На дне картонной коробки

      На лечение Майкла ушла не неделя, а полных три. Кожа блондина слишком долго держала на себе следы, которые Грег старательно обрабатывал и смазывал. К тому же сломанное ребро восстановилось только через две с небольшим недели, все время, не давая юноше нормально дышать и передвигаться.       На второй день вынужденного больничного, парень вымолил у Грега вернуться домой, строя умоляющие моськи и канюча, как малое дитя. Мужчина не смог отказать, хоть и пытался убедить парня, что лучше условий не найти. Грегу пришлось признать, что перед очаровательной просящей миной Майкла, он бессилен. Наверно если бы парень вот с таким же лицом попросил убить кого-то, то брюнет, не раздумывая нажал на курок, лишь бы угодить своему мальчику.       Блондин не желал злоупотреблять чужим гостеприимством, что и стало основным доводом к переезду. Но на самом деле, он хотел наслаждаться вниманием Грега, не боясь, что их могут потревожить. Каждый раз, он вздрагивал от шорохов, словно вор, проникший в чужое жилье, от этого ему было не по себе, как и от того, что он элементарно не знал где и что лежит или стоит.       Ему было невдомёк, что никто бы и не посмел сунуться туда без ведома и разрешения Коллинза младшего. Эта была одна из корпоративных квартир его фирмы, куда он приказал отвезти юношу, как только ему позвонил Джек. В тот же день он перенёс все встречи на максимально раннее время, чтобы к ночи оказаться рядом с пострадавшим. В этой просторной однокомнатной квартире, останавливались служащие из филиалов других городов, когда прилетали в командировку в головной офис.       Каждый вечер, оказавшись в своём маленьком мирке, двое выключали свет и наслаждались неторопливыми ласками и долгими тягучими, словно мёд поцелуями, растекающимися по всему организму, унося сознание в другое измерение и забирая всю усталость и нервозность прошедшего дня.       Майкл становился все более раскрепощённым и жадным до прикосновений рук и губ Грегори, все чаще первым проявляя инициативу, касаясь груди мужчины, обводя его тело ладонями. Но, как бы он не намекал, брюнет не двигался дальше простых и весьма миссионерских ласк, раззадоривая в блондине любопытство и неудовлетворение, прогрессирующее с каждым днём во все более плачевную форму.

***

      - Где они? - холодно спросил Грег, стоявшего перед ним Джека.       - В дальней комнате - ответил водитель и крикнул уже в удаляющуюся спину - До конца коридора и направо.       В комнате с обшарпанными стенами и обсыпавшейся с потолка штукатуркой, на двух стульях со связанными сзади руками, сидели те самые парни, которые нанесли ЕГО ЖЕНИХУ такую боль.       Лица мужчин представляли собой ужасающее зрелище. Выбитые зубы, рассечённые брови и разбитые губы, свалявшиеся волосы, отёкшие руки. Кровь заливала глаза и подбородок, стекая на порванную местами, грязную одежду. Но это вызвало в Греге, лишь какое-то внутреннее удовлетворение.       - Так значит, это вы ублюдки, избили моего жениха? - выплюнул Грег, презрительно, словно на прилипшую к ботинку грязь, смотря на побитых сверху вниз.       Охранники переглянулись, но тут же вернули себе невозмутимое выражение лица. В конце концов "любвеобильность" босса была им известна, да, и платили им не за то, чтобы удивляться. Личная жизнь начальства их не касалась совершенно. Они выполняли свою работу и уважали сильного, умного и справедливого руководителя не за то, с кем он спит, а за то, как умеет вести дела и относится к подчинённым.       Все, кто работали с Грегори Коллинзом, знали, что этот холодный и расчётливый с виду бизнесмен, на самом деле может впасть в такую ярость, что лучше оббегать его стороной. Но самым правильным было вообще никогда не переходить ему дорогу. Несмотря на весь свой лоск, этот мужчина мог решать дела и физическим путём.       Грегори никогда не нападает первым, считая это не достойным настоящего мужчины, но если дело касалось его близких, то он откидывал свои принципы в сторону, не брезгуя даже самыми изощрёнными мерами наказания. Мстительность была, пожалуй, единственной его отрицательной чертой, которой он научился управлять виртуозно, применяя ее только в экстренных ситуациях, и всегда зная чувство меры.       Один из отморозков презрительно хмыкнул, сплюнув на бетонный пол, несколько капель крови попали на дорогие ботинки брюнета. Грег, словно ястреб, тут же пронзил его злобным взглядом, а затем медленно приблизился к нему, тихими шагами, практически не нарушая воцарившую тишину.       - У тебя какие-то проблемы с восприятием, таких как Я? - дёрнув парня за волосы и вынудив поднять на себя голову, рыкнул Грег.       - Ненавижу гомиков - прошипел парень, одаривая Грега презрительным взглядом - Вы грязь... Гребаные извращенцы, долбящиеся в зад - еле ворочая разбитыми губами, бубнил гопник.       Грег со всего размаха заехал кулаком, по уже сломанному, носу, не дожидаясь последующих оскорблений. Привязанный парень тут же задёргался и заорал, захлёбываясь собственной кровью хлынувшей сплошным потоком, наполняя ноздри стоящего рядом брюнета запахом металла.       Брюнет достал платок и раздражённо вытер окровавленные костяшки, сразу отбрасывая ненужный клочок ткани.       - Грязь говоришь? - в голосе мужчины было столько металла и холода, что передёрнуло даже бывалых телохранителей, которые невольно сделали полшага назад, чтобы хоть немного отстраниться от этой сносящей агрессивной ауры.       - Что ж... - уже совершенно спокойно продолжил Грег - Я придумал, как вы будете наказаны - его лицо исказило подобие улыбки, больше походившей на оскал... и этот оскал явно принадлежал самому люциферу.       Вся напускная бравада тут же слетела с храбреца, так опрометчиво хамящего брюнету, словно ворох осенних листьев под порывом ледяного ветра. Он весь как будто сжался и уменьшился в размерах, под испепеляющими взглядом изумрудных предвестников беды.       - Вы оба, будете работать в самом занюханном борделе, например... - Грег задумался на долю секунды, - например, где-то в Гамбии… Да… именно там вам самое место. Поверьте мне, там с удовольствием будут трахать ваши белые задницы 24 часа в сутки, без сна и перерывов на обед, пока ваше очко не порвётся до размеров чёрной дыры, а когда это произойдёт... впрочем, сами узнаете, - махнул он рукой. Вы меня поняли? - последний вопрос предназначался уже охранникам, которые с ровной, ничего не выражающей маской, просто кивнули в ответ.       - Н-нет… пожалуйста - взмолился молчавший до этого узник, стараясь вырваться из рук бугая поднимающего его со стула, грубо вздёргивая под локоть - Мы сделаем все, что скажете. Только не нужно нас в Гамбию. Мы же не знали, что это, Ваш, жених. Простите, умоляю!!! Мой друг идиот - парень махнул в сторону дрожащего в руках второго охранника нахала - Умоляю, Вас, сжальтесь!       Грег остановился, обернувшись через плечо и, покаявшиеся грешники, продолжая молить наперебой, рухнули перед ним на колени.       - Хорошо, я подумаю, что можно сделать - брюнет вышел не оборачиваясь.

***

      - Мальчик мой, ты где? - Грег закрыл входную дверь и, разувшись, прошёл внутрь, маленькой, но уже такой родной квартирки.       Каждый уголок здесь хранил воспоминания об их совместно проведённом времени. Каждый завиток обоев изучен глазами во время долгих ночных разговоров. Ароматы парфюма так же смешались воедино, создавая свою, новую их общую композицию.       Но мужчине не ответили. Конечно, теоретически Майкл уже здоров, что подтвердили и врачи, к которым Грег сопровождал упирающегося юношу. Тем не менее, брюнет не хотел пока отпускать парня не только на работу, но и даже просто на одиночную прогулку. Ему нравилось такое подобие семейной жизни, в которой он купался в любви и ласке самого красивого юноши штата. Хотелось растянуть подольше это удовольствие, оставив его только для них двоих, укрытое в толще многоэтажки, в груде соседних, но безликих квартир.       Пройдя вглубь жилища, Грег замер в оцепенении, выронив из рук пакеты с продуктами. Его внимание привлекла кровать, на которой лежал обнажённый Майкл, лишь самое пикантное место было прикрыто тканью простыни, которая не оставляла сомнений в полнейшей наготе юноши.       Брюнет шумно сглотнул, пытаясь оторвать взгляд, но это было выше его сил. Такое зрелище могло свести с ума кого угодно. Но самое очаровательное во всем этом великолепии было то, что блондин безмятежно спал, слегка приоткрыв пухлые губки.       Гладкая грудь равномерно вздымалась в такт спокойному дыханию, немного отросшая чёлка лёгкими, влажными завитками лежала на лбу, создавая причудливый узор. Тёмные ресницы едва трепетали под постоянно заигрывающим с ними, дневным светом, бликами падающим на умиротворённое лицо. Веки плотно прикрыты, и если присмотреться, то можно разглядеть тонкие сеточки капилляров под тонкой кожей. Чётко очерченные ключицы, с глубокими впадинками над ними, придавали мальчишек настолько изящный вид, что Грегу становилось страшно, даже просто прикасаться к Майклу, боясь, что он растает, как дымка, едва кто-то дотронется.       Глаза скользнули ниже, обводя взглядом гладкую грудную клетку, бледно розовые ореолы сосков, с более тёмными вершинами, сейчас расслабленными и беззащитными, словно два крохотных розовых бутона, на открытой равнине. Далее к плоскому животу с ямкой пупка, кокетливо темнеющего в положенном месте.       Облизнувшись, Грег впился глазами в выступающие тазовые косточки, словно написанные, широким росчерком чьей-то умелой кисти. Мужчина для себя точно определил, что две этих острых линии самое эротичное, что он видел в своей жизни.       Ещё раз, обласкав бедренные косточки, зелёные сканеры двинулись дальше, скользя по заманчивым складкам лёгкой простыни, лаская длинные стройные ноги, одна из которых была чуть согнута в колене и отведена в сторону.       Не удержавшись, мужчина подошёл ближе, двигаясь бесшумно, словно леопард на мягких лапах, стремясь не разбудить Майкла, и как можно дольше насладиться умиротворённым ангелом. Присев на колени возле кровати, брюнет слегка провёл тёплой ладонью по бедру юноши, чувствуя мягкость и гладкость чужой кожи, вплоть до самой кромки укрывающей блондина ткани, не решаясь двигаться дальше, замирая, словно испуганный зверёк.       Поддавшись прорыву, он обвёл подушечками пальцев по линии над краем простыни и удивлённо приподнял брови.       Легонько нырнув внутрь, мужчина убедился, что его мальчик там абсолютно гладкий... без единого волоска.       - Не понял - тихо пробубнил брюнет - Это ещё что такое?       Он стянул ткань и вперился взглядом, в абсолютно ничем незащищённый нежный член и яички, на которых не было не единого волоска, словно перед Грегом лежит младенец.       - Тебе не нравится? - севшим ото сна голосом спросил Майкл.       Парень проснулся в тот момент, когда его коснулись чужие руки, но не посмел разрушить этот волшебный момент, с трудом удерживая себя в одном положении и притворяясь спящим.       Юноша сквозь слабую щель прикрытых век наблюдал за тем, с каким придыханием смотрит на него Грег, как осторожно трогает его тело, даже не зная, какая любовная улыбка освещает его лицо в это мгновение.       Разве мог Майкл три с небольшим месяца назад представить себе, что будет так запросто принимать любовь мужчины, так спокойно наслаждаться его ласками и отвечать со всей щемящей внутри нежностью на все его действия, сходя с ума от захлёстывающих ежеминутно чувств.       Все на самом деле гораздо проще, чем люди думают. Нет никаких замков с высоченными, каменными стенами, которые мы сами для себя строим, в попытке защититься от разочарования и осуждения. Любовь умеет преодолевать все преграды, стоит только немного приободрить её, поддержать, направить, подарить ей веру.       У души нет расовых предрассудков, стычек вероисповеданий, границ половой принадлежности. Единственное, что она ищет - свою потерянную частицу, которая дополнит её, сделает полноценной, позволит летать.       Грег его потерянная часть души, которая нашла его, отыскала среди тысяч других таких же потеряшек мечтающих о счастье со своей половиной. Он дождался его, показал, какого это утопать в гармонии и обожании, парить, не отрываясь от земли. Разве может быть что-то важнее этого?       Неужели можно быть счастливым, живя с тем, кто для тебя туман, густой плотный, непроницаемый? Впрочем, и ты для него нечто утомляющее и невнятное, но так принято обществом, так считается правильным и уместным, так положено.       Чем больше времени Майкл проводил с брюнетом, тем отчетливей парень понимал, что жить без него он не сможет.       Не, потому что покончит с собой или сляжет в смертельной лихорадке, а потому что его душа уснёт. Впадает в глубокую кому, из которой невозможно выбраться, нельзя избежать, невозможно обмануть или вылечить.       Его душа как лебедь, который не может любить дважды, он не сможет улететь без своего партнёра, даже если придётся умирать. Его душа, как волк, с виду независимый и горделивый, но, который будет защищать свою пару, даже ценной своей жизни.       - Нравится - так же тихо заговорил наконец-то мужчина искрящимися, словно весенние листочки с каплями дождя, глазами смотря в небесные с сонной поволокой - Но и то, как было до этого, мне тоже очень нравилось. Откуда в твоей прелестной головке, взялись такие мысли? - едва ощутимое касание руки к светлым прядям на висках парня, который тут же потянулся следом.       - Ознакомился с кое-какой литературой - стыдливо румянясь, ответил Майкл - Я ждал тебя, но уснул - огорчённо вздохнул юноша.       - Ждал меня? - непонимающе переспросил Грег - Ты что, сделал это для меня? Специально? - осенило брюнета.       - Угу - окончательно смущаясь, промямлил парень, переворачиваясь и пряча лицо в подушке. От этого манёвра, простынь окончательно соскользнула, и прямо перед лицом мужчины показались два обнажённых, гладких полушария.       - Майки, я, похоже, больше не могу ждать - сквозь стиснутые зубы, процедил Грег.       Майкл вынырнул из укрытия и задорно глянул на пышущего мужчину, сжимающего кулаки.       - Неужели? Ах, как не хорошо! - Майкл призвано, покрутил попкой, довольно ухмыляясь, услышав грудной рык брюнета.       - Прекрати меня провоцировать - гаркнул Грег и одним жёстким движением натянул свободный угол простыни на оголённые бедра. Мужчина поднялся и, подхватив брошенные пакеты, ушёл на кухню, распахнув дверку дёрнувшегося, от приложенной силы, холодильника, чтобы выложить туда покупки. В сторону Майкла он больше не посмотрел ни разу, старательно избегая того места, где стояла кровать.