите так пожалуйста, Франкенштейну сейчас необходим отдых, — хоть просьба и была высказана в довольно мягком ключе, тон Рея был серьёзным и ясно давал понять, что возражения здесь излишни.
— Простите, — Тао нервно улыбнулся. — М-21 тут запутался немного, — он многозначительно взглянул на М-21.
— Нужно где-то поселить её, — произнёс Рейзел, легонько кивнув, принимая извинения модификанта. — Можете заняться этим? — спросил он, аккуратно вручая Тао успокоившуюся курицу.
***
Ежеминутно сверяясь с рецептом, Рейзел аккуратно резал мясо, слегка неуверенно орудуя ножом, то и дело норовящим соскочить и попасть вместо курицы по пальцам. Кусочки получались ровные, но абсолютно разные по форме и размеру, что приходилось исправлять, разрезая некоторые из них на две части. Слишком резко двинув рукой, Рей почувствовал лёгкое покалывание и заметил, что всё же угодил лезвием по коже. Утерев капли крови салфеткой и отложив ту в сторону, он наполнил кастрюлю водой и ещё раз пробежал глазами по тексту, занимающему экран ноутбука. Следующей трудностью стала плита, включать которую Рейзелу ни разу не доводилось. Кое-как ухитрившись попасть по нужной кнопке, он поставил кастрюлю на конфорку, опустил туда мясо и, уже было подумав с облегчением, что самое сложное позади, он уловил странный запах. Салфетку, брошенную им второпях на столешницу, проникающими сквозь раскрытое окно порывами ветра снесло прямо к плите, и теперь на ней играли языки пламени, неторопливо переходя на деревянную поверхность стола. Рейзел бросился к раковине, спешно схватив первую попавшуюся миску. В панике он не заметил тянущегося по полу к розетке провода от зарядного устройства ноутбука и, запнувшись об него, судорожно ухватился руками за столешницу, нечаяно задев локтем кастрюлю и опрокинув её. Тао, вовремя зашедший проверить, всё ли в порядке, тут же метнулся к плите, выключая шипящую от попавшей на неё воды конфорку, и напряжённо оглядел почерневшую часть стола и горсть пепла, оставшуюся от уже потухшей салфетки. — Так вот что здесь за шум был, — масштабы разрушения оказались не особенно грандиозными, однако на их исправление требовалось время. — Если шеф узнает, доволен он точно не будет, чего не скажешь о его копье, — Тао переместился к ноутбуку, который чудом уцелел после произошедшего. — Действительно! — по полу расползлись извивающиеся тёмные щупальца, а воздух словно потяжелел от угнетающей мрачной ауры, напоминающей грозовую тучу, из которой вот-вот вырвется ослепляющая вспышка молнии. — Тао, нам ещё в лаборатории погром устранять и лучше побыстрее, пока Франкенштейн не… — влетевший в дверной проём М-21 тут же осёкся, сжавшись под пронзительным ледяным взглядом, отчётливо выражающим отсутствие у учёного намерений выслушивать какие бы то ни было оправдания. — Что вы здесь устроили?! — резкие, сквозящие плохо сдерживаемым гневом слова были подобны выстрелам. Спускаясь вниз, ведомый одолевший его жаждой, Франкенштейн и подумать не мог, что за пару часов его отсутствия с домом сотворят такое. Тао на всякий случай прикинул расстояние до двери. Препятствие на пути было лишь одно в лице разъярённого Франкенштейна, пока что отвлёкшегося на М-21. Глубоко вдохнув и захлопнув ноутбук, хакер устремился к двери, предпочтя позорное бегство жестокой расправе от шефа. М-21, мгновенно сориентировавшись, последовал его примеру, воспользовавшись моментом замешательства Франкенштейна. — Франкенштейн, — учёный вдруг почувствовал осторожное, но уверенное прикосновение к своей руке, — прекрати, пожалуйста, они не виноваты, — копьё, тёмными змеями следовавшее за модификантами, в сей же миг исчезло. Прекословить Мастеру Франкенштейн попросту не смел. — Не виноваты? — он повернулся к Рейзелу. — Весь этот беспорядок учинил я, — Мастер опустил руку, всё ещё лежавшую на запястье Франкенштейна. — Хотел приготовить тебе поесть и в итоге чуть не сжёг кухню, а в лаборатории лекарства искал, точнее информацию о том, чем можно вылечить тебя, прости, — еле слышимо пояснил он. Франкенштейн застыл, ошеломлённо глядя на Мастера. Это извинение окончательно обезоружило его, заменив гнев на сожаление о собственной несдержанности. Злиться на Мастера он не сумел бы даже при всём желании, а после только что услышанного тем более. Лаборатория с кухней виделись ему незначительными по сравнению с проявлениями заботы от самого дорогого для него существа, пусть те и были капельку неумелыми. — Я не сержусь, — голос мгновенно смягчился. — И спасибо, — его губы тронула тёплая улыбка. — За что? — удивился Рейзел. — Я ведь только проблемы доставил, — он со стыдом посмотрел на плиту, с которой на пол скатывались тонкие струйки воды. — За то, что заботитесь обо мне, беспокоитесь, — объяснил Франкенштейн, борясь со смущением, вновь прокравшимся в его сознание. Понимание причин, сподвигших Мастера на то, что тот пытался сделать сегодня, так и не пришло к учёному, однако задать этот вопрос напрямую он не решался. Щёки Рейзела почти неуловимо порозовели. Признаваясь в содеянном, он ожидал от Франкенштейна любой реакции, вплоть до обиды, зная его вспыльчивый нрав, но уж никак не слов благодарности, от которых чувство вины перед человеком только усилилось. Франкенштейн, хоть формально и являлся его контрактором и самопровозглашённым дворецким, на деле имел для него несколько иное значение, совершенно далёкое от этих двух понятий. Для Ноблесс, проведшего в одиночестве, нарушаемом лишь редкими и неохотными визитами глав кланов, бесчисленное количество лет, учёный стал тем, что в человеческом мире принято называть семьёй. Франкенштейн окружил его заботой, поначалу принимаемой им за признательность, но с течением времени Рейзел стал осознавать, что такая преданность и самоотверженность, с которой человек защищал его, не может быть всего лишь платой за спасение от каджу. Их отношения основывались не на силе и подчинении, как у других Благородных, вроде Роктиса, тоже заключивших контракт, а на доверии и взаимном уважении, что было даже не редкостью, а скорее исключением в том мире, где они жили. Вдобавок ко всему, силой, обретённой им в результате этого, Франкенштейн почти не пользовался, разве что в исключительных случаях, не желая тратить попусту энергию Мастера.***
Ночное безмолвие, в котором единственным звуком был убаюкивающий шум дождя за окном и практически неуловимая песня ветра, шевелящего мокрые ещё не опавшие листья, прервал еле слышимый стон боли, донёсшийся из-за стены. Мгновенно подскочив, Рейзел поспешил оказаться в соседней комнате, чувствуя, как гулко раздаётся в груди стук встревоженного сердца. Франкенштейн бормотал что-то бессвязное, судорожно вцепившись пальцами в подушку и свернувшись клубочком, ёжась от холода и бьющего его озноба. На кровати остался только край одеяла, остальная же его часть оказалась на полу, видимо, сброшенная резким движением. Учёный часто дышал, а на его щеках виднелись несколько капель слёз. Поняв, что тёмное копьё решило отыграться на ослабленном болезнью организме и снова мучает своего владельца кошмарами, Рейзел погасил включённый им торшер и присел рядом с Франкенштейном. — Франкенштейн, — негромко позвал он его, легонько тормоша. Тот напряжённо вздрогнул, сильнее сжав подушку. — Это просто сон, — твёрдо проговорил Рейзел, запустив пальцы в белокурые волосы и ласково поглаживая кожу головы. Франкенштейн слабо застонал и, прерывисто вздохнув, приоткрыл глаза. Ещё не до конца выбравшись из зыбкого полузабытья, он беззащитно потянул руки к Мастеру и крепко обхватил его талию, тихонечко всхлипнув. Рейзел осторожно стёр слезинки с его лица, поймав изумлённый, слегка напуганный взор. — Мастер?.. — с лёгкой хрипотцой отозвался Франкенштейн, окончательно выпутавшись из цепких когтей кошмара. — Простите… — сконфуженно пробормотал он, отстраняя руки. — Снова копьё? — с нескрываемой тревогой спросил Мастер. — Да… И как всегда давит на самую большую слабость, — едва слышимо прошептал он, вздохнув. Сейчас он жалобно взирал на Рейзела, часто моргая от безостановочного потока слёз, скатывающегося на уже промокшую подушку. Щёки вмиг стали пунцовыми от осознания того, что он находится перед Мастером в столь неприглядном виде, однако тот лишь успокаивающе гладил его, а в его выражении лица, смутно видимом в окутавшем комнату сумраке, не было ни намёка на осуждение. — Что тебе снилось? — ненавязчиво поинтересовался Мастер, придвигаясь ближе. — Я видел во сне, как вы умираете, рассыпаетесь и летите по ветру алыми искрами, — голос был тихим, чуть надломленным. — Получается, что я — твоя самая большая слабость? — робко спросил Мастер, замерев на секунду. — Вы больше, чем слабость… Я очень боюсь потерять вас, — выпалил Франкенштейн, испугавшись собственной откровенности. — Я люблю вас, — добавил он после небольшой паузы, подумав, что недавнее поведение и так с головой выдало его, а потому терять уже нечего. Рейзел внезапно встал, и только у Франкенштейна успела промелькнуть мысль, что тот сейчас уйдёт, окинув его презрительным взглядом, как Мастер поднял с пола одеяло и, заботливо укрыв им своего человека, улёгся рядом с ним. — Я тоже, — Рейзел легонько дотронулся до губ Франкенштейна в невесомом поцелуе и притянул его к себе, зная, что тому сейчас как никогда необходимо его присутствие. Франкенштейн несмело прижался к Мастеру, чувствуя, как дрожь постепенно стихает. Терзавшие душу кадры из сна стирались, разлетаясь в пыль, от тепла, исходившего от Мастера, и размеренного стука его сердца, ощущаемого от их близости, а нежность накрыла сознание, разом испепелив все тревоги и сомнения. Впервые за долгое время Франкенштейн забылся спокойным сном, не отягчённым проклятиями множества стенающих душ, навеки заключённых в копье.***
Игривые солнечные лучи лениво скользили по полу, отражаясь от металлической поверхности чайника слепящими глаза бликами. Царящая на кухне утренняя тишина нарушалась лишь негромким шуршанием, доносившимся из дальнего угла. Решив, что кофе может немного подождать, Франкенштейн направился к источнику звука, скрытому за кожаным диванчиком. Обогнув его, учёный смог лицезреть идиллическую картину: на деревянном паркете были разложены листы для печати, а по ним важно расхаживала курица, подбирая насыпанное зерно. Рядом гордо восседал М-21, неотрывно следя за птицей. — И что же это такое, позволь спросить? — раздавшийся из-за спины голос заставил модификанта вздрогнуть. — Сяо Мэй, — с напускной невозмутимостью отозвался М-21, нервно теребя край рубашки. — Она теперь будет жить здесь, Рейзел-ним разрешил, — он невольно напрягся от зловещего безмолвия, повисшего на кухне. — Франкенштейн-ним? — Явись на мой зов, тёмное копьё!
