Нож и поцелуи

Он настораживается по привычке, это уже в порядке вещей. В любом вре́менном пристанище всегда необходимо быть начеку, мало ли, кому из этих кровососов придёт в голову отомстить. Резкий поворот на месте. Лезвие ножа тонкой полоской контрастирует со светлой кожей. Он смотрит на внезапного гостя в упор, стискивает зубы, отчего даже желваки заиграли. – От тебя хоть смерть, mon amour, – не разрывая взгляда проговаривает ночной визитёр, улыбаясь так, чтобы клыков сильно не было видно. Охотник позволяет себе закатить глаза на мгновение. – За долгую жизнь последние мозги растерял? – грубо роняет слова молодой человек, приблизив лезвие к коже на шее так, что оно почти скользит по ней. В полумраке слышен смешок, не различить в нем горечь невозможно. А затем вампир шагает ближе, позволяя острию ножа погрузиться в податливую, мягкую плоть. На порезе выступает капля крови, а за ней ещё одна. Охотник не может отвести взгляда от этой безумной картины. Что с этим незнакомцем не так? Любой другой вампир стремился бы уничтожить его. А этот, сумасшедший, самоубиться решил. Глаза напротив так же изучающе смотрят на него в ответ. Серьёзно? Он так и будет стоять и истекать собственной кровью? Возможно, впервые за охотничье бытие он не знает, чего хочет больше. То ли чтобы вампир погиб быстрее, то ли чтобы отошёл назад, выпрыгнул в окно, прекратил это безумство и больше никогда не появлялся бы в его жизни. Но тело будто само начинает действовать. Нож отбрасывается в сторону, а ладонь накрывает тонкий порез. Почему ему так страшно? Естественно, показывать этого никто не намеревается, но эта вампирюга явно услышала сбившееся дыхание. – Зачем? – только и произносит охотник, поражаясь всему происходящему. Пока нежданный гость молчит, прикрыв глаза, он удивляется тому, что после нескольких секунд прикосновения кожа этого вампира теплеет. Совсем едва, но ощутимо. – Не все вампиры хотят убить, – молвит, наконец, раненый, продолжая так чертовски нежно смотреть на него, – и хоть... условия делают из нас тех, кому приходится защищаться. Далеко не все сошли с ума от жажды крови... На лице ни единый мускул не дрогнул. Охотник мотает головой из стороны в сторону, отряхиваясь от наваждения... согреть. Только в огне таким место греться. Пальцы медленно отстраняются от пореза, который за эти пару минут успел перестать кровоточить и почти затянулся. – Вопрос в том: почему ты не пошёл до конца? – вампир не решается коснуться в ответ, это видно по плавно колыхнувшейся руке. – Как там говорят: хотел бы убить, давно бы это сделал. На что в ответ получил мягкую улыбку, так же прикрывающую клыки. – Арсе́ни, – представляется вампир, чуть кивнув, словно бы не он тут мгновением ранее убиваться решал. – Элдон, – охотник произносит имя лишь затем, чтобы собеседник запомнил того, кто принесёт ему рано или поздно смерть. Но дальше становится только сложнее. Арс оказывается неплохим напарником в охоте. С его вампирскими данными он легко справляется с обезвреживанием себе подобных. Отлично прикрывает спину и всегда предупреждает, если слышит что-то подозрительное. Арс часто взывает к его совести, предостерегает, направляет мысли в более мирное русло. – И как ты умудрился только стать миротворцем? – поглядывая на бокал с вином, спрашивает как-то Элдон. – Не вижу смысла в пустом кровопролитии, mon âme*. – Ещё раз так меня назовёшь – ударю, – Арс лишь прикусывает губу. А ещё смотрит. Элдона это немного раздражает, если честно. Постоянно смотрит так, будто ничего в этой жизни не удерживает Арса сильнее, чем присутствие его напарника. И это... провоцирует. Настолько сильно, что в один из дней охотник уходит тихо, но возвращается на исходе двух часов ночи. Вампир встречает его (как-то само получается, что они просто на одной территории обитают), но тут же привычный взгляд голубых глаз словно меркнет. Ещё раз глубоко вдыхает, и мрачнеет больше. Улыбка с лица испаряется, он словно бы опечаленный скрывается в комнате. Становится понятно, Арс знает, где его напарник был. Элдон места себе не находит. Настолько, что подвергает их опасности на очередной вылазке. Прежде не случалось, чтобы он проявлял невнимательность... оба не пострадали. Никогда не подумал бы, что будет о подобном переживать. Но теперь теплого взгляда и случайных касаний... не хватает. Говорить о таком не хотелось, зато согреть вечно мёрзнущего – да. Он постоянно отмахивается от таких мыслей, забываясь действительно важными делами. Но это не может длиться вечно. Эта ночь выдаётся тихой. Кажется, все магические существа скрываются, давая возможность передохнуть, не выходить на охоту. Элдон смотрит на то, как Арс сидит у битого окна, спокойно читает книгу на французском, заботливо подхватывая страницу, прежде чем её перевернуть. Он чуть прикусывает губу на, кажется, особенно эмоциональных моментах и чуть посмеивается над приходящими в голову смешными фразочками. Охотник это откуда-то знает. Он не хочет прерывать вампира, но и внутри что-то просится, жжёт. Элдон опускается рядом с Арсом и, не спрашивая, просто целует. Вот так просто, потому что выносить все эти взгляды и касания просто невозможно. Плевать, что при первом поцелуе, случившемся пару месяцев назад, охотник выбил вампиру клык (который давно уже отрос обратно), плевать, что до этого у него даже мысли не было о резкой смене предпочтений. На всё плевать. Они сейчас здесь. Арс так трепетно жмётся к нему, ощущается таким хрупким, что видавшему многое Элдону хочется спрятать в своих руках такое чудо. У Арса прекрасное тело – кожа нежная, гладкая, почти шёлковая, мышцы же сильные, эластично перекатывающиеся под руками, голос мягкий, соблазнительный. А ещё прекрасно звучит, переливается, когда они сливаются воедино. Элдон не показывает этого, но он сильно удивляется, когда буквально чувствует, как Арс под него подстраивается, делает всё, чтобы им обоим было хорошо. Они засыпают на полу, позабыв о необходимости что-то подкладывать, потому что после такого тесного общения Элдон так расслаблен, что ему всё равно, где спать, а Арс очень согрет и удобно устроился на груди своего истинного, наконец, ответившего ему взаимностью. *** – Клыкастик, – Арсений слышит сквозь сон шёпот родного голоса. Антон, видимо, подумав, что вампкуб всё ещё спит, легко гладит по спине окольцованными пальцами. Арс не хочет выдавать того, что бодрствует, потому замирает, принимая робкую ласку. А спустя мгновение его щеки касаются губы мага, задерживаясь дольше обычного. Сердце трепещет, чем выдаёт своего обладателя. Антон отстраняется и мигом скрывается за дверью комнаты. Арсений лишь открывает глаза, пальцами касаясь приласканной щеки. Так обжигающе тепло от касаний его ангела ещё не было. А значит, не всё потеряно.