Где бы ты ни был...

      Тишина слишком затянулась и стала до неловкости режущей слух. Нужно что-то решать и причём немедленно. В такие экстренные моменты, как сейчас, человеческий мозг будто останавливает время, давая возможность решать быстрее. Для Питера настал этот самый момент, когда даже его дыхание и сердцебиение опустились до минимального уровня.       Тони был как в замедленной съёмке, поднимался с кресла, проводя рукой по лбу, забираясь пальцами в волосы, поправляя их.       Сказать всего три слова, которые изменят жизни обоих, но нет же! Они словно дети, до невозможного упрямые. В итоге, ни один из них не услышал того чего хотел. Паркер сдался, закрывая широко разинутый рот, проглатывая все признания.       — А ты не можешь остаться? — с надеждой спросил Питер.       — Я мёртв здесь и больше никто. У меня нет власти, нет денег, ничего… — Тони выглядел как на какой-то презентации. Размахивая руками, пытаясь что-то доказать и представить.       — Точно, как я мог забыть? Ведь для Тони Старка нет ничего важнее его миллиардов, — цокнул Питер, прикусывая язык, но не затем чтобы остановиться, а чтобы унять боль, разрывающую грудь.       — Не смей так говорить, парень! — Тони рванул к мальчишке, хватая его за запястья, сжимая так сильно, что рука мгновенно посинела из-за перекрытого кровотока. — По-твоему, я работал над этим изобретением из-за наживы? Чтобы получить деньги? — Глаза мужчины почернели от злости, стальная хватка не отпускал, но Паркер даже не шелохнулся.       — Не знаю, может просто меня не хватает в твоей коллекции трофеев? — Питер никогда бы не сказал так, он так не думал, ему самому противно стало от таких слов, но слишком поздно, отмотать время назад нельзя.       — Вот, что ты обо мне думаешь? И на что я надеялся? Что меня поймёт какой-то школьник? — Старк отпустил тонкие запястья и схватил руками за голову, поворачиваясь к парню спиной.       Паркера ранили в самое сердце. Слезы из глаз хлынули моментально. Столько эмоций он не испытывал никогда, даже когда находился над телом Тони из его реальности, умирающего героя, с обожженным лицом. Тогда он потерял частичку себя, а сейчас потерял все.       — Мне нужно вернуться, — подавив в себе разрывающую сердце и душу боль, проговорил Питер, разворачиваясь и направляясь к выходу из бункера.       Старк не стал останавливать его, если попытается станет хуже, может ляпнуть ещё много чего лишнего. Пускай все будет как есть. Паркер жив, а остальное неважно.

***

      — Я дома, — Паркер кинул ключи на тумбу, потирая слегка опухшие глаза.       Тёте не обязательно было видеть его таким или вообще видеть. Не хватало ей ещё больше стрессов, Мэй и так одна, тянет на себе все, а из-за Питера даже личную жизнь себе позволить не может.       — Питер, это ты? — Мэй вышла с кухни, прихватил с собой ту же сковородку, которой пару часов назад угрожала Старку.       — Что-то готовишь? — Питер недоверчиво покосился на тетушку, а потом на кухонный предмет.       — Нет, — женщина спрятала сковороду за спину, подходя к племяннику. — Кое-кто приходил…       — Тони, — констатация факта. Питер вздохнул и направился в свою комнату.       — Что-то случилось? — Мэй преградила путь юноше, беспокойно бегая глазами по нему. — Почему ты плакал? Дорогой, что…       — Давай не сегодня, я не хочу говорить об этом, — паучок хмыкнул, не сдержал эмоций и выпустил разочарованный стон из груди.       Щенячьим взглядом все же удалось убедить тётю отложить допрос на попозже. Питер ввалился в комнату и плюхнулся на сломанную Старком кровать, кидая рюкзак на стол, сбивая им лампу и парочку учебников. Паркер уткнулся лицом в подушку, выплескивая в неё наболевшие пережитые за день проблемы.       Юноша думал только о Тони, наверное он уже вернулся обратно в свою мультивселенную, развлекается с Пеппер либо тратит свои миллиарды, а про Паркера и думать забыл.       Паучок перевернулся, покончив с рыданиями и рукой коснулся того самого гаджета, с которым уже спал ночами, после полученного послания. Питер покрутил прибор в руках, несколько раз подкинул вверх, а потом сжал в кулаке, раздавливая, ломая все микросхемы. Очень медленно Паркер стал разжимать кулак, оттопыривая по одному пальцу, высыпая содержимое на пол.

***

      Питер находился в ужасном расположении духа. Тётя буквально вытолкала его в школу пинком под зад, но несмотря на все её указания и предостережения, все равно опоздал на первый урок по химии.       Лабораторные работы сидели у Паркера уже в печенках, так скучно, и для Питера унизительно. Он ведь в десятом классе, а программа для седьмого.       Нед беспокоился за друга, вчера так и не удалось нормально обсудить случившееся, ведь Лидс тоже видел Старка и был уверен, что он не призрак. Питер мало что объяснил, в основном речь шла об эгоизме миллиардера. Паркер случайно ляпнул лучшему другу, что влюблен в плейбоя, но это не столько удивило парня, сколько то, что Тони Старк пересёк реальность ради Питера. Наверное всем вокруг было бы очевидно, что Старк сделал это не из-за мании величия или из-за денег, а потому что так же любит этого глупого подростка.       Паркер лениво рассматривал реагенты и смешивал их, но вот только вовсе не в тех пропорциях, что были указаны в методичке. Нэд пытался помешать другу, предупредить, но тот никак не реагировал.       Флэш сидящий слева от напарников, наблюдал за убогим видом паучка и ждал подходящего момента, чтобы подколоть его. И, кажется, он настал.       — Подружка бросила, Паркер? — словно по команде весь класс захихикал, так происходило всегда.       Питер взорвался, слишком сильно сжал мерный стакан и раздавил его в руке. Осколки стекла впились в кожу, некоторые довольно глубоко, но Питер не чувствовал из-за злости и даже не заметил, пока учительница в панике не подбежал к нему, с выпученными глазами, наполненными ужасом.       — Тебе срочно нужно в медпункт, я отведу, — женщина беспокоилась скорее не за состоянии ученика, а что за такую халатность её могут уволить.       — Я в порядке, всего пару царапин, сам схожу, — Паркер рванул с места и вылетел из класса, но направился не в медпункт, а в туалет.       Единственное время, когда можно побыть наедине с собой — это учебное время. Мужской туалет пустовал. Парень встал напротив огромного зеркала над раковинами и попытался вглядеться в себя. Такой надменный, уставший, забитый мальчишка смотрел на него с ненавистью. Он опустил голову вниз, оперевшись руками о бортик умывальника, вспоминая, что в его руке осколки, которые впивались ещё глубже, только ему стоило надавить ладонью на мраморную поверхность.       Вздохнув, Питер включил воду и стал доставать по одному кусочку стекла за раз. Раны не очень глубокие, с его регенерацией к завтрашнему утру все пройдёт. Ледяная вода обожгла кожу, вызывая болевой всхлип.       — Ни дня без приключений? — знакомый голос, принадлежащий тому, кого Паркер хотел видеть сейчас в последнюю очередь.       Парень стиснув зубы повернул голову к незаметно вошедшему в школьный туалет миллиардеру.       — Почему ты ещё здесь? — нахально рыкнул Питер.       — Вижу, эта вселенная тебя сильно распоясала, никакого уважения, — покачал головой Старк.       — Хватит мучать меня, пожалуйста, — отчаяния в его дрожащем голосе было больше чем слов. — Уходи…       — Ты правда этого хочешь? — Тони сделал шаг навстречу паучку, сжимающему кран и по всей видимости не замечающему, что он погнул его, приложив минимально усилий.       — Нет, но разве это что-то значит?       — Это значит все, Питер, — Старк дал себе волю и сделал ещё шаг, протягивая ладонь к лицу паучка, проводя от скулы к губам, легонько их задевая.       Мальчик шмыгнул носом, предвещая наступающую бурю слез. Плакать перед Тони? Показать свою слабость? Но ведь только ему он и доверял. Как тяжело, как трудно, как больно. Что не так с ними? Что не так с чувствами? Зачем так сложно? Зачем так…       — Мне так больно, Тони. Я думал, что умру, когда увидел, как умер ты, — одинокая слезинка скатилась по щеке Питера, попадая на пальцы мужчины, который все ещё гладил бледное лицо юноши. — Я пытался покончить с собой, вот как много ты значишь для меня!       — Питер…       — Нет, Тони, нет. Ты не понимаешь! — он терял себя, свой контроль, он упал на колени перед Старком, закрывая лицо и сказал то, на что смелости хватило лишь у одного из них. — Я люблю тебя.