Нет предела нашим чувствам!

— Знаете, у меня есть одна проблема. Нет, я не больна (хотя очень хотелось бы), у меня достаточно денег, я учусь в элитной академии, и даже занимаюсь фехтованием по желанию своей матери. Но почему-то мне кажется, что моя жизнь абсолютно бесполезна. Все эти достижения, богатства, статус… это не я. Это приказы, которые должна выполнять. Какой смысл в моём существовании, если мной просто управляют, как марионеткой? — А ещё у меня не было детства. Я никогда не играла, ни с кем не общалась (кроме своих прислуг), как это делали другие дети. Меня учили, что такие люди, как я, в силу своего происхождения не достойны такого занятия. Вместо весёлых и радостных дней в компании сверстников я проводила время, изучая этикет, училась играть на фортепиано, ходила на бальные танцы и прочее-прочее-прочее… знаете, из меня хотели сделать самую настоящую леди, аристократку, чтобы все видели, из какой я семьи. Честно сказать, раньше меня это жутко бесило. Я даже пару раз убегала из дома, но меня всегда возвращали. С тех пор я перестала пытаться. — Я всегда была обделена родительской любовью. Они всегда были заняты бизнесом. Даже в мой собственный день рождения, кажется, тогда мне исполнялось одиннадцать, они находились в компании и приказали слугам накрыть на стол и отдать мне подарок. Это было какое-то красивое пышное бальное платье, которое я так ни разу и не надела. В тот день они, кстати, так и не появились. Вы, наверное, думаете, что я ною тут без повода. Мол, подумаешь, не пришли, с кем не бывает? Ага, если бы они не делали так каждый раз. Я уже и не помню, когда в последний раз проводила время в кругу семьи, а не прислуг, хотя бы в собственный день рождения. — Последнее время мне стало абсолютно всё равно на происходящее. Все мои дни проходят по стандартной схеме: школа — дом — кружки — дом. Иногда она разбавляется скучными светскими вечерами, на которых я послушно стою рядом с родителями и фальшиво улыбаюсь всем гостям. После таких вечеров, правда, болят мышцы лица, я просто так не привыкла улыбаться. Не помню, когда в последний раз делала это искренне. Кажется, это было года четыре назад, в начальной школе, тогда мой одноклассник подарил мне цветок и сказал, что я красивая. Он был таким волшебным, просто необыкновенным, и я была этому так рада, что кто-то, наконец, обратил на меня внимание. Тогда я с глупой, но счастливой улыбкой пришла домой. Мама это увидела и выкинула цветок в мусорку, сказав, что нечего тратить время на такую ерунду, как любовь. И ещё наказала перестать общаться с тем мальчиком. Наверное, именно в тот момент моё сердце превратилось в камень, когда все слёзы закончились на моей подушке. — Я не живу, я существую. Постоянно нахожусь в какой-то прострации, где-то не в этом мире. Все мои действия ни как не связаны с моими желаниями и потребностями. Даже ем я только тогда, когда тарелку перед собой поставят. Специальное меню. Другого не дано. Знаете, недавно я подписала контракт, по которому должна выйти замуж за какого-то богатого парня, наследника другой корпорации, по окончанию старшей школы. Я его даже не видела ни разу. Да я даже не знаю, как он выглядит! Но меня никто не спрашивал, сказали подписать — значит надо. Но мне уже всё равно. Хуже уже быть не может. Моя жизнь настолько бесполезна, что смысла сопротивляться просто нет. Я, кстати, Миура Акеми, и мне пятнадцать лет, я заканчиваю среднюю школу.

***

Середина апреля — одно из самых прекрасных времён в Японии, во многом благодоря цветущей сакуре, лепестки которой, словно снег, покрывает землю, и по которым так безжалостно идут спешащие школьники. Начался новый учебный год, и все ученики спешат на свои первые занятия, боясь опоздать. Многие волновались, особенно те, кто перешёл в новую школу, так как очень беспокоились о первом впечатлении, новом окружении. Они, нервно озираясь по сторонам, спешно ступали по тропинкам, при этом постоянно хватаясь за сердце, будто оно вот-вот выпрыгнет. Хотя, для многих такое волнение было не свойственно. К примеру, была одна девушка, которой было всё равно на новое окружение. Это был её первый день в старшей школе. Она сразу привлекла внимание своих одногодок, и, почему-то, её старались обходить стороной. Никто не знал, почему она так выделялась. Девушка обладала довольно-таки стандартной внешностью для японок: средний рост, тёмные длинные волосы, на свету отливающие фиолетовым, немного узкие глаза, будто у хищника, что притягивали к себе взгляды многих людей, были обрамлены густыми и достаточно длинными чёрными ресницами и имели насыщенный тёмно-синий цвет. Кожа светлая, присущая всем аристократам. Бледноватые выразительные губы были поджаты в тонкую полоску, а взгляд излучал холод и равнодушие. Одета она в школьную форму академии Шираторизавы. Короткая пурпурно-клетчатая юбка, подчёркивающая длинные ноги, и которую девушка постоянно отдёргивала вниз. Светло-голубая рубашка, белый пиджак и чёрные лодочки — всё это очень ей шло. Но даже так её все обходили стороной. Может, её горделивая походка, отражающая высокомерие в каждом шаге, или выражение лица, показывающее холодность и пренебрежение ко всему происходящему, послужили толчком к всеобщему отторжению от других учеников. Девушка остановилась у ворот и вглянула на территорию академии. Она была просто огромной: комплекс из нескольких зданий; дополнительные помещения, отведённые под спортивные клубы; пару стадионов; теннисный корт и даже конюшня. Слишком дорого, слишком элитно, но для такой, как Миура Акеми — в самый раз. Девушка недовольно хмыкнула. Родители как всегда выбрали для неё самую лучшую школу в префектуре. Ещё бы, от владельцев Mr entertainment другого и не ожидать. Глубоко вздохнув, Акеми поправила висевшую на плече сумку и направилась к главному входу в академию, у которого уже столпилась куча других старшеклассников. Кое-как она пробралась через эту шумную толпу прямо к информационному стенду, где висели списки поступивших, и стала искать свою фамилию.

Класс 1— 3:

Миура Акеми

Девушка ещё раз взглянула на список, чтобы вновь убедиться, что она попала именно в тот класс, а затем отступила от доски и направилась прямиком в класс 1—3, где она, собственно, и будет учиться весь этот год. Коридоры были полны учеников, ищущих свои классы. И Миура не была исключением. Она терпеливо обходила других старшеклассников, стараясь ни на кого не натыкаться. Она бродила по коридорам и искала табличку с нужным классом. Наконец, ей предстала нужная дверь. Она была закрыта, но оттуда доносилось множество голосов. Акеми сделала глубокий вдох и выдох, поправила пиджак и, ещё раз вздохнув, открыла дверь. «У меня всё получится…» Множество пар глаз устремилось на вошедшую. Класс был наполовину пуст, не все ещё успели прийти. Одни ученики сидели за партой, другие стояли, и многие из них разговаривали друг с другом. Завидев Миуру, они пару секунд на неё поглазели, а затем вернулись к своим делам. У Акеми камень с плеч упал — им на неё всё равно. Но так для девушки даже лучше, ей не хочется заводить друзей или быть объектом всеобщего обсуждения. Она спокойно прошла ко второй свободной парте, находящейся у окна, и села, стала ожидать начала урока. Краем глаза она стала следить за происходящим: её новые одноклассники переговаривались между собой, знакомились, общались. Брюнетка нахмурилась. Зачем они это делают? Для чего? Они же сюда учиться пришли, а не друзей заводить. Наивные. Эти так называемые «друзья» будут сливать друг друга при первой же возможности. Так зачем весь этот спектакль? Акеми тихо усмехнулась. — Странно-о-о~ — за спиной девушка услышала чей-то голос. Она не поняла, кому это было адресовано, поэтому не стала поворачиваться, а продолжила сидеть в исходном положении. — Ты какая-то странная~ — снова произнёс неизвестный. На этот раз Акеми всё же обернулась на источник звука. Сзади неё сидел парень, светло-красные волосы которого колючками торчали вверх. Его красно-карие глаза были глубоко посажены, поэтому придавали ему весьма сонный вид. Он довольно высокий и долговязый, с длинными тонкими руками и ногами. Миура чуть поёжилась от проницательного взгляда этого «чудика» в свою сторону, который с интересом смотрел на неё. — Чего тебе? — недовольно буркнула синеглазая, хмуря брови. На что «чудик» спокойно ответил: — Ничего. Ты просто странная. Глаза девушки тут же округлились. Нет, ну что за наглость — говорить совершенно незнакомому человеку такие вещи? Акеми морщится от недовольства, исподлобья наблюдая за парнем, который продолжал смотреть на неё и при этом молчал. Просто молчал. Это ещё больше раздражало старшеклассницу, то он отвлекает её, а потом ничего не говорит и просто смотрит на неё, и она решает закончить этот бессмысленный и крайне необычный диалог, отворачивается от него, продолжая сверлить взглядом доску, на которой написано имя их будущего классного руководителя, который, к слову, так и не пришёл. — Ой-ей, невежливо отворачиваться, когда с тобой говорят. Новая волна раздражения накатывает на девушку, и та, яростно сжав кулаки, протяжённо вздыхая, поворачивается обратно к так называемому собеседнику. «Да чего он ко мне привязался?! Что ему надо?!» «Чудик» непрерывно разглядывает лицо Акеми, кажется, даже не моргает, его взгляд наполнен некой хитростью и злорадством, что не укрылось от глаз внимательной девушки. Ему просто хочется её побесить? Или что? — Я слушаю. Ты что-то хотел? — с явным недовольством в голосе спрашивает Миура, при этом сохраняя внешнее спокойствие. Юноша даже глазом не моргнул, в обычном тоне произнёс: — Ничего. Просто ты странная. Данная фраза сразила её наповал. — С чего такие мысли? — Акеми чуть сощурилась. Не, ну этот парень явно с приветом. — Просто все друг с другом знакомятся, общаются. Кроме тебя, — с неким упрёком отвечает парень, продолжая в упор смотреть на девушку, подперев рукой щёку. — Так ты тоже ни с кем не знакомишься, сидишь тут и ерундой страдаешь, — отрезает девушка и мимолётным движением поправляет волосы. — Ну почему же? Я с тобой говорю. А вот ты — нет. Он сказал это на полном серьёзе. Ни одна мускула не дрогнула на его лице, а взгляд так и говорил «я очень хочу тебя побесить». Темноволосая недовольно закатывает глаза и сжимает ладони в кулаки, впиваясь длинными ногтями в кожу. Глаз в который раз нервно дёргается, но она продолжает сдерживает себя, чтобы не послать этого парня куда подальше. — Я тоже с тобой говорю, — сурово проговаривает девушка и ожидает от него дальнейших действий. Ей хочется поскорее закончить это бессмысленное общение со странным первогодкой, что уже успел как следует накапать ей на мозги ещё до начала первого урока. Красноволосый на секунду задумывается, а после выдаёт: — Тогда представься. Или ей показалось, что в классе повисла тишина, или она просто на минуту выпала из реальности. Миура вопросительно изогнула бровь и слегка скривила губы от возмущения. А не много ли он хочет? Нет, конечно, они и так узнают имена друг друга, когда будут по очереди представляться на уроке, но Акеми просто захотелось немного повредничать. Всё-таки новая школа — новые возможности. Можно и наверстать упущенное. Но больше всего девушку удивило то, что она так отреагировала на этого чудака. Обычно она оставалась равнодушной независимо от ситуации, а тут… впрочем, старшеклассница списала это на зашкаливающюю наглость этого типа. Поморщив носик, она неохотно произнесла: — Миура Акеми. Ответ последовал незамедлительно: — Тендо Сатори.

***

Три года спустя

Третьекурсница вышла за пределы академии, направляясь к дому. Солнце стояло уже не так высоко, небо было выкрашено в светло-оранжевый цвет, в кое-каких местах такие же оранжевые облака плыли по нему, подгоняемые прохладным ветром, который время от времени заставлял кожу покрываться мурашками. По дороге ей встретился Сатори, который в этот момент возвращался с тренировки, и они начали болтать о прошедшем дне, медленно прогуливаясь по пустынным улочкам. За все эти три года, что они провели вместе бок о бок, Миура привыкла к компании этого странного типа, и ей даже местами нравилось такое общение, когда они постоянно пытаются друг друга подколоть. Это стало неотъемлемой частью их повседневной жизни. На самом деле, благодоря Сатори Акеми изменилась: она стала более общительной, более открытой, она, наконец, стала проявлять хоть какие-то эмоции. Тендо очень сильно повлиял на поведение девушки. Сейчас, идя рядом с ним, Акеми невольно засматривается на Сатори, который что-то рассказывает о каком-то сериале, о котором Вакатоши отказался с ним говорить, и поэтому он сейчас всю душу ей изливает про главных героев, бурно жестикулируя. Милая улыбка сама возникает на лице девушки от столь забавных действий со стороны парня, и щёчки чуть розовеют, но она старается не показывать этого, так как не хочет спалиться перед ним. От таких, казалось бы, простых разговоров у Миуры в голове гуляло много различных эмоций. И, почему-то, именно сейчас ей захотелось сделать то, что она раньше никогда не делала. Она еле ощутимо, буквально на секунду коснулась пальцем ладони волейболиста. Тот слегка вздрогнул и последующую минуту в молча размышлял, стоит ли ему делать то, что он хочет сделать прямо сейчас. В конце-концов он медленным, но ловким движением подхватил мизинец девушки, крепко сжав своим. Теперь уже настало время вздрагивать Миуре. Она, конечно, знала, что Тендо тот ещё провокатор, но такого он никогда не делал. С чего бы это? Обычно он пытается как-то пошутить над девушкой, и даже если делает какие-то действия, заставляющие её смутиться, то тут же смеётся завистливым смехом. Но сейчас… Она подняла на него широко распахнутые глаза. Он немного отвернулся от девушки, но при этом продолжал всё также беззаботно болтать о какой-то ерунде, в которую Акеми даже не вслушивалась. Маленький тонкий пальчик постоянно выскальзывал из мизинца Тендо, размером с указательный палец Миуры. Девушка каждый раз снова и снова подхватывала его, и ей уже становилось, мягко говоря, неловко от этой ситуации. Сатори же на это даже не отреагировал, лишь расцепил пальцы и нормально взял в свою руку маленькую ладонь, крепко сжав её. Теперь уж она точно никуда не выскользнет. Сегодня волейболист и правда сам не свой, какой-то слишком смелый и наглый. Чересчур наглый. И как при этом он умудряется дальше болтать со спокойной душой? Но и Акеми сейчас была сама не своя. Очень неспокойна. Сердце сильно стучало, в животе на мгновение разлилось какое-то приятное ощущение, которое раньше она никогда не чувствовала. От такого нового щекотного чувства она улыбнулась, пытаясь сдержать смущение, и сейчас ей очень хотелось убежать. И от нелепости всей ситуации, кстати, тоже. Да что же это такое творится с ним, с ней?.. Она и заметить не успела, когда вдруг они стали вести себя так странно друг с другом. Если с началом старшей школы они постоянно подкалывали друг друга, и то потому, что красноволосому вдруг взбрело в голову над ней пошутить, то сейчас эти издёвки плавно перешли на второй план, оставляя место новым чувствам, которых у обоих раньше никогда не возникало. Наконец, они дошли до распутья. Юноша неохотно отпускает руку своей спутницы и говорит на прощанье что-то про тяжёлый завтрашний день, а она махает ему рукой. Тендо идёт в одну сторону, а она в другую. Приятное чувство остаётся и в груди девушки и она улыбается ещё шире, что со стороны выглядит очень странно. Но Акеми это не волнует, главное, что б Сатори не увидел её красных щёк и глупой улыбки до ушей. Она старательно обдумывает недавнюю ситуацию, да и все три года в целом. За это время многое поменялось в её жизни. Ей было как никогда легко на душе, не было никакого беспокойства, что раньше терзали рассудок. Сейчас её окончательно отпустило. Каменное до недавнего времени сердце словно смягчилось, и в нём как-будто появились первые росточки счастья. Казалось бы, ещё чуть-чуть и распустятся цветы. Эти ощущения такие приятные, что Миура закрывает глаза от удовольствия, наслаждается ими в совокупности со столь прекрасным вечером. По приходу домой её сразу встречают прислуги, которые тут же снимают с неё куртку и приглашают в гостиную, где её уже ожидают родители. Это насторожило девушку, так как родители обычно допоздна засиживаются в офисах, а если они тут, то это означает только одно — сейчас что-то произойдёт. Улыбка постепенно сошла на нет. С тяжёлым сердцем Акеми входит в просторную гостиную. Мать и отец расположились на диване с чашечками чая. Одеты в деловые костюмы — вернулись недавно. Услышав шаги, они тут же повернули головы на звук и, завидев дочь, сказали ей сесть. Она послушно проходит в глубь комнаты, садится прямо напротив ожидающих родителей. — Вы что-то хотели? — с дрожью в голосе спрашивает Акеми, обращая взор тёмно-синих глаз на взрослых. — Почему такая неуверенность в голосе? — строго проговаривает женщина, и от её хмурого взгляда девушку пробирает дрожь. Она явно чем-то недовольна. — Нет. Просто устала в школе, — тут же заверяет Миура и для вида протирает глаза, чтобы ей поверели. Кажется, это сработало. Всё же благодоря Сатори девушка научилась таким трюкам. — Много учишься. Похвально, — взгляд Миуры-сан чуть смягчается, и она делает глоточек чая, а затем продолжает, — надеюсь, ты не забыла, что подписала контракт по окончанию средней школы. В этот миг у девушки всё внутри перевернулось с ног на голову. Как же она могла забыть?.. Три года назад… после всего, что с ней произошло в старшей школе, после тех перемен, что произошли в её душе, неужели… всё снова станет, как раньше? Её сердце, наконец, оживилось, появились настоящие человеческие чувства, и это всё в миг исчезнет… и Тендо тоже?.. От горестной обиды Акеми закрывает глаза, еле сдерживая слёзы. Нет, не здесь и не сейчас, только не при родителях. Кажется, её сердце в секунды разбилось на тысячи осколков. Все эти три года Сатори так старательно пытался его склеить, оживить несчастную девушку, подарить ей надежду на светлое и счастливое будущее, но… всё было зря?.. Сейчас она опять вернулась к тому состоянию, в котором находилась на протяжении всей средней школы, только теперь стало ещё хуже. Ведь она скоро выйдет замуж, и ей придётся забыть о влюблённости, что она испытывает к Сатори. Несправедливо. «И зачем я вообще завязала общение с ним? Ведь прекрасно понимала, что в конце будет так больно…» Но ведь ей просто хотелось пожить жизнью обычной старшеклассницы. У которой помимо учёбы есть ещё и друзья, увлечения, любовь… но всему когда-то приходит конец. Прийдя в себя, девушка открывает глаза и, с тяжелым, мученческим вздохом, переводит взгляд обратно на родителей, которые очень удивились такому поведению дочери. — С тобой всё хорошо? — флегматично спрашивает женщина, разглядывая лицо дочери. — А… да… нормально… — Акеми прячет покрасневшие глаза от проницательных взглядов родителей. Но они это заметили. Те, недобро оскалившись, прошипели, чтобы та ничего не натворила и не смела отказываться, на что девушка молча кивнула, а после поспешила в свою комнату. — Не забудь, сегодня вечером состоиться ужин, на котором вы познакомитесь! Так что оденься подобающе!

***

Пока Миура спешно шла в академию, она думала. Много думала. В голове постоянно всплывали картинки вчерашнего вечера. Как она притворно улыбалась гостям, родителям и… тому парню. Она даже толком не запомнила его имя. Да что там имя — лицо. Разум был, словно в отключке. Благо действия, доведённые до автоматизма за все эти годы, выручали. На этом вечере все разговаривали друг с другом, любезничали (фальшиво, конечно же), вроде даже предварительно назначили дату свадьбы. Но Миуре было всё равно. Все мысли были заняты воспоминаниями о тех трёх годах, что сделали её жизнь чуточку лучше. И о Сатори… Когда же ужин закончился, она, наконец, встретилась со своей кроватью и смогла себе позволить поплакать лицом в подушку. Об этом свидетельствовали покраснения под глазами и кожа, которая стала ещё бледнее из-за недосыпа. От этого девушка выглядела потрёпанно и весьма болезненно. Ещё бы, она не спала почти всю ночь. По приходу в академию на неё сразу обратили внимания другие старшеклассники. Послышались шептания, которых Миура раньше никогда не замечала. Все с презрением смотрели на старшекурсницу и тихо хихикали, говоря что-то друг другу. Акеми решила не обращать на это внимание и идти дальше в сторону класса. Мало ли, что этим людям могло взбрести в голову. Зайдя в класс, девушка увидела всё тоже самое, что творилось и в коридорах. Её однокласскики, завидев пришедшую, тут же начали тихо переговариваться между собой, кидая на неё все те же презрительные взгляды. Акеми на это лишь деловито хмыхнула и направилась к своему месту, но на её пути встала другая девушка — одна из одноклассниц. Та сложила руки на груди и неодобрительно притоптывала одной ногой, а её губы скривились в ядовитой усмешке, глаза недобро блестели. — Так-так-так, кто тут у нас? Неужели наша богачка-Миура? Ну что, на свадьбу пригласишь? — та ехидно усмехнулась, а остальные присоеденились, захихикав. — С женишком познакомишь? Значит, узнали. Девушка нахмурилась, ладони сжались в кулаки, ей уж очень хотелось сказать ей пару ласковых, но это бы испортило репутацию, поэтому Акеми мысленно досчитала до десяти и постаралась успокоиться. — Не приглашу и не познакомлю, — сквозь плотно стиснутые зубы проговаривает Миура и кидает на одноклассницу весьма красноречивый взгляд, так и говорящий «отвали». — Ну что ж ты так? Денег, что ли, на лишних гостей жалко? — смеётся она, приговаривая. — Ты же выходишь замуж за богатого наследника, неужели не хватит? Или жаба душит? — Отвали, Миямото… — шипит брюнетка, а после проходит мимо девушки, идя к своей парте. — Так я и думала. Брак по расчёту, — хмыкает, придирчиво смотря однокласснице вслед. Тем временем Акеми подходит к своему законному месту, замечая, что свидетелем этой маленькой перепалки был и Сатори, всё это время сидящий в классе. Он смотрит на девушку, ждёт, когда она повернётся к нему, скажет хоть слово, но она молчит. Она даже на него не посмотрела, продолжая доставать школьные принадлежности из сумки. И не посмотрит, потому что знает — будет больно. Невозможно понять, что сейчас творится в голове у Тендо, но она и не пытается это сделать. Садится за парту, как ни в чём не бывало, и открывает тетрадь, чтобы повторить материал перед уроком. Тендо всегда сидел рядом с ней и каждый день надоедал тем, что отвлекал от уроков, рассказывая разные шутки, из-за которых Акеми не могла сконцентрироваться на занятиях, потому что глупо смеялась под такой же заливистый тихий смех Сатори. Её раньше раздражало это, а теперь без его рассказов она и дня прожить не могла, в том числе и вчера. Но сегодня всё изменилось… Юноша понять не мог, как так получилось, и почему Миура никогда не рассказывала о грядущей помолвке. Почему он узнаёт обо всём последним? Почему? Ей самой не очень хорошо, от осознания, как она поступила с юношей, но по другому не могла. Она любит его, но этих чувств недостаточно, чтобы просто взять и всё изменить. Она не виновата в том, что школьники так быстро успели привязаться к друг другу и влюбиться ещё сильнее, но чувствует стыд и грызение совести за то, что в итоге так получилось. — Привет, Ми-чан, — Сатори, наконец, решается заговорить, — я хотел с тобой встретиться утром на развилке, как обычно, но тебя не было, — печально произносит парень, буравя в спине девушки невидимую дыру. — Я шла другой дорогой, — даже не поворачивается, но отвечает. — Можем поговорить? — Не о чем. — Акеми! Девушка незамедлительно поворачивается, удивлённо смотря на парня. Он впервые назвал её по имени. Мысли куда-то уплывают в глубь головы, сияющая дыра в груди немного затягивается, а сердце уже не так сильно кровоточит. Она думала, что это поможет. Но оказывается не права, потому что воспоминания огромной волной взрываются в сознании, как личная кинолента с тёплыми до боли моментами, как только она смотрит в его глаза, дыра становится только больше с каждым глотком, а сердце почти не бьётся, лишь висит для вида. — Я не хочу больше с тобой общаться. Эта фраза, словно выстрел, ранит обоих в самое сердце.

***

На самом деле, это было так глупо — надеяться, что когда-то они случатся, как местоимение «вы». Они лишь отрывки фраз, лёгкие касания и чёртова боль, которая усиливается временами, но никогда не утихает. Сатори всегда свои слова оборачивает в пули, которые точно и навылет прошибают. И пусть. И ладно. Миура медленно шагала по дороге, направляясь домой после столь трудного дня. Глаза застилает пелена слёз, трудно дышать, а мозг отказывается функционировать. Акеми вся дрожит, пытается взять себя в руки, но ничего не выходит. Она не знает, сколько уже находится на улице, ноги устали, лечь куда-нибудь хочется, но девушка не может. Домой идти вообще нет никакого желания. Девушка останавливается на мосту, что ведёт через небольшую речушку, а рядом проезжают машины, гудят, сигналят, фары которых мигают, светят прямо в глаза. Акеми от дороги отворачивается, обращает свой взор в противоположную сторону. Она кладёт руки на перила, облакачивается и вглядывается вдаль, позволяет тёплым слезам скатиться по щекам, размазать к чёрту дорогую тушь. Сегодня можно позволить себе такую вольность, поплакать в одиночестве, потому что больше не позволят, заставят держать все эмоции в узде. Эти три года… хочется забыть всё то, что было за это время, но и забывать не хочется, так как эти воспоминания — лучшее, что произошло с ней за всю жизнь. Когда слёзы, наконец, закончились, Миура вытирает мокрое лицо рукавом пиджака, из-за чего тот становится грязным, остатки туши окрашивают белую ткань в чёрный. Неважно. В прачечной отмоют. Девушка сжимает холодные перила в ладонях, всхлипывая последний раз. Вокруг темно, лишь фары машин освещают пространство. Девушка невольно засматривается: хоть под машину бросайся, ей богу. Безумная, сумасшедшая усмешка появляется на лице Акеми. А может?.. — Даже не думай об этом. Миура вздрагивает. Этот голос… она узнает его из тысячи. Медленно поворачивается и видит его — потрёпанного, уставшего и грустного, в руках он держит красивый букет розовых роз. Он сразу бросается в глаза девушке, и она недовольно хмыкает — не понимает, для чего он его купил. Да и зачем, вообще, пришёл? — Какая разница, — сухо отвечает, опускает взгляд в пол. Парень аккуратно подходит к стоящей напротив особе и осторожно вкладывает букет ей в ладонь. Слышится шуршание — девушка его крепко сжимает. Но глаза на Сатори не поднимает. — Я купил его сегодня утром, — поспешно заверяет Тендо, говорит тихо, боится спугнуть Акеми своей настойчивостью, — просто вчера мне показалось… что между нами проскочила искра… и я подумал… что это что-то значит. Акеми не плачет, просто смотрит на парня, который опустил глаза, словно ему стыдно, словно он — нашкодивший котёнок. Ей хочется заплакать, а не может, все слёзы уже иссякли. Она хочет закричать, но крик где-то в глотке, он застревает, замораживается тем чувством, что поднимается из самых глубин. Хочется кидать предметы от горькой обиды, только руки не поднимаются, потому что как можно на такого невинного мальчишку руку поднять? — Тебе показалось, — нагло врёт, хотя сама прекрасно знает, что юноша прав. Искра действительно проскочила и вызвала настоящий пожар в душе, который любовью больно обжигал. — Нет, всё именно так! — Тендо поднимает руки, он хочет потянуться к Акеми, коснуться, обнять, изменить реальность, чтобы не было никакой свадьбы. Только так не получится. Они же не в мире магии, где можно вернуться назад и исправить свои поступки, подкорректировать судьбу. — Не нужно, Тендо, — синеглазая горько усмехается, но её голос словно изо льда, она сама поражается этому холоду, потому что должна гореть. От злости, обиды, в ней должно быть пламя, а получается только холодный, убивающий прикосновением лёд. Юноша делает шаг, но девушка даже не отступает. Взглядом останавливает и не позволяет подойти ближе. Сатори выглядит печально. Его веки прикрыты, а взгляд так и цепляется за Акеми. Его волосы всё ещё торчат колючками в разные стороны, глаза печально смотрят на третьекурсницу снизу вверх и влажнеют, слёзы накапливаются в уголках глаз. Кажется, волейболист вот-вот заплачет. — Но ты же любишь меня? Девушка нервничает, теребит край школьной юбки, шурша при этом упаковкой букета. Так хочется сказать, закричать, но позволить себе не может. «Да». — Нет. — Врёшь. «Да». — Не вру. Букет с шумом падает на асфальт, цветы пачкаются, окрашивая лепестки в грязно-розовый. Она разворачивается и уходит с моста, еле сдерживая поступившие слёзы. Странно, ей показалось, что она уже всё выплакала, но это не так. Сатори понимает, что если продолжит стоять — дела не изменит. Но поделать ничего не может, потому что идти за ней — страшно. До трясущихся коленок, сухого языка и зубов, стучащих друг о друга, словно парня на холод выгнали. Страшно, что не повернётся, страшно, что не посмотрит. Ноги словно приклеились, не желая сдвинуться с места. Но Тендо борется, борется за каждый шаг, что делает в сторону уходящей девушки. Но даже если догонит… остановит ли?..

***

— Сегодня стало известно, что наследница корпорации Mr entertainment, Миура Акеми разорвала помолвку с наследником корпорации Tepco, Такахаси Катсуро. Акции Mr ent. упали вдвое, из-за чего корпорация на грани разорения. Подробности выясняются. Уютная тёплая кухня, залитая солнечным светом, где на столе стоят кружки с ароматным чаем, а над ними клубится пар. Сладкое послевкусие воскресного утра растягивается до обеда, а часы движутся плавно, в размеренном темпе, позволяя полностью насладиться этим выходным днём. Девушка, сидя на подоконнике, выключает телевизор, висевший над холодильником, и возвращается к прочтению любимой книги, которую она приобрела совсем недавно, но ставшею ею благодоря атмосфере и главным героям, которые борятся за своё счастье до самого конца. Этот сюжет так напоминает её жизнь… все трудности, что она преодолела за это время. Они справились. — Ты уже проснулся? — произносит Акеми, когда со спины её обнимает Сатори, кладя ладони на плечи и целуя в висок. — Ага, даже выспался, — басит парень, ещё не до конца отойдя ото сна, — а ты, как я погляжу, всё никак оторваться не можешь, — а после смеётся негромко, когда девушка кидает на него недовольный взгляд. Тендо садится за стол и наблюдает, как светятся глаза его возлюбленной, как она забавно морщит носик, когда противный чих застаёт её врасплох. — Тендо-кун, — внезапно Миура откладывает книжку в сторону и поворачивается к парню. — Что такое? — спрашивает волейболист, видя на лице своей девушки смешанные эмоции. — Я не могу понять, правильно ли я поступила. Всё-таки я пошла наперекор родителям, сбежала из дома… из-за меня они могут разориться… — тихо произносит брюнетка, кладя подбородок на свои колени, — мне не по себе, — она склоняет голову набок и прикрывает глаза. — Не волнуйся насчёт этого, — говорит парень, а после вопросительного взгляда Акеми, поясняет, — ты ведь ни в чём не виновата, просто в первый раз поступила по-своему. — Да, но… это так странно, расставаться с тем, что стало частью твоей жизни. — Рано или поздно это должно было произойти, ты должна идти по своему пути. — Знаешь… а ты прав, — улыбается девушка и подходит к парню, чтобы обнять. Тот сразу кладёт руки ей на талию, усаживает на коленки, притягивая к себе ближе, утыкается носом в тёмную макушку, пахнущую приятным ароматом шампуня. — Хах, я всегда прав, — по-доброму усмехается Сатори, а после добавляет, — помни, я всегда буду рядом, что бы не произошло. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя… Слова выходят трудно, потому что они не пустые, в них нет наигранности или долга что-то ответить, как это было раньше. В них чувства, именно настоящие и неподдельные, которые до краёв заполняют с каждым словом. Миура переводит взгляд на подоконник, где в старой хрустальной вазе стоят розовые розы, чуть грязные, с оборванными лепестками, но такие особенные и важные для этих двух людей. Именно этот букет стал символом начала новой жизни. Их жизни. Утренняя кухня, наполненная ароматом чая и тёплым светом, открывает двери, чтобы отпустить старое, позволяя ему уйти навсегда и забыться, и впуская новое, чтобы позволить ему начать жить.