Пробуждение

Гоголь всегда встает рано. Он открыл глаза, как только первые лучи солнца пробились сквозь пыльные занавески, и тут же ощутил (скорее осознал) тяжесть чужого тела. За ночь Федор полностью перебрался на мужчину. Он разлегся на Гоголе, словно на матрасе, обняв руками голову, ногами пытаясь обхватить чужие ноги, а носом упираясь в левую ключицу. Спящий, он был похож на ангела, хрупкого и беззащитного (и невероятно красивого). Николай провел рукой по щеке эспера, убирая темные волосы за ухо. — Мне нужно встать, — тихо прошептал он, на что Достоевский лишь недовольно промычал что-то неразборчивое и придвинулся еще ближе, утыкаясь носом в шею Гоголя. Мужчина со вздохом вернул съехавшую за ночь руку на чужую талию, поглаживая через майку. — Подвинься, — шепот в самое ушко, и Федор, Николай уверен, улыбнулся. Рука уже забралась под майку, поглаживая кожу, вызывая мурашки. Достоевский немного пошевелился, чуть привстав, облокотившись о грудь Гоголя, и сонно сказал: — Неправильно просишь. В ответ мужчина хитро прищурился, потянул заспанного Федора обратно в свои объятия и поцеловал. Вначале просто по-детски чмокнув в губы, потом дольше, но все равно лишь слегка касаясь. Это был не страстный поцелуй, он отдавал теплом и заботой, и Гоголь подумал, что их отношения совершенно не похожи на необузданные порывы молодости, а скорее на жизнь пары, проведшей вместе минимум пять лет. — Еще, — упрямо сказал Достоевский, складывая губы уточкой, получая желанный поцелуй. — Ладно, я встаю, — констатирует факт Николай, нехотя поднимаясь с кровати. Федор зажмурился, сладко потягиваясь.