Мир, полный счастья

Лефти сидел на полу в тёмном участке пиццерии, в которую практически никто не заглядывает, и, как всегда, думал и мечтал. Сегодня на работу нанялись ещё четверо: пиццерия новая, а свободных вакансий полным полно. Из них было двое парней и двое девушек. Лефти бы описал их, но он на лица не смотрит, вообще он ни на кого не смотрит, считая это бессмысленным делом. Но он всё же запомнил одну. Это была Фантайм Чика, но она говорила, чтобы её называли Челси, потому что ей нравится это имя. Ему оно тоже нравится, и она ему нравится. Он как-то не любит общаться с остальными, когда-то, только придя на работу, сказав "...Я и без дружбы могу жить...". Сейчас ему эти слова кажутся нелепыми. Особенно после приезда новеньких, когда один из них, вроде, Мьюзик Мэн поприветствовал его, а он в ответ лишь аккуратно, с недоверием, пожал ему руку. Уходя, он услышал, что про него сказали, что он очень не общителен... "Боится сделать кому-либо больно...". Почему-то его задели эти слова. Как что-то хорошее или как что-то плохое — он не мог понять. Пришло время первого выступления новой команды. Леф задумался немного и решил посмотреть, как они выступят. Он уже слышал чудесный голос, который давал ему желание послушать их. Выйдя из коридора, но всё ещё оставаясь в тени, он смотрел на выступление новеньких. Чёрт, они очень круто выступали: Челси была вокалом, её нежный голос звучал прекрасно в этой песне; Мьюзик Мэн держал в руках трубу и одной ногой в ритм подтанцовывал; Мари — вторая девушка — играла на ударных, создавших глухой звук и была вторым вокалом, которая повторяла одно слово: "Manana!"; Эль Чип играл на своей гитаре, отрабатывая шикарные басы. Всё в их песне было на высоте, а посетители в восторге. Голос Челси стал более нежным, громким и прекрасным: "Like a needle grovin' Round and round You got me spinnin' baby Can't slow down I want you with me on this I need you by my side So let's get closer tonight..." ( Песня: Tim3Bomb — Manana ) Звуки трубы Мьюзик Мэна, и Мари начала петь своё единственное слово "Manana!". А после уже и Эль Чип исполнил свою часть. Всё звучало нереально круто, Лефти после выступления поаплодиповал им, а это он делает невероятно редко. Песня длилась три минуты, но и этого ему хватило, чтобы влюбиться в их творчество. Кулисы закрылись, посетители в хорошем настроении стали обсуждать что-либо или кого-либо. Лефти не хотел слушать их и пошёл за сцену. Зайдя за сцену, он увидел, как вокруг них собраллся целый народ всех работников: это есть группа "Рокстар", "Mediocre Melodies", а также другие работники, которые слишком искалечены, чтобы работать. Они стояли вокруг новых и хвалили их выступление. А те просто стояли довольные собой и улыбались им в ответ. — Вы так круто выступили! Вы нравитесь публике, — сказал кто-то басом ближе к ним. Кажется, Орвиль. — Да! Ваше выступление просто шикарно! — подхватил его кто-то другой. Они им что-то отвечали, но Лефти не было слышно ответов прибывших. Он смотрел через щель между приоткрытой дверью и стеной и наблюдал ход событий. Но дверь чуть больше приоткрылась и пронзительно громко проскрипела. Все сразу же обернулись и увидели Лефти, который сразу же выпрямился, когда все уставились на него. — Привет, Леф! — сказал, вроде бы, Нэдд. Он ему ответил лишь кивком, не убирая свой взгляд от новой компании. — Ты хотел что-то сказать? — спросил его Рокстар Фредди. — Да нет... Я просто проходил мимо... И случайно зацепил дверь, — как же Лефти ненавидел находиться в центре внимания. Эта неловкая пауза раздражала её ещё больше. А ещё больше он не любил в этих ситуациях врать, потому что это у него получалось плохо. — Да не стесняйся, Леф, ты ведь не проходил мимо, — с какой-то ехидной улыбкой сказала Лили ( Счастливая Лягушка ). Он только лишь закатил глаза и уже собирался уходить. — Вы хорошо выступили, очень хорошо, — больше он ничего сказал. — Ого! Лефти кого-то похвалил! Значит, вы очень круто выступили, — зачем-то добавил Фокси, хотя знал, что Леф всё слышит. Он немного остановился и вышел из гримёрки, не закрыв двери. Он встал у двери, зачем-то поинтересовавшись, о чём они будут ещё болтать. Чьи голоса кому принадлежат — он перестал видеть разницы между ними и просто слушал их диалог: — Лефти всегда такой? Ну... Интроверт? — Вроде бы да: я ещё не видела, чтобы он с кем-либо общался или улыбался. Этот случай — одна из редкостей, что здесь происходят. — У него, наверняка, есть кто-нибудь,.. — послышалась пауза. Никто ничего не говорил. — У него что, совсем никого из близких нет? — Мы не знаем: он никогда не говорит о себе и о своих близких. — А ещё он сам нас отталкивает, когда мы хотим приобщить к нашему кругу общения, но он сам уходит. — Помню, когда он только пришёл, он сказал, что и без дружбы может жить. "Дружба — ничто, как просто одно из признаков скуки." — "Я никому не могу верить. Простите..." — так он говорил нам, а после и вообще перестал общаться. Это просто сейчас у нас дороги пересеклись, а так он, когда не работа, почти вечно сидит в своей "тайной" комнате. — Почему "тайная"? — А потому что мы вообще понятия не имеем, где она находится! В живом комплексе — многоэтажке, где живут все работники — его, кажись, нет. На выступлениях его нет, говорит, что он будет пугать детей своим чёрным глазом. Не понимаю, что в нём такого страшного? — А если он не выступает, то... — Он помогает на во всём, как продюсер: с декорациями, костюмами, но всегда молчит. — А ещё он моет полы в пиццерии! За что ему все благодарны. — То, что он такой, есть причины, наверное. Ну не может человек полностью отказаться от общения и от общества и тем более от творчества. — Может, если оно ему не нравится. Иногда, мне кажется, что Лефти специально молчит и уходит, чтобы нас вывести из себя или пожалеть его. Он ведёт себя, как эгоист. — Ну как ты можешь про него такое говорить? Он ведь не сделал ничего плохого: ему просто трудно подобрать слова, чтобы общаться. Лефти надоело слушать эти бредовые сплетни про него, и он ушёл к себе в так названную "тайную" комнату. Тайной её вряд ли можно назвать: комната, как комната — четыре стены, есть пол и потолок, нет никаких секретных проходов ,— но единственное, что в ней нет света и окон, но так Лефти нравилось больше. Его комната находится в самом тёмном и непосещаемом участке пиццерии. Да, именно в пиццерии, потому что в жилом комплексе его обязательно бы нашли. Он, раздевшись, плюхнулся на кровать, перевернулся на спину и начал вглядываться в чёрные точки на тёмном потолке. Не самое увлекательное занятие. Ну что ему ещё делать, если не думать? Он думал о том, почему Челси и другим из её компании так интересен он. Почему? Он ничем не отличался, остальные выглядели даже лучше, но он всё же отличался: отличался тем, что он только интроверт и то, что только его не любят дети: когда он первый и последний раз выступил, то дети даже не смотрели на него, а если смотрели, то только отворачивались с гримасой отвращения и иногда говорили: "Фу, ну и стрёмный!" Это сильно повлияло на него и его отношение к своей работе. Помнит он, как он после небольшого отдыха сразу же пошёл к себе. Тогда ещё ему прокричал Ронни ( Рокстар Бонни ), что ведь шоу ещё не закончилось, а он ему ответил, что ему плевать. Да, не лучший первый день работы. "Неужели я настолько "стрёмный"?" — подумал он тогда и сейчас. Подойдя к зеркалу, в тёмном отражении он увидел среднего роста худого парня, чьи чёрные руки были в красных порезах. Он взял небольшой ножик и сделал очередной порез. Маленькая струйка алой крови стекала с царапины вниз и капала на пол. Ещё один порез, чуть выше предыдущего, у плеча. Так он расслаблялся, так он выплёскивал всю злость и нервы. Неожиданный звук, и кто-то открыл дверь. Лефти поморщился и понял, что его раскрыли, и теперь все будут знать, где его "тайная" комната. — Лефти? — пронеслось звонким голосом в его голове. Он открыл глаза и увидел в дверном проёме очень высокого вытянутого парня: он был одет в белую в лиловую полоску рубашку с короткими рукавами, красную жилетку, растрёпанные волосы; очки парня своими линзами отсвечивали на Лефа свет ближайшей лампочки. Мюьзик Мэн. "Откуда он меня нашёл?" — пронеслось в его голове. — Это ты? Серьёзно? — Нет, я его клон, который убьёт всё человечество, — с иронией произнёс медведь. — Ах, ясно. Тогда скажи "оригиналу" Лефти, что Мьюзик Мэн искал его. Ох, всё равно не могу поверить, что я так быстро нашёл! Мне говорили, что я тебя не найду, потому что они все комнаты перерыли и не нашли, а я тебя нашёл с первого поиска. — Ну чтож, рад за тебя. — Подожди, что с твоими руками? — он указал Леф пальцем на его руки. — Ты режешься? Зачем? — Спускаю пар. А тебе какая разница? И почему ты не стучался? Может быть, и не увидел мои руки, — он всё ещё стоял у зеркала. — Ну откуда я знал, что дверь открыта, и то, что в ней живёшь ты. Ладно, не буду спрашивать ненужное. Короче, Челси переживает за тебя. Тут Лефти повернулся в его сторону. Его это удивило. "Как можно беспокоиться за того, кого вообще не знаешь?" — думал он. — С чего ей переживать за меня? Она едва ли меня знает, хотя что я говорю — она вообще не знает меня, как и все. — Но неужели из-за этого нельзя беспокоиться за человека? — Может быть. — Ты должен пойти. — Я ничего не обязан. Скажи ей, что мне всё нормуль. — Она же не поверит и пойдёт искать тебя сама. Я то знаю её. — Ну да, её парень, конечно, всё знает. — Парень? С чего ты взял? Мы просто друзья, — на миг Лефти умолк. Его выражение лица сущещественно изменилось, стало проще. — Оу. Извини. Просто вы так выглядели... Мило вместе. — Что ж ты извиняешься? Ты ведь ничего не натворил. Короче, пошли. Иначе она будет искать тебя. — Стоять. Дай мне одеться и дай обещание, — начал говорить Лефти, застёгивая свою чёрную рубашку. — Слушаю. — Первое обещание — не рассказывай никому о том, что я режу себя. Второе — о том, где находится моя комната, — он уже полностью застегнул свою рубашку. — Хорошо, побежали, Леви, — Мюьз схватил за руку Лефти и вытащил из комнаты. — Я что тебе, из "Атаки Титанов"? — Нет, а что, ты смотришь аниме? — с улыбкой сказал он. Леви опять замолк. — Третье обещание — не говори, что я — анимешник. — Ок, — немного посмеялся и побежал дальше Мьюзик Мэн. Они вышли из пиццерии и направились по внутреннему двору к многоэтажке. Вечернее небо украсили маленькие белые точки, которые называют "звёздами", а по обоим сторонам тропинок шла череда высокой травы, которую будто давно не косили, но говорят, что это часть декора, во что очень плохо верилось. Живой комплекс составлял собой пятиэтажное широкое здание; у каждого, осмелюсь сказать, номера был достаток и все они были одинаковы: балкон, две комнаты — одна нормальная, другая — поменьше, — большая кровать, занавески и всё остальное. Мьюз направил Леф к комнате Челси и попросил, чтобы тот не глупил. Лефти трижды постучал в дверь. Он ждал пару секунд, и дверь открылась. За ней стояла Челси, у которой, по лицу, "гора с плеч упала". — Леви, ты нашёлся! — она, походу, не задумываясь, обняла Лефти. Он, мягко говоря, был в шоке, но он не осмеливался убрать её руки. Всё напряжение, бывшее за этот день, утекло. — Как ты меня испугал! — Да я и не терялся... Чего тут страшного? Я просто не живу, где живут остальные. — Я за другое, — её взгляд изменился и стал более серьёзным. — Почему ты ни с кем не общаешься? Чего ты боишься? — Боюсь сделать кому-либо больно. — Чем? — Своими словами. Я не слежу за своим языком, а если случайно скажу что-то не то, то сделаю человеку больно. От этого я не могу спать, поэтому в основном держу свой язык за зубами, дабы больше не делать так больно остальным. — Ох, Леви, все за тебя беспокоятся, что ты вечно молчишь. — Я их раздражаю, хоть и молчаливый, хоть и разговорчивый — от того, что я скажу лесть, мой характер не изменится. — Пойми, мы хотим тебе только лучшего, — здесь Лефти перестал спорить с ней: видно, бесполезно. — Ну скажу я человеку пару ласковых слов, но ничего ведь не изменится. — Ну ты хоть попробуй, пожалуйста, — она сделала жалобный вид, и Леф не смог сказать нет. — Ох, хорошо... Мьюз, сегодня ты очень круто выступил! — он выкрикнул за дверь, зная, что у неё стоит его высокий приятель, который, поняв, что его раскрыли, поспешил скрыться. — Отлично! И да, я видела тебя во время нашего выступления и то, как ты смотрел, — тут Лефти стало неловко. — Что, правда? — Правда, — она улыбнулась и взяла его за руку. — Знаешь, это не единственное, что я хотела тебя спросить, — она сделала небольшую паузу, подняла свой взгляд на меня. — Почему ты больше не выступаешь? Лефти, как и думалось, молчал. Он пытался подобрать слова и понял, что другие работники слишком много разболтали. — Мне не нравится эта профессия, а ещё голос не подходящий, поэтому лучше быть помощником в тени, чем выглядеть дураком при всех. — Причина не в этом: я вижу у тебя это в глазах. — Я говорю правд... — Ты врёшь. Почему ты не хочешь говорить правду? — Хочешь правду? — она тихо кивнула. — Хорошо. Дело в том, что дети меня ненавидят, говорят, что я сломанный и глупый. Не только дети меня не любят: видно, взрослым тоже не нравлюсь я. Я попробовал один раз выступить, но после сразу же ушёл, ощущая, что сейчас разревусь, потому что к этой профессии я стремился очень долго, я закончил с отличием музыкальную школу, но, как видишь, никому не нравится моё пение, и всем плевать, что я там закончил с отличием. Всех остальных дети любят, некоторые классные, брутальные, как "Рокстар"; смешные и милые, как "Медиокр Мелодис", сломанные, страшные, жуткие, как Молти, Скарлетт ( Скрап Бейби ) и Скрэптрап. А я вхожу в никуда: я немного поломанный, я немного Рокстар. Я неполноценный, поэтому я и не нравлюсь никому. Потому что от меня нет толку. Зачем вон из кожи лезть, чтобы показать, какой ты классный, если на тебя никто не будет смотреть? Поэтому для меня самым близким остаётся и останется темнота пиццерии. Ох, Прости меня, что я жалуюсь тебе. Ты, наверное, думаешь, что я так жалок, что жалеешь, что позвала. Я бы также думал. — Лефти, что ты несёшь? — Счастье, — нелепо, но удачно пошутил он. Она засмеялась, он её подхватил. — извини... — Хватит извиняться. От этого ни тебе, ни мне не станет лучше. Так, с этого момента я тебя подготавливаю к завтрашнему твоему выступлению. — Что? Ты... Ты хочешь, чтобы я выступал? А если народ не полюбит меня? — Ничего, мы заставим их подпевать за тобой, — от этого Леви улыбнулся, а она лишь подмигнула. — Итак, что ты хочешь петь? — Ох, не знаю... Может, "Cradles"... — Всё, будешь её петь. — Эм... Ладно... Лефти и Челси несколько часов репетировали, смеялись, шутили. Вскоре, к двум часам, он выучил все слова, перепады и всё остальное. Он сказал, что пойдёт к себе, она лишь кивнула. Они друг другу пожелали спокойной ночи, и он шёл, повторяя слова, которые будут в песне. Придя к себе, он долго ещё не мог уснуть. Но ему нужны были силы, ведь завтра для него знаменательный день. Лефти уснул. * * * Открыв глаза и посмотрев на часы, он понял, что поспал всего четыре часа, но зато чувствовал себя бодрым, как никогда раньше. Он начал снова репетировать свою песню, которая ему очень понравилась: она была и жутковатой, что ему нравилось, и танцевальной, что нравилось всем. Он повторил в последний раз, оделся и вышел из своей спальни. Прошло двенадцать часов. Люди стали приходить очень быстро, пришло много подростков и тинейджеров. Лефти стало немного боязливо. Первыми выступили, по инициативе, "Рокстар". Они спели "Look Like You Know", песня громкая, но очень ритмичная, а голос Ронни очень подошёл к этой песне. После они шикарно сыграли "Twisted" ( песня: Missio — Twisted ). Зал был в восторге, особенно от голоса Фредда: сегодня он в ударе. За ними спели "Mediocre Melodies". Лефти с удовольствием слушал то, как Нэдд пел песню "Dancin" от Aaron Smith ( песня: Aaron Smith — Dancin ( KRONO Remix )) , а после ещё и "Giant" ( песня: Calvin Harris & Rag'n'Bone Man — Giant ); с трубой им помог Мьюз. Это было что-то с чем-то. Лефти, правда, очень понравилось. Ну а после всех их вышли новенькие. Лефти только сейчас узнал, что они себя назвали "Bright Bomb". Ему кажется, что им подходит это название для группы. Вокалом этой песни снова была Челси. Ах да... что же насчёт песни: они спели "Higher" ( Песня: Lemaitre feat. Maty Noyes — Higher" ) . Эта хоть и электроника, но всем в этой песне нашлось место, даже для Эль Чипа: он был за пианино, а Мари, как и прошлый раз, место второго вокала и синтезатор. Это звучало очень круто. Леви наслаждался тем, как в тихом моменте пела Фантайм Чика. Теперь, после этой песни, он понял, насколько хочет к ним в группу. Но сейчас, как раз после этой песни будет пауза, а после неё выступит Лефти. Это знали только он и Челси. Она сказала, что после своей одной песни они ещё раз выступят. Лефти весь дрожал, когда понял, что песня закончилась. Но, убрав все свои сомнения как можно глубже, он направился к гримёрке, ждав до тех пор, пока "Яркая Бомба" возвратиться после выступления. Вот они и вернулись. Странно, что никто, кроме Лефти, не встретил их: наверное, все репетировали свои последующие песни. Все были в хорошем настроении. Для его поднятия Лефти только сказал: — Вау! Вы очень круто исполнили! — Спасибо, Леви! — поблагодарил его Мьюз. — Вы очень круто спели, серьёзно. А вы будете ещё выступать? — Да, будем, и я буду петь, — немножко писклявым, но нежным голосом сказала Мари. Из всей их команды она была самая низкая — Лефти она была по грудь. — И что же? — "Shadow". Я обожаю эту песню. Надеюсь, слушателям тоже понравится. Эл даже взял ради этой песни другую гитару. — Ох, я уверен, что им понравится песня, — Леф не говорил это просто так. Он знал эту песню — "Triplo Max — Shadow", и он знал, насколько эту песню любят ( ну так как она — хит мира ). Лефти поддержал их и начал просто глядеть на Челси. Он смотрел на то, как она, улыбаясь, что-то говорила Эль Чипу, не замечая, что он улыбался. Улыбался светло, словно вспоминал хорошие воспоминания детства, которых у него, к сожалению, не было. Он почувствовал какое-то ощущение того, что хочет её поцеловать, прямо сейчас. Это чувство было таким сильным, что кажется, оно проникло в разум и управляло им. Ноги сами подходили к ней. Он пытался остановиться, но ноги уже была сами по себе. Челси обратили на него внимание и улыбнулась ему в ответ. С таким счастливым лицом, знав, что он улыбается. Тут он смог немного себя остановить, чтобы не поцеловаться при всех. — Челси, можно поговорить наедине? — сказал он тихо, что услышала та, кому он обращался. — Да, конечно, — они вышли из гримёрки, став возле двери. — Что ты хотел сказать? — Челси... Дело в том, что... Я... я... — Ты? — протянула она "ы", как бы переспрашивая меня. — Я,.. — "Давай! Скажи ей о своих чувствах! Поцелуй её!" — сам на себя кричал в голове Леф, но в реальности только молчал. — Я... Я волнуюсь, — "Слабак!" — снова эти слова относились к нему. Он сам себя пенал за то, что не сказал правду и хотел уже разреветься, но она быстро ему ответила. — Оу, Леви, ты про наш сюрприз для всех... Не надо так волноваться! Ты ведь учил песню, ты знаешь её наизусть. Ты ведь перед этим же повторял. — Тысячу раз... Просто мне кажется, что не выйдет. — Почему? Я слушала, как ты поёшь: с душой, с той изюминкой, что нет у почти всех современных исполнителей. В твоём тоне есть та глубина слов, что ты, вслушиваясь, слышишь не просто закомплексованного парня, а проффессиального певца, который заполнил бы своей музыкой сердца миллионы. Но а если и не миллион, то моё сердце он уже покорил, — она крепко обняла Лефти, а он её в ответ, пытаясь не выпустить из своих рук. Прозвучала мелодия, а после уже и голос Фредда, который объявил, что сейчас выйдет "Bright Bomb" и споёт "Shadow". — Твой выход, — сказала она, подбадривая его. Он ей лишь в ответ шире улыбнулся, перевёл дыхание и шагнул на сцену. Все смотрели на затемневшую сцену из которой вышел чёрный медведь, начавший с глубоким, но звонким голосом петь "Cradles": "I live inside my own world of make believe Kids screaming in their cradles, profanities I see the world through eyes covered in pink Cross out the ones who held my cries and watched me weep..." Лефти просто пел, от души, не смотря на то, нравится ли кому-то, как он поёт или нет: он просто проник в песню головой, и его уже было не остановить: "...I love everything Fire spreading all around my room My world's so bright It's hard to breathe but that's alright. Hush!" Лефти открыл глаза. Зрители остолбенели, некоторые, как начался дроп, стали подтанцовывать. Одна девушка, видно, уже разошлась и стала двигаться в такт мелодии, другие подхватили её идею. "...Tape my eyes open to force reality Why can't you just let me eat my weight in glee? I live inside my own world of make believe Kids screaming in their cradles, profanities Somedays I feel skinnier than all other kids And some days I can't tell if my body belongs to me. I love everything Fire spreading all around my room My world's so bright It's hard to breathe but that's alright. Hush!.." После снова дроп, под которым танцевало уже больше половины присутствующих. Лефти готовился к своему любимому моменту песни — разгон, готовящий к третьему дропу. Сразу начались громкие басы, что каждый раз всё подрагивало: "I wanna taste your content Hold you breath and the feel tension Devils hide behind redemption Honesty is a one way gate to hell I wanna taste consumption Reflex to the waste absurd Hear the children sing aloud It's music to the wick burn side wash..." А вот и долгожданный третий дроп, который немного иначе звучал, но был также крут. Никто не сдерживался, и просто все подтанцовывали. Лефти тоже стал немного двигаться, чтобы хоть немного было движения. И вот небольшое отличие от первых двух дропов: слова в нём. Они были глухими, но давали атмосферности к концовке песни: "Just wanna be care free lately Just kicking up dirt Just got one too many quarters in my pocket Count 'em like four leaf clovers in my locket Untied laces and just dropping on dirt Dreams got dirty little alibis playing up Might as well just run around the nursery and count sheep." ( Песня: Sub Urban — Cradles ) Небольшая пауза, но, спустя пару секунд, все зааплодировали. Лефти, ещё не вернувшись в этот мир, смотрел на всех, а после уже поклонился и ушёл за кулисы. Первым его встретила Челси, которая с разбегу кинулась ему в объятия, а он сразу же схватил её. Он как-то отошёл в бок, и они в объятиях начали крутиться, как юла. И начали смеяться. Громко, весело, словно они старые друзья ( а может, и больше ), которые много лет не виделись, а тут встретились. Открыв глаза снова, он заметил, что из них вытекла слеза; он быстро вытер её, а после его внимание упало на других, когда он и Челси закончили обниматься: пришли все. Буквально все работники. Лефти встал в ступор. У всех играли различные эмоции: удивление, радость, недоверие, но больше всего первое ,— а Лефти просто смотрел всем в лицо с изумлением. — Лефти, как ты выступил! Это просто что-то с чем-то! Почему ты раньше не пел!? — спросил кто-то: Лефти, ещё в шоковом состоянии, не в силах различить, кто что сказал, ему сейчас сложно, поэтому он просто отвечал: — Да так... Не было желания... — Почему ты не выходил на сцену всё это время? — Лефти казалось, что это уже похоже на интервью, чем на просто вопросы знакомых. — Боязнь сцены. Думаю, других причин нет, — он начал врать, чтобы за него не переживали и более, и всё же это чувство презрения, бывшее у него на слушателей, после песни испарилась, так что он и не врал — просто немного переделал правду. После они что-то спрашивали, а он им что-то отвечал, дабы скоротать время, ведь сейчас будут снова выступать "Bright Bomb", а он не хочет этого пропустить. — Ладно, ладно. Фредд, по-моему, уже пора объявить следующих, — сказал, дабы все успокоились, Лефти. — Ой, точно! — Фредд взялся рукой за цилиндр и выбежал первым из комнаты. Все остальные тоже вышли из гримёрки, а Леф вместе с ними в конце, вымолвив хорошее слово "Удачи!". На сцену вышли только Мари и Эл. Её голос просто идеально подходил для этой песни, а слушатели, зрители, не важно, под такт щёлкали пальцем. Эл плавно проводил пальцами по струнам гитары. Жаль, что песня только короткая. Зрители, конечно, в восторге; все танцевали под мелодией гитары Эль Чипа и голоса Мари. Ну а после них стали выступать все остальные: Скарлетт очень хорошо спела "Bury a friend"; потом уже Молтен Фредди — "Lying in the sun"; Лили спела "Emoji" — очень классно получилось, а после неё снова Фредд — "Falling down". Больше Лефти не слушал песни, а просто ушёл к себе, окрылённый сегодняшним вечером. Он шёл, ещё не привыкнув к темноте, к своей комнате, как услышал снова голос Мьюза: — Леви, ты уже пошёл спать? В девять часов вечера? — Нет. Я просто не кушаю вечером, а ещё я наслушался песен. А ещё я устал. — Просто, эм, где-то через десять минут будет петь Челси, — Лефти остановился. — Ну чтож, желаю ей хорошо спеть. А хотя я и так знаю, что всё будет отлично. — Она хочет, чтобы ты был там, когда она будет петь. — И почему же? — Просто эта песня, она говорит, будет спета для тебя, — Лефти повернулся на Мьюза удивлённым взглядом. Он сильно покраснел, но ничего не ответил. — Леви, я же знаю, что ты к ней не равнодушен... — К ней никто не равнодушен: она всем нравится. — Ты же понимаешь о чём я, — Лефти отвёл взгляд. — Она тебе нравится... — Тс! Только ей, прошу, не говори. Она меня обсмеёт. Мы совершенно разные: она — свет, я — тень. Не хочу, чтобы она знала о моих чувствах. И она мне не просто нравится... Походу, я в неё влюблён... — Ну, это было заметно,.. — Мьюзик Мэн сделал глубокий вдох и продолжил, подойдя к Лефу ближе. — Леви... Я — не мастер советов, но мне кажется, что противоположности притягиваются к друг другу. По крайней мере, так всё говорят... Без света нет тени, без тени — нет света. Ведь она не просто так посвятила эту песню для тебя. У неё тоже к тебе чувства, наверное, — Лев снова к нему повернулся и просто кивнул и пошёл за ним. Он встал на то место, где прошлый раз слушал их первое выступление. Он знал, что она его увидит там. Прошло пять минут с прошлой песни, и они вышли. Первой зашла на сцену Челси, потом все остальные. Эль Чип, как и в песне "Higher", был за пианино, а у Мьюза в руках был трамбон, который, явно, будет использован. Она глазами, видно, искала Леви, а после того, как нашла, лучезарно улыбнулась и запела: "I remember how it all started Feeling warm till the summer was over And our little lives, it felt so big then We're only reaching stars And I am a big black star And you said to me If you love me, then say you love me And you are mine Hey come on darling, stop the hiding Speak your mind Woah, I loved you But you left me speechless then Say if you love me, then say you love me And you are mine..." А после уже и Мьюзик Мэн на своём трамбоне сыграл прекрасную мелодию, которую бы Лефти врятле бы смог. Он — профессионал в своём деле; зрители в такт хлопали руками. "I remember how it all started Feeling warm till the summer was over And our little lives, it felt so big then We're only reaching stars And I am a big black star And you said to me If you love me, then say you love me And you are mine Hey come on darling, stop the hiding Speak your mind Woah, I loved you But you left me speechless then Say if you love me, then say you love me And you are mine You left me speechless Speechless You left me speechless!.." Её голос громко, мягко протянул последнее слово. Мьюз и Эл вместе создавали прелестную, романтичную и танцевальную мелодию. Дроп оказался прекрасным, особенно из-за того, что в нём пела Челси: "You left me speechless Speechless You left me speechless Speechless So if you love me, then say you love me And you are mine Hey come on darling Speechless..." ( Песня: Robin Schulz feat. Erica Sirola ) Песня закончилась. Лефти немного ещё стоял там, слушая как все громко хлопают, свистят выступавшим, а после уже и ушёл за кулисы. Он снова был один, но для него это было лучше, слышал, как чьи-то шаги становились громче. Открылась дверь, и навстречу ему вышли "Яркая Бомба". — Это было нечто! Это было просто шикарно! У меня даже нет слов, чтобы описать ваше выступление. — Хватило бы просто "Вы круто выступили", — сказал Эль Чип, заносящий внутрь пианино вместе с Мьюзик Мэном. — Не, мне, правда, очень понравилось. Это выступление, можно назвать, вашим лучшим здесь пока что. Не то, чтобы другое были плохими — те тоже очень круты, просто это для меня было лучшим. — Мы поняли, — с улыбкой произнёс Мьюз, втаскивая пианино в гримёрку. Мари и Эл сильно суетились о том, как бы поставить удобнее инструмент, что они несли, а Мьюз отошёл куда-то. Лефти смотрел на всех и на приоткрытый дверной проём. Он думал, как бы выйти и рассказать о всех своих чувствах к Челси, но, переведя дух, он решил не задумывать какой-то сложный план, чтобы пригласить её на свидание: просто подойдёт, просто позовёт. Всё неимоверно легко. — Эй, Леф, — обратилась к нему подошедшая сзади Фантайм Чика. Она широко улыбалась, как и всегда. — Что делаешь? — Да так, стою... — Я это, посоветовалась с остальными, и мы решили завтра пойти в караоке-бар. Там будем петь песни, танцевать, может, ну кто хочет, пить... Мы бы хотели тебя позвать с собой. — М-меня? Я же не из вашей команды. — А что здесь такого? — Ну вы как бы одна команда, а я лишний. Поверь, так лучше, — Лефти не знал, что говорил, хотел замолчать, но понимал, что так лучше будет. — Я так не считаю. Мы же тебя приглашаем, а приглашения не отказывают. — Если нет уважительных причин. — А они у тебя есть? — в ответ молчание. Челси посмотрела в сторону Эл и Мари и уже подошедшего Мьюзена. — Погоди секунду, хорошо? — Он ещё не успел кивнуть или сказать что-либо, как она отошла и начала что-то шептать остальным. Они что-то обсуждали, кивали друг другу или самим себе, иногда посматривая на Леви; у Лефа разгорелось любопытство. Они последний раз кивнули, и Челси подошла обратно к нему с улыбкой. — Лефти, мы снова посоветовались, и... Решили тебя взять к себе в команду,.. — Глаза Леви сразу увеличились. На них играло так и удивление, так и радость. — В команду? Но... — Мы всё обсудили: все только за. А раз ты в нашей команде, то ты должен пойти, — слово "должен" она подметила интонацией и ударением. — Ты ведь сам хочешь к нам? — Эм... Да. Да, я дико хочу к вам. Я буду только рад завтра придти туда с вами. Во сколько выходить? — Выходим в восемь вечера и будем туситься всю ночь. Ок? — Конечно, — повисла неловкая пауза. — Ну, я, наверное, пойду: шоу уже закончилось, все разошлись, а раз завтра такое событие, то, думаю, можно и пораньше лечь. — Да, хорошо. Спокойной ночи... — Подожди! Челси, а правда, что эта песня была... Посвящена для меня? Ох, ощущаю себя эгоистом. — Да, она была для тебя. — Но ведь лето даже ещё не началось, и я, вроде, не делал тебя безмолвной ( если что, то это перевод некоторых строк из песни ). — Это просто лишние слова — словаря которые не относились к тебе. Тебе относились разгон, после припев, проигрыш и окончание. — Ах, ясно... Спасибо тебе. Я, правда, очень тронут. — Да всегда пожалуйста, — она снова обняла его, а он, снова, её тоже. Она, немного отойдя назад, поцеловала в его красную щёку, а он просто застыл в изумлении, а после уже и полностью покраснел. — Спокойной ночи... Лефти попрощался с остальными и вышел из гримёрки. Он направлялся к себе и понял, что насколько всё же неудобно ему ходить в темноте. Он вытащил телефон из кармана и начал подсвечивать себе дорогу вперёд, к своей комнате. Дойдя до неё, он, не раздевшись, просто лёг на кровать; свет из дверного проёма просвечивал одну узкую линию комнаты, немного отсвечивая в стороны от неё; все объекты в недо-спальне были тёмных и серых оттенков, словно выцвели, как какая-либо старая одежда; темнота поглотила это место в пиццерии, а неожиданный свет, который, оказалось, всегда был в этой комнате, в лампе, на минуту озарил всю комнату, когда Лефти хотел убедиться, какой беспорядок находится в этой комнате. Он разделся и уже и лёг спать, думая о том, что произойдёт завтра, но никому, почти никому не дано знать то, что будет завтра. Он ожидал хорошего вечера, ожидал того поцелуя, которого он желал сегодня весь вечер. Леви сделал последний зевок, лёг на бок и уснул, иногда сопя, как настоящий, дикий медведь. Это утро и день прошли почти незаметно: за это время работники, нанимающиеся, как персонал на детских мероприятиях смогли провести 2 дня рождения и просто развлечь маленькую публику. Лефти за это время в основном думал о предстоящем вечере, о том, как они будут поочерёдно петь караоке, рассказывать всякие истории из прошлого, танцевать. Но, кроме этого, он также сделал ещё один шаг, заставивший всех его знакомых удивиться и просто улыбнуться: он перебрался обратно в живой комплекс, нашёл свободный номер на втором этаже, поближе к Челси и команде, перенёс все свои немногочисленные вещи. За весь путь он встретил только Мьюза, который только улыбнулся и отошёл куда-то, снова — вроде, на крышу. Этот день можно считать судьбоносным. Для Лефти, по крайней мере. Он долго думал о том, что одеть, несмотря, что его гардероб сложно назвать богатым: в основном, всё чёрного цвета, если не чёрного, то красного или белого; он решил одеть другую рубашку с такими же длинными рукавами в красную полоску, чёрные классические штаны, алый галстук-бабочку и, конечно же, дабы поддержать весь образ, чёрные туфли. Посмотрев в зеркало, он подумал, не слишком ли празднично он одет? Или нужно одеть что-либо более спортивное? Он понял, что это одежда подойдёт для двух этих образов вечера, так что, чтобы переживать за одежду, особо не было причин. Он в очередной раз встал у зеркала и стал создавать "идеальную" причёску. "Идеальной" ли причёской оказалась, Лефти не знает, но она ему была по душе: его чёрные волосы были уложены в разные стороны, к затылку направившись назад, однако же один волос упал ему на лоб, не захотев быть направленным расчёской; теперь Лефти выглядел как самый настоящий джентльмен. "Ох, надеюсь, я не буду выглядеть глупо" — думал он, посмотрев в который раз на зеркало. Пришло время. Солнце ещё не село и не образовало закат — даже предпосылок на завершение дня не было. Небо имело оттенок, какой бывает только в палитрах у художников: нежно-голубая краска была окрашена в ярко-оранжевой акварели ,— напоминая что-то наподобие полудня, соединённого с закатом. Каждое облако — маленькое или большое, слоистое или перистое — плыло над Лефти и входом в пиццерию, где он, Мьюз и Эл ждали девочек, пока они выйдут. — Ах, они скоро? — нетерпеливо вымолвил за последние пять минут Эль Чип, иногда посматривая на время в телефоне. — Да, вроде, уже должны были выйти... — ответил на вопрос своего друга Мьюзик Мэн. — И вышли, — из дверей послышался голос Мари, а после уже была видна и она, и Челси. Мари была одета в короткое чёрное платье в белую полоску, чёрные туфли без каблуков с белыми бантиками, капроновые колготки; так как у Мари волосы были короткими, то у неё волосы были распущены. Она, Челси говорит, никогда не делает причёсок. "Ты вообще смогла бы сделать какую-либо штуку с такими волосами, как у меня? Пф, нет, конечно!" — Фантайм Чика любила перекривлять свою подругу: ей всегда казалось, что та как-то слишком бурно и забавно реагирует на такие мелочи, как короткие или длинные волосы. А Челси выглядела прекраснее обычного: её белые по пояс пряди с розовыми кончиками волос были распущены — обычно они были завязаны в толстую косу или "дульку"; коралловое волнистое платье по колено при каждом потоке ветра колыхалась, вечно поднимаясь выше, и за каждое такое движение Челси удерживала его, чтобы оно не поднималось выше. Лефти поддавал немного виду, что он восхищён её образом, старался держаться, дабы не совершить какую-нибудь глупость. Поэтому он лишь сказал: — Ты... Ты выглядишь восхитительно. — Оу, спасибо. Я надеялась, что тебе понравится. — Мне? — Да... Тебе и... И остальным тоже хотела, но, при нашей первой встрече, было видно, что ты высокий критик, поэтому я на это и надеялась. — С чего ты взяла, что я — высокий критик? Просто я тогда пытался ввести себя чуждо, а не гордо или как критик, разумеется. — А, ну ясно. Повисла нелепая, неловкая тишина между ними. — Ты тоже хорошо выглядишь, — подметила Челси, осматривая его с ног до головы. — Спасибо. Я не знал, что одеть, поэтому... Вот. — Да ничего страшного. Ты выбрал нормальную одежду: мы всё же как бы на праздник, а не на вечеринку. — Да. Наверное, ты права. — Только вот причёска... — Что с ней не так? Кривая? Нелепая? — Нет, нет, нет, что ты! Просто видеть в ней тебя мне непривычно. Ну, ты понимаешь, ведь волосы всегда закрывали твой нормальный глаз... Просто... Я просто думала, что у тебя карие глаза, а они такие жёлтые или оранжевые: что-то смешанное. Поэтому я и удивилась. А так всё отлично. — Ах... Ясно... Челси в очередной раз лучезарно улыбнулась, отсвечивая в своих глазах Леви, стоящего перед ним, и солнце, падающее под горизонт. — Челси, Леф, идём! — прокричала Мари, уже сидевшая в салоне минивэна. — Вы хотите весь вечер проторчать у входа в пиццерию? Ответ, наверняка, понятен — они подбежали к машине и уселись на задних сидениях: впереди был Эл, за рулём — Мьюз. Сделав одно движение ручника, машина поехала. Лефти, по детской привычке, смотрел в окно: уже начинался закат, и все дома, улицы, кварталы были окрашены в яркий огненный оттенок, словно где-то, совсем недалеко, был мощный пожар, охвативший небоскрёб или какое-либо другое высокое здание. Уже были включены уличные фонари, не дождавшиеся, пока солнце спрячешься за ближайшим домом; их свет был тусклым по сравнению с лучами заката, так что от фонарей было мало проку. Город, какое бы время не было, всегда был шумным и живым, увидеть тихий переулок — большая редкость. Спустя двадцать минут, машина остановилась. Минивэн встал у входа в двухэтажное здание, откуда уже доносился чей-то голос, поющий известную, но никак не вспоминающуюся Лефти песню. Он вышел из машины и посмотрел на название заведения: "Свист соловья". Леф был в предвкушении. — Ну что же, заходим внутрь! — промолвил Эл, зашедший внутрь первым, остальные потопали сзади него. Уже зайдя внутрь, в зал, все увидели большой зал, в одной стороне которой была барная стойка, у противоположной — караоке, а по боковым сторонам — столики, и, наконец, в центре танцпол. Лефти даже не знала куда пойти: глаза разбежались, но, оглядевшись, он уже увидел, как никого из друзей не было, потому что они, в отличии от него, не теряли времени: Эл уже был на танцполе под какую-то песню, вроде, если Лефти хорошо помнит, под "Kiss And Make Up" от Дуа Липы и Блэкпинк, которую пела одна из посетительниц, Мари уже поспешила к бару, Челси и Мьюз уже подошли к караоке и ждали очереди, хотя почти никого и не было там — все были на танцполе и танцевали под ту песню, что танцевал Эль Чип. Лефти подошёл и встал между ними, смотрев на то, как другая девушка пела, читая слова на экране. — Леви, а ты будешь после кого? — неожиданно спросил Мьюз. — Ну, наверное, после тебя. — Хорошо, — после последнего предложения закончилась песня, а потом уже аплодисменты, свист и крики самых довольных слушателей. — Ладно, я пошёл петь. — Стоп, уже? — встпила в диалог Челси. — Когда? — Я всё успел, попросил тут у своего давнего знакомого сейчас спеть, и всех нас троих записал. А также песни нам тоже выбрал: какие, потом увидите. — Ой, Мьюзик, какая ты душка! — Всё, всё, я пошёл. После меня Леви, а после него — ты, — он указал пальцем на Фантайм Чику, а потом уже развернулся и подошёл к караоке, выбрав свою песню. Начальные ноты на пианино, а после удивительно глубокий, нежный голос Мьюзик Мэна начал петь "Murder", реально очень душевную песню. Его голос был волшебен во всей этой атмосфере, что он подарил залу; все в буквальном смысле встали, как вкопанные, и слушали его голос, реагируя на любое движение его губ. Короче говоря, он околдовал всех. Даже Лефти. Жаль, что только песня короткая, а то бы они не вышли из загнанного по своему желанию транса. Конечно, аплодисменты были громкими, громче количества находившихся, будто кто-то снаружи, на улице, тоже хлопал в ладони. Он лишь шире улыбнулся, показав свои идеальные белоснежные зубы, и вскоре удалился. "Теперь моя очередь..." — подумал Леви, отойдя уже к караоке. Он начал смотреть на экран и увидел надпись: "grandson — Despicable". — "Подлец"? Серьёзно? — Лефти взглянул назад в поисках Мьюза, но он оказался в двух метрах от него, так что на это не ушло много времени. — Ну, знаешь, мне просто показалось, что тебе понравится эта песня, ведь она подходит по твоему стилю, и, не знаю, она мне просто понравилась. — Дело не в этом. Я знаю эту песню: она отличная, с крутым дропом. Просто, думал, откуда ты узнал, а теперь понимаю, что это случайность. — Не-а, не случайность. Просто тем вечером, в "тайной" комнате, твои стены были обклеены постерами "grandson". Я внимательный на такие детали, как стены или ботинки, торчащие под кроватью. — Чёрт, а я совсем забыл, что они там лежат. — Ну ничего, найдёшь потом, а сейчас пой. — Ох, всё, иду. Лефти встал к экрану на пару метров и начал зачитывать строки: "The goodbye is the hardest part When we find ourselves back at the start But I'm not so brave, and I'm not so smart, no I'm doing you a favor, doing you a favor. One day you will understand Why I pushed you away as I ran And you will find a better man than I am Trust, I'm doing you a favor, doing you a favor ( Ooh ) Despicable I'm just a bottom feeder ( uh-huh ) Despicable I ain't never been a keeper ( oh no ) Despicable Love her then I leave her And if I were you, I wouldn't love me neither Said if I were you, I wouldn't love me neither I wouldn't love me neither Despicable The boy whole fell into the sky Had no one there to watch him cry He looked at you with his empty eyes and said: "I'm doing you a favor, doing you a favor." ( Ooh ) Despicable I'm just a bottom feeder ( uh-huh ) Despicable It ain't never been a keeper ( oh no ) Despicable Love her then I leave her And if I were you, I wouldn't love me neither Said if I were you, I wouldn't love me neither I wouldn't love me neither Despicable How I wish I told a different tale Why we chase the light and his love prevailed But his blood went cold and his skin went pale She got a letter in the mail, said: "I'm doing you a favor, doing a favor" Said if I were you, I wouldn't love me neither Said if i were you Said if I were you, I wouldn't love me neither." Лефти не ожидал, что споёт так... Круто? Он не знал, как назвать это, потому что так, правда, не пел ещё. Аплодисменты были выше крыши: посреди него один лишь гул хлопков в ладоши. Мьюз хлопнул ему по плечу и позвал Челси, стоявшая сзади него. Челси подошла к Леви и провела его взглядом и одним предложением: "Ты шикарно выступил." Она встала к караоке и начала зачитывать, словно заклятие, слова, мимоходом пролетающие вверх. Слова, строки песни пролетали, и песня выходила из её уст, мелодия продолжалась, заканчиваясь у минуты шикарным дропом. Люди изливали язык тела, поддаваясь музыке, а Лефти стоял и просто слушал её голос. Минуты текли, и уже, к сожалению, конец: "...Oh, oh, oh, oh Sinner how you do what you do Oh, oh, oh, oh Sinner that's danger in you..." ( Песня: Veorra — Sinner ) Челси повторила несколько раз последнее слово и закончила песню, получив свою порцию аплодисментов и гордости. Лефти улыбнулся больше, чем обычно, и показал свои небольшие клыки, и она ему, уже по привычке, в ответ. Леви оглянулся в поисках Мьюза, но его не было рядом, снова. Он увидел, как наверх промелькнула высокая тень, и Леф, конечно же, поднялся за ней. Он обошёл стоящих на лестнице о чём-то болтающих девушек, целующихся парочек и просто людей, просто стоящих там. Дверь захлопнулась за тенью. Зайдя за ней, оказалось, она вела на балкон. А на этом балконе, как и думал Леви, был Мьюз, но, на его удивление, он курил. Никотин клубился дымом и быстрой струёй вылетал из его рта, перекрывая оранжевый свет фонаря тёмного вечера. — Мьюз, ты куришь? — Ох, не ожидал тебя увидеть. — Ты вечно куда-то пропадал, вот я тебя и раскрыл. Зачем? — Это долгая история — если тебе интересно, то могу рассказать. — Давай. Мне очень интересно. — Ну... Это детская привычка, вредная, к сожалению. До начала всё это были нервы, когда мне было пятнадцать, что ли — я пытался так расслабиться, к примеру, как ты режешь себя. В те дни на сигареты уходило больше денег, чем на всё остальное. Мне тогда, реально, было очень хреново: родители разводились по причине того, что оба изменили друг другу, и каждый божий день орали, вдавливая другому, что он урод и тому подобное. И они совсем не думали, что страдать больше всех буду я, слушая и смотря на то, как рушится наша семья, — он сделал затяжку, выкурив из одной её треть сигареты, и выдохнул содержащее там, продолжив — Мне тогда это посоветовал друг, сказав, что помогает не нервничать. Ну, и началось. Хах, если я бы не знал, насколько курение плохо, то, наверное, у меня уже был рак лёгких пятой стадии. Ну а после родители сказали, что я должен выбрать кого-нибудь из них, потому что они уже подписали договор о разводе, и я должен либо жить с матерью, либо с отцом. Для меня это был очень сложный выбор: выбрав одного, ты ранишь другого, и он тебя в отместку станет ненавидеть. А потом был страшный скандал насчёт того, куда меня пихнуть: мама говорила, чтобы я был с отцом, отец — с матерью. В тот день я понял, что я им не нужен, раз они оба хотят от меня избавиться. Поэтому я избавил их от себя совсем. — Как? — Я ушёл. Не помню, оставил ли я записку, но я в те пять часов утра что-то наклеил на стенку холодильника, а потом уже уехал в штат Орландо, к своим родственникам: обычно мы туда ездили раз в два-три года, так как путь не ближайший, и ещё в последние годы отношения с ними тоже обострились, поэтому мне казалось, что меня не найдут. Я у них, у родственников этих, попросил, чтобы они меня не выдали, рассказав обо всём происходящем в моей семье. К моему счастью, они пообещали, что ни в коем случае не расскажут о моём местонахождении. В тот день я совсем не курил, потому что выкуривать что-то плохое тогда, в тот день, совсем не было... Тогда я не был так зависим. Денег у меня много не было — я стал экономить на всё, кроме сигарет, потому что они были единственной вещью, что хоть как-то помогала мне в той ситуации. Поэтому пришлось работать, чтобы как-то заработать деньги, ведь это очень неудобно, когда за тебя тратятся почти неизвестные тебе люди, которых ты можешь назвать родственниками только потому, что у вас общий дед. В школе мне были рады: кто мог подумать, что заводить новые знакомства так легко. И ещё я стал лучше учиться, хоть и так учился на четвёрки, то стал круглым отличником. Странно немного, правда же? — Не знаю, ты просто нашёл себе подходящее общество. — Возможно. Жизнь стала налаживаться с того момента. Только вот, к сожалению, я не смог прекратить курить, просто уже это осталось привычкой, которую я не в силах прекратить... Я долго думал, не совершил ли я ошибку, сбежав с родного дома, но почему-то мне кажется, что меня и ждало это: Челси и Эл в колледже, Мари, музыка, всё-всё. И ты тоже был на этом пути. Не знаю, может, это и ошибка, но я рад, что совершил её, — Мьюз выбросил ещё немного дымящийся окурок в урну и повернулся к Лефти, смотря на него через линзы его круглых очков немного влажными глазами. — Мьюз... А ты скучаешь по родителям? Хотел ли просто увидеть их снова? — Мьюзик Мэн долго молчал, отведя свой взгляд куда-то вдаль, в сторону близлежащих небоскрёбов, из окон которых выходил свет, поделённый на квадратики. Он облокотился на перила и всё также смотрел в ту сторону. — Если честно, то не знаю... Я бы хотел просто увидеть, в порядке ли они, но... — Но? — Но захотят ли они меня увидеть? Это было лет восемь назад, когда я ушёл и не вернулся из дома — больше я их не видел. Вдруг они меня не примут, сказав, что я им больше не сын? — последовала пауза, которую иногда нарушал гул машин из глубин города. Мьюз отошёл назад и снова начал смотреть на него с совершенно серьёзным лицом. — Что-то меня прорвало, прости. Наверное, не стоило рассказывать тебе историю, но всё же спасибо тебе, что выслушал: не каждый может дослушать такие слащавые истории. — Да не за что, но у меня есть одна просьба — прекрати курить. Серьёзно, ты смог прожить достаточно сложную жизнь и наверняка сможешь прожить такие "спокойные дни" без сигарет. — Наверное... Кстати, как там дела на любовном фронте? — В смысле? А, ты про Челси... По-моему, я ей не нравлюсь. Ну, в плане любви. — Почему ты так считаешь? — Ну, просто никак не получается ей сказать о моих чувствах. — Ты боишься отказа? — А?.. Я... Конечно. Она же такая классная, весёлая, всем нравится. Просто, кажись, я ей не подхожу... — Леф, спомни себя три дня назад и всю остальную жизнь: мог ли ты вообще себе представить, что будешь более раскрепащённымя как сейчас? Вообще общительным и способным к большим сценам? И к тем более любви? — А... Наверное, нет. Точнее, точно нет. Я даже не думал, что получится кого-то поразить своим голосом. — А получилось. И первым ты поразил Челси, — Леви сильно покраснел, слившись со цветом щёк, но не отводил взгляд, как раньше. — Иди и скажи, что ты чувствуешь к ней. Она, наверняка, заждалась тебя. Лефти кивнул ему и вышел из балкона, смотря по сторонам, дабы не задеть очередную парочку у стен. Он ринулся вниз, по лестнице, и увидел, как Мари сидела одна за столиком и теребила маленький зонтик, что добавляют для декора напитков. Он подошёл к ней и пытался докричать ей сквозь громкую музыку: — Где Челси? — Что? — Челси где!? — Кажется, поднялась наверх! — он уходил, но она продолжила. — На крышу! Он ей кивнул и, с небольшим фырканьем, поднялся обратно наверх, только выше. Лестница вертикально поднимала его к люку, который и вывел его на крышу здания. Здесь, в отличии от второго этажа, был ветер, продувавший все предложения и мысли, тянув совсем слабенько волосы. Манхэттен сверкал в свете фонарей и ламп из окон зданий, домов и небоскрёбов, отсвечивая всё на сгустившиеся на небе облака, которые были окрашены в какофонии этих цветов света, приобразовывая себе оранжевый или красный оттенок. Взгляд Лефти упал обратно вниз, на крышу бара-караоке. На её середине сидела Челси, скрестив руки на своих коленях. Он вышел из тени и подошёл к ней, наступая на мелкие камешки, при столкновении которые вечно шуршали. На этот шум обратила своё внимание курочка: её взгляд был взволнованным, но он вскоре успокоился и преобразовался в кроткую улыбку, укутанную в темноте от головы. — Ах, Лефти, это ты. Ты меня немного испугал. — Я настолько страшный? — Нет. Просто надо давать хоть какие-то признаки жизни. — А, ну ясно, — он подошёл к ней ещё ближе, сев также, как и она. Камушки отскакивали от его ног и приземлялись где-то подальше от эпицентра удара об пол. Её взгляд был поднят в сторону всё выше и выше поднимающихся небоскрёбов. — Правда, красиво? — Не то слово... — И мы живём в такой красоте, а не замечаем её... Лишь одна вещь, даже один человек способен изменить твой кругозор на жизнь и саму жизнь в целом, и ты сможешь видеть такие красоты в таких мелочах. — Глубоко... Со смыслом... — А? — Я про твои слова. И, вправду, такое бывает на свете: у меня, к примеру, было такое. — И что же это? — Знакомство с Мари. Она очень позитивная, она мне показала сторону нашего мира, такую интересную и весёлую, нежную и забавную. И такую волшебную... Мир, полный счастья... Полный грёз... Мир, в котором я встретила тебя и поняла, насколько он прекрасен... — Я... я... Польщён... У меня тоже всё изменилось в жизни от одной встречи... Ты — свидетель этого... И его виновник... — она повернулась к нему с блестящими от вышедших слёз глазами, отражающие луну, которая смогла показать свой силуэт сквозь облака. Он взял её за руку и положил на неё другую. — Челси, с нашей первой встречи ты меня изменила, в буквальном смысле: я стал совсем другим. Я хотел тебя спросить ещё вчера, перед шоу, но не получалось, а ещё мы ведь только познакомились, и я просто спешу, как обычно... — Леви... — Да? — Что хотел спросить? — Челси... Походу... Я влюблён тебя, — в этот прекрасный миг они оба покраснели: её белое оперение приняло розовый оттенок у щёк и лба, а он стал полностью багровым. — Не знаю, наверное, я спешу: мы ведь, еле знакомы эти 3 дня. Но, если ты откажешь, то я не буду против и мы сможем, хотя бы, остаться друзьями... Она вытащила свои руки, схватив за его плечи, и быстрым, но нежным порывом поцеловала в губы. Лефти лишь изумлённо расширил глаза, но после положил свои руки ей на талию, обхватив, словно при объятии, ощущая жар её тела, тепло лица и губ. Миг был прекращён, когда она отошла на несколько сантиметров назад, прикосаясь с ним одним лбом и руками. — Леви, мы и так друзья, но что-то более... Ты мне больше, чем просто близкий друг... Я, походу, тоже в тебя влюблена... — Ох, друзья, у нас тут молодожёны! — видимо, уже выпившая, сказала Мари, стоя у люка. За ней из люка выглядывал Мьюз, а сзади неё стоял Эл. Все они глупо улыбались, а ещё увидев Лефти и Челси вместе в дистанции нарушения личного пространства, то тут же засмеялись. "Молодожёны" лишь переглянулись и поддержали смехом друзей. — Если честно, то это было предсказуемо: вас прямо так и тянуло друг к другу. — Ох, Мари, ты слишком бухая, чтобы думать о таких вещах, — буркнула аргументом ей Фантайм Чика, ещё находившаяся в том положении с Леви. — Всё, всё, всё, кышь отсюда! — Ладно, ладно, я пошла обратно тусоваться, — она встала, ожидая, пока спустятся другие, и после тоже ушла, оставив Лефти и Челси снова наедине. — Ох, наверное, поэтому я и люблю её, — промолвила после глухого стука люка на крышу курочка. — Ну, и что будем делать? — Давай просто любоваться городом, хорошо? — Я только за. Они оба повернулись к городу, который стал более тихим и ярким. И более волшебным. Леф смотрел куда-то выше, чем небоскрёбы, на то, как облака создавали иллюзию, словно луна скатывалась по ним, пронося с собой свет. Челси положила ему на плечо свою голову и, кажется, засопела. Он не двигался и просто смотрел на то, как происходит одно из тех чудес из жизни, которое может быть только во всяких фантастиках, показывая стандартную реальность. Стук сердца был их ритмом жизни, их ритмом мира, медленным, но в нужный момент он становился и красивым, и изумительным, и просто таким, какой не бывает... Просто мир, полный счастья.