Пять минут

Джонин опаздывает. Слегка, самую малость, каких-то пять минут, может, даже меньше. Просто выходит из дома, спускается в лифте на первый этаж и понимает, что папка с набросками по-прежнему лежит на столе в его комнате. Приходится возвращаться, возиться с ключами, гладить собаку, которая вертится под ногами в бурной радости, что хозяин вернулся так скоро. В итоге, к метро Джонин практически бежит, без остановки бормоча под нос извинения. Крупный мужчина с силой толкает его плечом у самых дверей, отчего Джонин сильно прикусывает губу и буквально чувствует, как она начинает пульсировать болью. Джонин видит его еще издалека, с верхних ступенек лестницы замечает волнистые темные волосы, яркие наушники-монстры и неизменный рюкзак, надетый по-школьному правильно: на оба плеча. А еще Джонин понимает, что опаздывает. Исин осторожно входит в вагон и сразу же пристраивается в уголок, наверняка собирается читать что-то крайне серьезное из очередного уныло оформленного фолианта. Высокий блондин, уверенный в себе, с походкой профессиональной модели и взглядом наследника якудза входит за ним следом, отчего Джонину остается только в бессильном отчаянии сжимать кулаки. Поток людей тут же прижимает этого сталкера – Джонин принципиально отказывается считать его конкурентом – к Исину, после чего двери вагона закрываются, лишая Джонина всякой надежды. Кто-то снова толкает его в спину, но на сей раз извиняется и даже осторожно придерживает Джонина под локоть, чтобы тот не прибавил к своей заметно опухшей губе дополнительные «украшения». - Возвращайся в реальность. Это не самое подходящее место для фантазий, - шепчет незнакомец, практически касаясь губами мочки уха Джонина, отчего тот вздрагивает и оборачивается. Ничего особенного. Ничего общего с нежным, буквально светящимся изнутри Исином. И даже с его сталкером, идеально красивым блондином, будто бы шагнувшим на платформу метро с рекламного постера какой-нибудь косметической компании. Невысокий, худощавый, черноглазый с тонкими губами, слегка приподнятыми по уголкам в улыбке. Джонин машинально прижимает к себе папку с набросками, словно пытается спрятаться за ней и вспоминает: - Я опаздываю. Прошу прощения. - Я уже опоздал, - улыбка незнакомца становится удивительно красивой: печальной и нежной, а Джонин внезапно начинает чувствовать себя виноватым. – Джунмён. - Джонин, - он вздыхает и позволяет теперь уже знакомому, хоть и недавнему, увести его на платформу. - Ты очень красивый, Джонин, - Джунмён как будто пробует его имя на вкус, произносит мягко и интимно, что Джонину делается неловко. - Спасибо, - он совсем не умеет принимать комплименты, не краснея, поэтому отворачивается и принимается пристально рассматривать платформу. Попутно он думает, что стоило бы попробовать подойти к Исину и сказать что-то подобное. - Ты очень красивый, Исин, - одними губами шепчет Джонин и тут же чувствует, как исчезает прикосновение к его руке. – Прости, - смущенный сильнее прежнего Джонин поворачивается и смотрит на Джунмёна. – Я сейчас опоздал… очень сильно, - Джонин по привычке кусает губу и тут же морщится от боли. - Ты тоже? – Джунмён сочувственно улыбается и ерошит волосы, словно пытается дать себе отсрочку и придумать следующую реплику. - Видимо, - Джонин пожимает плечами. Он не в курсе, куда конкретно спешил его собеседник, да и не особо заинтересован этим знанием. Куда больше его волнует то, что Исин уехал с этим высоким красавцем, который точно не станет терять время в отсутствие конкурента. - Кто из них? – внезапно спрашивает Джунмён, а Джонин только широко распахивает глаза и смотрит с удивлением. – Кто? Ифань или этот ботаник, за которым он ходит по пятам? - Исин не ботаник, - моментально возмущается Джонин, а Джунмён заворожено наблюдает, как двигаются его губы. - Хорошо, - наконец соглашается он, когда молчание становится угнетающим. – Исин не ботаник. Как скажешь, - он качает головой, словно пытается разложить внутри новую информацию. – Вы знакомы? - Заочно, - Джонин не уверен, что подобрал правильное слово, поэтому поясняет: - Я знаю о нем кое-что. Имя, адрес, место учебы… Кое-что по мелочи. А он меня даже не видит. - На твоем месте я не был бы так уверен, - начинает было Джунмён, но Джонин прерывает его: - Я уверен. Последние несколько месяцев я вижусь с ним каждое утро. Я стою рядом, сажусь рядом, если получается. Я подбираю его книги, когда он роняет их. Я напоминаю ему застегнуть рюкзак, когда он забывает. Каждый день я делаю что-то для него, и каждый день он смотрит на меня, словно в первый раз видит. А потом… потом он ищет глазами этого длинного… - Ифаня, - услужливо подсказывает Джунмён, и Джонин кивает: - Да, Ифаня. Так вот… находит Ифаня, который демонстративно пялится в свой планшет, и улыбается. А у него на правой щеке… - Ямочка. Очень заметная. И улыбка просто безумная, чудесная, - подхватывает Джунмён, но прежде, чем Джонин успевает вставить хоть слово, добавляет: - Ифань теряет голову, когда ее видит. - Твою мать, - вежливый и хорошо воспитанный Джонин искренне считает, что сейчас самое время становиться плохим мальчиком. - Не ругайся, - Джунмён осторожно трогает пальцами губы Джонина, но убирает руку сразу же, едва тот снова шипит от боли. – Тебе идет, но не ругайся. Я странно себя чувствую… Джонин не понимает ни слова из того, что говорит Джунмён, да и не слишком напрягается, чтобы понять. Он думает о том, что сейчас могут делать Исин и этот ужасный Ифань, и представляет почему-то исключительно киношную, сопливую романтику вроде поцелуев на мосту под дождем. - Джунмён, можно тебя попросить кое о чем? – внезапно просит Джонин, сам еще слабо представляя, какие последствия могут оказаться у внезапно возникшей в голове идеи. - Можно, - Джунмён соглашается вот так запросто, что Джонин решает: у него еще может получиться что-то хорошее. - Проведи со мной сегодняшний день, - просит он и тут же краснеет снова, принимается изучать давно знакомые надписи на стене, чтобы не знать, как реагирует на его просьбу Джунмён. - Я согласен, - он снова касается локтя Джонина, тянет его к себе ближе и шепчет на ухо: - Только у меня к тебе тоже будет просьба. - Конечно, - Джонин легко соглашается и почти сразу же жалеет об этом: - Разреши мне тебя поцеловать. Один раз. Можно даже не прямо сейчас, - просит Джунмён и смотрит при этом с таким отчаянием, что Джонину не хватает сил ему отказать. - Хорошо. Вечером. На прощание, - обещает он, втайне надеясь, что к этому времени Джунмён может расхотеть или забыть. Джунмён недоверчиво улыбается, внимательно всматривается Джонину в лицо, а потом принимается тянуть его к выходу. Они не договариваются о направлении и вообще особо не разговаривают. Просто идут вниз по улице, к тому же Джонин чувствует, что с каждым шагом все больше отстает. Чтобы не бежать следом, напоминая самому себе младшеклассника, спешащего в школу за отцом, Джонин ловит Джунмёна за руку, крепко сжимает его ладонь и слегка тянет на себя, мол, подожди. Джунмён подстраивается, спокойно позволяет сжимать свою руку и улыбается Джонину теплее, чем если бы они были на настоящем свидании. Когда становится совсем жарко, они прячутся в парке, бездумно валяются на траве, смотрят в вылинявшее от яркого солнца небо и лениво переговариваются о совершенно ничего не значащей ерунде. Джунмён оживляется, когда Джонин лезет в свою папку за чистым листом бумаги. Пока Джонин рисует, Джунмён перебирает его наброски, узнает и откровенно не знает, грустить ему или восхищаться. В итоге он не выдерживает, обходит Джонина со спины и заглядывает в рисунок. Проблема выбора решается сама собой: Джунмён на время теряет дар речи. Слишком сильно он сам на рисунке похож на себя настоящего, самого обыкновенного, немного печального и очень притягательного. Джонин смущается сильнее прежнего, кладет рисунок в папку к остальным и не находит ничего лучше, чем сказать, что он устал и проголодался. Они оба не слишком хорошо умеют готовить, но в их распоряжении кухня Джунмёна, его холодильник и несколько простых рецептов из Интернета. А еще Джунмён внезапно замечает и говорит вслух, что Джонин очень уместно и органично смотрится на его кухне, даже когда откровенно отлынивает от готовки и просто сидит на стойке, болтая ногами. От смущения и неловкости Джонин давится едва ли не каждым куском, но мужественно старается смотреть на Джунмёна, а не на эту самую стойку. Время до вечера они коротают за всякой ерундой, на которую обычно не хватает времени. Джонин понимает, что уже давно столько не смеялся, когда они с Джунмёном наконец откладывают джойстики и вытягиваются рядом на покрытом ковром полу. За окном светло уже от фонарей и наружной рекламы, но Джонину совсем не хочется уходить и вообще прекращать этот день. Несмотря на грустное начало, он оказывается приятным и полным легких, радостных моментов. - Джунмён, помнишь, ты хотел меня поцеловать? – Джонин нарочно смотрит в потолок, потому что иначе ему не хватит решимости даже просто договорить до конца. - Все еще хочу, - отзывается Джунмён и поворачивается на бок, подпирает голову рукой, чтобы удобнее было смотреть. - Тогда целуй, - Джонин закрывает глаза и немножко боится, что будет больно. Джунмён даже не целует, просто немножко трогает губами уголок рта Джонина, дышит ему в губы и тоже жмурится. Получается совсем не больно, а очень нежно и так тепло, что Джонин внезапно всем телом прижимается к Джунмёну, обнимает его руками и ногами и остро понимает, что вот сейчас в его жизни начинается что-то новое, независимое от утренних встреч в метро, Исина и его верной двухметровой тени. - Останешься до утра? – осторожно спрашивает Джунмён, по-прежнему не открывая глаз, а Джонин только кивает, не в силах сказать ни слова. Потом собирается с мыслями и глухо шепчет в грудь Джунмёну: - Останусь. Только собаку надо выгулять. Я сейчас быстро схожу… - Вместе пойдем, - Джунмён не продолжает то, что и так понятно: нужно забрать собаку, кое-какие вещи, учебники Джонина и принадлежности для рисования. Джонин не спорит, послушно собирается и прямо от порога берет Джунмёна за руку, что тот не потерял его случайно и не оставил снова наедине с недостижимыми мечтами. Мечты, кстати, выглядят уже не такими желанными, когда встречаются Джонину и Джунмёну у метро. Исин сияет своей невозможной улыбкой, тесно прижимается к Ифаню и даже привстает на цыпочки, чтобы тому удобнее было целовать. Джунмён смотрит на них равнодушным взглядом человека, довольного собственной жизнью. Джонин же внезапно приходит к мысли, что цена его нынешнего спокойствия – пять минут, на которые он опоздал, чтобы встретиться с Джунмёном. Он останавливается и рывком дергает Джунмёна на себя, вжимается ему в грудь и целует так, что моментально начинает ныть прокушенная губа. Когда Джунмён отстраняется, крепко держа задыхающегося Джонина за предплечья, тот улыбается: - Можешь больше не спрашивать разрешения. И я не буду.